Цвет твоих глаз

Наступило 24 апреля, так удачно попавшее на субботу. Моблит ждал гостей к двум часам дня — оптимальное время, чтобы все смогли выспаться, неспешно собраться и дойти до его дома. Сам же Бернер встал в восемь утра по привычке. Обычно он вставал раньше своих маленьких сестренок, но не сегодня. Девочки основательно подготовились и теперь уже с нетерпением ждали, когда братишка проснется. В комнату сквозь занавески пробирались проворные лучики солнца, а в приоткрытую форточку дул свежий утренний ветерок. Моблит, все еще прибывая в дреме, неспешно подтянулся и чуть приоткрыл глаза. Прямо над ним, стремясь взмыть выше потолка, толпились разноцветные шарики. Бернер вдруг резко осознал, что сегодня за день. Моблит сел на постели и теперь уже отчетливо видел, что сестренки сидели в его комнате на диванчике и о чем-то шептались. Они не сразу заметили пробуждения братишки, поэтому у именинника была еще секунда, чтобы рассмотреть украшенную комнату: всюду были гелиевые шарики не только с банальной надписью «С Днем рождения», но и со словами, подписанными от руки всеми членами семьи с разнообразной палитрой пожеланий и искреннего выражения любви. На лице Моблита появилась непроизвольная улыбка, а уже через мгновенье комнату наполнил девчачий визг:  — С Днем рождения, братик! Девочки с грохотом бросились к Моблиту и повисли на его шее. Бернер весь светился от счастья, смеялся и прижимал сестренок к себе. В этот момент, заслышав гам, в комнату зашли и родители, чтобы тоже поздравить любимого сына с семнадцатилетием… Гости заявились раньше положенного, потому что боялись опоздать. Эрвин, Ривай, Ханджи, Майк и Нанаба шепотом друг на друга кричали, стоя у двери, потому что каждый не упускал сделать другому замечание в виду того, что тот что-то не так сделал или не так стоял. Все эти мелкие перебранки случались лишь из-за спешки, суеты и стремления сделать все, как можно лучше.  — Так, заткнитесь, я звоню, — шикнул Ривай.  — Да ты мелкий, ты до звонка-то не дотянешься, — шепнула Ханджи.  — Что ты там вякнула, говно четырехглазое? — Ривай, нахмурившись и оскалившись, подался вперед. — Ханджи, хватит! — возмутилась Нанаба, толкая хихикающую подругу в плечо.  — Да куда ты, бля, стой, места и так нет, — протараторил Майк, толкая злющего Аккермана обратно.— Эрвин, и ты подвинься!  — Да куда подвинуться-то?!  — Я уже хуем в руль упираюсь, войди в положение, подвинься! — ворчал Майк.  — Не толкай Эрвина! — вмешался Ривай.  — Фу, Майк, гадость какая, — сморщилась Нанаба.  — Куда Эрвину надо войти, а, Майк? — многозночительно переспросила Ханджи.  — Я убью ее нахуй, — вынес приговор Аккерман.  — Не дотянешься! Начались переполох, балаган, крики. Все эти звуки из мира животных не мог не услышать находящийся в гостиной Моблит. Он, несильно напрягаясь, смог отличить голоса друзей, поэтому он торопливо отворил гостям дверь и застал тех в странных позах, словно кто-то нажал на паузу при просмотре фильма во время основного действия.  — Добро пожаловать, — снисходительно улыбнувшись, сказал Бернер. Только через секунду он заметил, в чем причина такого бурного поведения со стороны гостей: лестничная клетка была слишком маленькой и не вмещала пятерых ребят и велосипед… Стоп, велосипед?!  — Это… — смотря круглыми глазами перед собой, спросил Моблит.  — С Днем рождения! — в один голос, будто сговорившись, хоть это было и не являлось таковым, просто удачное совпадение, потому как обговорить это они не успели, крикнули гости. Майк и Эрвин даже догадались бахнуть в хлопушки. Конфетти разлетелись над головами пригнувшихся Нанабы, Ривая и Ханджи. Моблит от неожиданности даже растерялся и тупо смотрел на гостей.  — Мы все сбросились и купили тебе крутой велосипед!  — С-спасибо, — засмущался Бернер.  — Моблит, подвинься, мы его затолкаем, а то он нас всех по стенкам размазал.  — А, да, конечно. Хозяин дома распахнул дверь настолько, насколько это было возможно, и усилиями всех ребят подарок, наконец, оказался в гостиной. Моблит подошел к нему, медленно опустился на корточки, восхищенно осмотрел со всех сторон и, повернувшись к друзьям, спросил:  — Это была идея Эрвина с Риваем, да?  — Ага, — весело ответила Нанаба.  — Тебе нравится? — спросила Ханджи, опустившись на колени рядом.  — Очень! Ребят, спасибо вам большое! Я давно хотел себе велик, а тут… Ханджи, улыбнувшись, чмокнула Моблита в щеку. Тот еще больше засмущался, покраснел. Именинник пригласил всех на кухню к столу. Здесь все уже было готово: расставлены тарелки, бокалы и простые стаканы, разложены ложки-вилки, по центру красовался сок, а также было оставлено место для чего-то еще. Ребята расселись, как сами захотели. Моблит же, поставив табуретку, возвысился над шкафами и что-то достал.  — То, чего здесь не хватало, — не скрывая удовольствия, сказал Бернер, демонстрируя всем бутылку рома.  — А можно?  — Да, папа разрешил. Это из его запасов, лично мне вручил в качестве бонуса, — улыбнувшись во все тридцать два, ответил Моблит.  — Моблит, ты не видишь краев, когда выпиваешь, — заметил Майк.  — Ничего подобного, — строго сказал Бернер.  — Вообще-то он прав, но раз уж сегодня твой праздник, то хрен с тобой, — поддержала сразу двоих Ханджи, взяв из рук Моблита бутылку и установив по центру стола. Родители Бернера оставили всю квартиру сыну в распоряжение на целый день, а сами, прихватив дочек, уехали в гости к друзьям, но условились с дорогим именинником, что они с друзьями не разнесут здесь все к чертям собачьим, не наделают глупостей и пить уж очень много не будут. Мама Моблита приготовила все блюда заранее, поэтому ему самому оставалось их лишь подавать и просто ухаживать за гостями. Это у него получалось здорово, потому что гостеприимство и радость встречи шла от самого сердца. После веселого и вкусного застолья ребята в небольшом подпитье переместились в гостиную и расположились на всех диванах и пуфиках, что там так удачно разместились. Друзья бесконечно о чем-то говорили, находя темы для разговора будто из ниоткуда, и так же быстро и легко меняли направление беседы.  — Сейчас подойду, — всем и в то же время никому тихо, даже неразличимо за звонким смехом Нанабы, сказал Ривай, порываясь встать.  — Ты куда? — перехватив его руку, спросил Эрвин.  — В туалет. Прежде чем вернуться, Аккерман заглянул на кухню и допил оставшиеся несколько глотков рома. После этого Ривай направился обратно в гостиную, чтобы сообщить об этом галдящим без конца ребятам.  — Народ, там ром кончился, — привычным тоном сказал он, шагая в сторону дивана, на котором разместились они с Эрвином.  — Ривай, земля горит! — заорал нечеловеческим голосом Смит, оборачиваясь к Аккерману.  — Чего? — прищурившись, переспросил тот.  — Земля горит, глухой что ли?! — оглушительно громко закричала Ханджи.  — Скорее сюда! Эрвин потянул ошарашенного и ничего не понимающего Ривая за руку, и тот упал к нему на колени, пузом кверху. Аккерман, замерев в таком положении, посмотрел в обеспокоенные глаза Смита, что тоже глядели на него.  — Ты дурак что ли? — вдруг выдал Ривай.  — Нет, мы просто решили, что земля горит.  — А я решил, что вы, блять, с ума сошли. А ты не так уж много выпил, чтобы так орать.  — Ну, это же шутка, — протянул Эрвин и улыбнулся.  — Я чуть не обосрался.  — А что там с ромом? — спросил Моблит, поджимая колени на пуфик так, чтобы не касаться пола.  — Кончился. Да вам и хватит, судя по всему. Я тут самый трезвый и адекватный, хотя выпил столько же, сколько и вы.  — Надо сходить в магазин еще купить чего-нибудь.  — Да у вас не земля горит, а трубы, — недовольствовал Ривай.  — А как мы выйдем? — глупо спросила Нанаба, которая уже была одной из самых пьяных.  — Тч. Ногами по линолеуму, хули вы драматизируете, — гнул свое Аккерман.  — Ривай, заткнись, — выдала Ханджи, такая же пьяная, как и Нанаба.  — Сама заткнись, — Ривай выхватил из-за спины Эрвина подушку и кинул в неё. Ханджи, пригибаясь, рукой дотронулась до пола, а после, на секунду зависнув в таком положении, тупо посмотрев на свою опору и пощупав холодный (!) линолеум, вдруг заорала, что земля горит, и согнулась в букву «зю» на пуфике. Все поддержали её, сказали быть осторожнее, а Ривай закатил глаза так, что чуть не увидел собственный мозг. Это вызвало у Смита смех. И тогда Аккерман успокоился. Если Эрвину хорошо и весело, то Ривай готов смириться с этой непробиваемой, на его взгляд, тупостью. Из дома они выходили максимально изобретательно. Ривай, решив подыграть, как самый ловкий, дотянулся до ковра, протащил его по полу (Смит же придерживал его за ноги, чтобы Аккерман не клюнул носом) и положил к ногам друзей. Все они вытянулись в ряд друг за другом, во главе