Дневник Вендера

Цыгане ведут такой образ жизни, который пренебрегает законами морали других, не кочующих народов (у кочующих же есть свой кодекс), поэтому они и подвергаются гонениям. И нередко очень жестоким. Поэтому в этом пути для меня был особый риск. Но я был не один и это мой гарантированный шанс на выживание. Меня сначала не приняли вообще, посчитали демоном, прокажённым, потом сбежавшим аристократом, а затем просто больным из-за цвета кожи. Ещё им подозрительным показалась моя долговязость, но слава благоразумию - этот предрассудок волновал их в самую последнюю очередь. А теперь по порядку. Высокий цыган провёл меня по нескольким помещениям и мы оказались в большой среднеосвещённой комнате. Первой мне на глаза попалась тучная крупная цыганка с серьёзным видом, с волосами собранными в шиньон. Одетая в чёрное с большим горловым вырезом платье, расшитое целыми букетами разнообразных цветов, подчёркнутых белой волной оборки на подоле. Рядом с ней сидела старуха, кажущаяся совсем маленькой и сухой в контрасте с первой женщиной, её одежду составляла тирольская юбка (как и у большинства женщин и девушек в таборе), рубаха и шерстяная накидка эбенового цвета. А напротив них за деревянным столом сидел их собрат по клану что, завидев меня, неторопливо привстал с места. А рядом с ним сидел… угадайте кто? – наш старый знакомый. Тот забавный паренёк, обобравший не менее забавного джентльмена. В широко раскрытых глазах этого малютки уже можно было прочесть, даже не умеючи читать мысли – он хорошо знает какого человека на улице и в какой момент можно слегка обобрать. Богатого господина или просто гражданского зеваку. По расположению складок на одежде и непримечательным жестам он уже знал, где что можно вытащить. Каким-то образом я прочитал это всё на его открытом мальчишеском лице и смог бы больше, если бы в меня не впилось два десятка вороных, зелёных и карих глаз, стоило подошвам моих сапог переступить порог этой комнаты. Свеча блекло играла тенями на столе там, куда не падал дневной свет и очерчивала фрагментами их лица. Основную часть коллектива здесь представляли мужчины (все одеты по-уличному в пиджаки и сюртуки, на некоторых их них я даже рассмотрел казакины*) Как же их здесь было много и у всех стремительный ловкий взгляд, изучающий меня, пытающийся проскользнуть внутрь и пошариться там. Но на удивление я не растерялся, хотя столько внимания проявлялось ко мне впервые. Я понятия не имел к кому обратиться и поэтому вопросительно «взглянул» на высокого цыгана. Тот кивнул сразу в сторону старухи. - Ты слепой? – вдруг спросила она в резко образовавшейся тишине. - Нет, я – зряч. - Тогда зачем прячешь лицо? - У меня нет лица. – прямо ответил я. Я не собирался ломать комедию, играть в калеку или что-то подобное. В моей ситуации это был бы самый несуразный вариант, имевший шанс для всех закончиться летально, в том числе и для меня. - Я не болен, вполне здоров и живу с этим. – я снял с себя шарф, оставив его скомканным в сжатом кулаке. Теперь наступившее молчание пугало уже не меня, а самих цыган, зрачки у некоторых принимались бегать по комнате, смотря куда угодно, но только не в «лицо» побеспокоившему их существу. Слух у меня острый как у совы, я хорошо слышал со всех сторон шелест вынимающихся лезвий из кожаных поясов. Перед ними явно стояло чудовище, пусть даже в своей нераскрытой сути - они как единый организм чувствовали это всем своим нутром. Я очередной раз про себя подтвердил, что мой выбор на них сделан правильно. *Казакин — верхняя распашная одежда, вид короткого кафтана с широкой баской, невысоким стоячим прямым воротником и мелкими сборками у талии (сзади), застёгиваемый на крючки. Плотно облегал верхнюю часть корпуса. Шился из сукна, воротник и рукава обшивали тесьмой, галуном или позументом. Мог быть как мужской, так и женской одеждой, мог быть как тёплым, так и холодным.