движения стоял Эрвин, и, зацепившись за впередистоящего, двигались «гуськом», толкая ковер по скользкому полу к выходу. Все как-то негласно решили, что плитка на лестничной клетке «холодная», и вышли из квартиры с облегчением и без проблем. Моблит закрыл дверь, и друзья поспешили в ближайший супермаркет. Было людно. Народ ходил по магазину, словно по музею, что-то рассматривая, щупая и вертя в руках, мешая друг другу пройти, толкаясь и толпясь вдоль стеллажей и около касс. Ребята решили разойтись: прихватив с собой Нанабу, Майк, как самый рослый да еще и с усиками, занялся покупкой алкоголя, который им запросто могли и вовсе не продать из-за возрастного цензора, в то время как Эрвин с Риваем и Моблит с Ханджи, также попарно разделившись, просто слонялись по супермаркету, дополняя толпу своим присутствием, высматривая какие-нибудь вкусняшки или что-то вроде того. Моблит и Ханджи разглядывали соки, думая, стоит ли их докупить.  — Чем заняты? — вдруг из-за спины раздался голос Эрвина. Парочка обернулась и увидела, что в телеге, которую Смит взял при входе, заваленный сладостями, сидел, задрав ноги, Ривай.  — Тебе удобно? — спросила Ханджи, поправляя очки.  — Да, заебись, спасибо, что побеспокоилась. Моблит вопросительно посмотрел на Эрвина, тот пожал плечами и улыбнулся.  — Видите, какой он довольный. Я не мог отказать, — добавил Ривай.  — Моблит, покатай и меня! — вдруг взвизгнула Зое, хватая Бернера за плечи.  — Надо только тележку найти, а так я не против.  — Ладно, Эрвин, поехали на кассу, — скомандовал Ривай. В это время Майк уже оплачивал две бутылки виски, на которые ребята предварительно скинулись. Кассирша подозрительно поглядывала то на него, то на Нанабу, которая выглядела и вовсе на пятнадцать, но все же спорить или спрашивать документы не стала и молча пробила товар. Когда к кассе подкатили Эрвин и Ривай все взгляды покупателей были обращены к ним: некоторые смотрели на них с удивлением, некоторые — со смехом, некоторые — с ноткой презрения и непонимания. Какая-то бабка все же решила сделать замечание, но Аккерман ответил ей довольно резко, и та прекратила громкие высказывания, хотя и продолжала недовольно бубнить себе что-то под нос.  — Ребята, привет! — махала Ханджи, уже отбившая у кого-то тележку и удобно разместившаяся в ней.  — Майк, я тоже так хочу, — как ребенок, протянула Нанаба. Захариус спорить не стал и немногословно кивнул в знак согласия. Вскоре друзья, собравшись в единую кучку, толпились у столиков, где люди складывали покупки в пакеты. Нанаба и Ханджи наотрез отказывались вылезать из тележек, да и Ривай не особо горел желанием, он чувствовал себя очень комфортно, да еще и Эрвин так радуется…  — Но мы же не можем увезти эти тележки домой! — от отчаяния даже взвизгнув, возмущался Моблит.  — Почему нет?! — заныла Зое.  — Ханджи, вылезай!  — Нет! — окончательно и бесповоротно сказала Ханджи.  — Вылезай, кому говорю! Моблит начал хватать Ханджи за руки и тянуть наружу, в то время как она сама ухватилась за тележку мертвой хваткой и верещала на всю Ивановскую, привлекая к себе всеобщее внимание. В это время Эрвин и Майк, переглянувшись, вместе со своими тележками развернулись и направились к выходу, без проблем покинули пределы магазина, потому что охранник, оставив пост, уже пошел разбираться в причинах балагана у столиков… Нанаба прижимала к себе бутылки, а Ривай уже открыл купленный мармелад и спокойно закидывал его себе в рот, угощая и Эрвина. Путь продолжался спокойно около двух минут, они уже успели отъехать от магазина на расстояние, на которое было разрешено увозить телеги, но никто их не останавливал… И не остановил бы, если бы не крик Ханджи позади:  — ГОНИТЕ, РЕБЯТА, ГОНИТЕ!!! Четверка обернулась и увидела, как Моблит, сломя голову, не оборачиваясь, словно позади чудовище, со скоростью света и даже быстрее катил Ханджи в тележке, в то время как за ними гнался охранник, покрывая их благим матом. Бернера, кажется, совсем не радовала эта затея, он выглядел испуганно, а вот Ханджи, маша руками, весело кричала, наслаждаясь моментом. Эрвин и Майк, переглянувшись и сказав своим пассажирам держаться крепче, тоже разогнались и поспешили скрыться. Все три телеги негласно разделились и петляли по переулкам, чтобы их не нагнали. Охранник не знал, за кем бежать, погнался сначала за одними, потом за другими, в итоге всех потерял и, плюнув и решив, что побалуются и вернут, вернулся в магазин. А ребята, созвонившись, встретились в одном из ближайших дворов и, отдышавшись, направились обратно к Моблиту, чтобы продолжить праздник. По возвращении, оставив тележки у подъезда, ребята громко включили музыку и под её сопровождение принялись активно опустошать купленные бутылки виски. Им удалось это сделать в течение полутора часов. Теми, кто выпил не больше всех, но больше всех опьянел, оказались Моблит, Ханджи и Нанаба, на втором месте почетно расположились Майк и Эрвин, которых было посложнее споить за счет крепости их тела, а также в полностью ясном уме и здравом рассудке прибывал Ривай. Он это, кстати, заметил, когда все уже напились в зюзю, и кто-то вдруг предложил играть в бутылочку. Эта затея Аккерману показалась неразумной, но он единственный придерживался такого мнения, что его, кстати, вовсе не удивило, поэтому все разместились на полу, который уже, между прочим, «остыл», ибо про это вообще все забыли после экстремального забега с тележками, в качестве же бутылочки друзья взяли опустошенную бутылку рома, что пала в бою первой.  — Играем на поцелуи, — сказала Ханджи, которая на самом деле и была инициатором этой игры. — Прежде чем крутить, ведущий должен объявить, куда должны поцеловаться выбранные. Всем понятно?  — Да, — ребята кивнули и переглянулись.  — Я чур первая, — схватив бутылку, сказала Зое. — Так… Поцелуй в нос. Она объявила это и крутанула бутылку. Она вертелась недолго, потому что была довольно тяжелой, и остановилась горлышком к самой Ханджи.  — Я и… Зое повторила то же. И бутылочка замерла между Риваем и Моблитом. Аккерман уже заранее нахмурился, не собираясь так просто сдаваться, но и сама Зое, кажется, была к этому готова, поэтому она рывком провернула бутылку еще чуть-чуть так, что она уже без сомнений указывала на Бернера.  — Нечестно! — вмешалась Нанаба. Ханджи показала ей язык и чмокнула Моблита в нос. Ривай выдохнул. Игра продолжалась. В её процессе практически все обменялись поцелуями: Майк и Нанаба — щека, Эрвин и Майк — локоть, Эрвин и Нанаба — кисть руки, Нанаба и Ханджи — шея, Ханджи и Ривай — лоб, Ривай и Майк — запястье. Некоторые партии повторялись по несколько кругов. Очередь водить вновь дошла до Ханджи.  — А теперь суперигра, — немного устрашающе начала она, осмотрев всех исподлобья, — поцелуй в губы. Все переглянулись. Кажется, все уже заранее знали, кого бы они хотели поцеловать, если уж их выберет бутылочка, но в глубине души боялись, что им не повезет с партнером… Бутылочка дала круг… Второй…  — Таааак, Эрвин целует… Ривай затаил дыхание. То мгновенье, пока с грохотом кружилась бутылочка, показалось ему целой вечностью. И случилось то, чего Аккерман то ли боялся больше всего, то ли желал больше всего — бутылочка выбрала его. Ребята загудели и пристально уставились на братьев. Те переглянулись, пытаясь найти в глазах друг друга ответы на интересующие и даже мучавшие их так долго вопросы, которые были, кстати, одинаковыми, но от столь пристальных взаимных взглядов был лишь один итог — они вогнали друг друга в краску и отвернулись.  — Давайте, целуйтесь! Эрвин, набрав побольше воздуха в легкие, усмирив клокочущее сердцебиение, повернулся к Риваю, который никак не находил в себе сил сделать то же.  — Ривай, — окликнул его Майк, сидящий по ту же сторону, что и Эрвин.  — Чего? — смущенно спросил Аккерман, чуть развернув корпус к Захариусу, а, значит, и к Смиту. Тот, уловив момент, ухватил Ривая за шиворот футболки, притянул к себе, и они коснулись губами. У Аккермана чуть глаза на лоб не вылезли.  — Это было… Смело. Ребята, улыбаясь, захлопали. Ривай, не смотря Эрвину и другим в глаза, на секунду замер, а после молча встал и отправился на кухню, оставив всех без объяснения причины такого резкого перемены настроения. Смит окликнул его, проводил глазами, но Аккерман не проявил к этому никакого интереса.  — Я схожу за ним, — как только Ривай скрылся за углом, сказал Эрвин, порываясь встать.  — Может, дашь ему пять минут остыть? — шепотом сказал Моблит. Остальные поддержали Бернера и попросили Смита подождать. Тот, не зная, как правильно поступить, все же решил послушаться совета. Эти пять минут были самыми беспокойными в его жизни. На этой ноте игра в бутылочку закончилась.