Скрытое

Год назад. Осень выдалась теплая, золотистая, такая, какой она бывает крайне редко и то в мечтах у полудохлого идеалиста. Дни стояли ясные, легкий ветерок колыхал еще пока не опавшие листья, трепетно поглаживая их бархатистую поверхность. Прохожие не переменили еще достаточно легкие куртки на теплые пальто, в которые немного погодя им придется кутаться. Парочки гуляли по вечерам, наслаждаясь предзакатным небом и приятной прохладой. Как и положено началась учеба. Тяжелые студенческие будни после безбашенной, горячей летней поры. Абитуриенты поступили, школьники вернулись с морей, студенты из дому. Жизнь закипела, крутясь волчком вокруг прямых обязанностей, в частности учебы. В аудиторию влетело лохматое рыжее чудо, в развивающемся длинном плаще, активно жестикулируя. Резко остановившись, оно соображало, ища глазами кого-то. - Ооо, вот и ты радость моя! – закричал первокурсник, срываясь с места, чтобы повиснуть, на не успевшей сбежать, жертве. - Нап, и я тебе рад. Только не висни на мне так, тяжелый все-таки, - недовольно проворчал человек, на котором банным листом повисло рыжее нечто. - Нуууу, Жук, разве тебе не нравится, когда я тебя обнимаю? Я же такой классный! Как можно не любить, когда я тебя обнимаю? – обижено засопел Наполеон, опуская руки, потупив глаза в пол. - Я такого не го… - Жук, пытался договорить фразу в спину, убегающему от него на всех парах Эгоисту, - вот говнюк, - проворчал он, возвращаясь на свое место. Эгоцентрик же несся к следующей жертве, чтобы сообщить о своей королевской великолепности. - Гек, слушай, а что там за унылость сидит? Прям, так и веет безысходностью. - А, это Баль. Грустняша такой, - хихикая над чем-то своим, махнул рукой Гексли. В противоположном конце аудитории, скрываясь за спинами более ответственных однокурсников, сидел худой, мрачный паренек, прислонившись спиной к кремового цвета стенке. Окошко рядом с ним было открыто, потому короткие волосы его трепетали, время от времени закрывая глаза. Большие белые наушники смешно смотрелись на голове, среди непослушных темных кудрей. Наполеон с любопытством косился в тот угол, где сидела грустная тень, которую никто не видел, никто не замечал. В аудиторию вошел преподаватель. Наполеон рухнул на свое место, громко поздоровавшись с математиком. Нап искренне считал препода душкой и лапочкой, а потому при встрече с ним счастливо подлетал к нему, оглушая громогласным: «Здравствуйте!!» Но в этот раз, Эгоист сидел на своем месте, погрузившись в раздумья, периодически кидая взгляды в дальний угол. Тень улыбнулась. Чему-то своему, тайному, неведомому. Отвернувшись от Баля, Нап дернул сидящего рядом Гека за рукав, наклоняясь к его уху, произнес. - Я влюбился, он такой лапочка. Я сейчас растаю. - Нап, отстань. Ты влюбился в половину нашего курса. Но любишь, то все равно только себя. - Конечно, как такого можно не любить! – весело ответил на ухо другу рыжий, но взгляд его стал серьезнее, - но в этот раз, Гек, все по другому. Я хочу его. И я его получу. - Дерзай, - отворачиваясь, произнес Гек. Даже такого нескончаемого оптимиста и счастливого идиота может задолбать бесконечная самовлюбленность Наполеона. «Он мой. Хочу. Ведь, если я чего-то хочу, это будет моим? Так ведь? Надо познакомиться. А потом он в меня влюбится, и будет баловать. Да. Шикарный план. Я коварен», - Император чертил непонятные закорючки и вырисовывал смайлики в тетради, размышляя о своей счастливой судьбе с незнакомцем. Первокурсники. Как много в этом слове слилось. У всех разный путь был при поступлении, но все они сидели теперь в аудитории, старательно исписывая метры бумаги корявым почерком, посещали все пары, дав себе твердое обещание учиться и еще раз учиться, как завещал дедушка Ленин. Абсолютно разношерстная компания. Ботаники, зубрилки, пафосные мачо, очаровательные девушки правильные до зубного скрежета и неправильные. Кого здесь только не было. Самой же выделяющийся фигурой среди них был Бредогенератор или же Император, или же Эгоист, или же просто Нап. Наполеон. С длинными рыжими волосами, худой, с подвижным лицом, он таскал с собой гитару. Для пафоса или потому что прекрасно играет - не понятно. Он до сих пор ни разу не достал ее из чехла. Он носился по аудитории пытаясь пообщаться сразу со всеми. Причем неизменно заявляя: Я Император, Я Гений, Я Солнце этого мира! Спустя месяц после начала учебы, на него уже не смотрели как на идиота. Привыкли. - А продолжение в следующей серии, - улыбаясь, математик закончил пару. Наполеон, огляделся, выискивая в потоке студентов, спешащих на обед, свой предмет обожания. Но тот, как появился, так и исчез – незаметно, внезапно, бесследно. *** «Что этот дурак на меня сегодня половину пары пялился? Клоун. Вечно прыгает, мельтешит, сует свой нос. А эта его фразочка про солнце и императора. Имбецил. Ни фантазии, ни ума», - думал Бальзак, дожидаясь, когда аппарат выдаст заказанный кофе без сахара. В наушниках его играло что-то непонятное, мимо пробегали люди, стремившиеся урвать кусок в столовой. Баль нервно косился на них, боясь, что кто-то из этих голодных безумцев наткнется на него. Выйдя на улицу, он вздохнул свободнее, холодный ветер благотворно влиял на горячую кожу. Баль аккуратно поставил пластиковый стаканчик с горячим напитком на подоконник, доставая из безразмерной сумки дешевые сигареты. - Не найдется зажигалки? – за спинной раздался приглушенный голос. Баль развернулся, протягивая человеку свою ярко-желтую зажигалку. Перед ним стоял, усмехаясь, Наполеон. - Как тебе зовут? – самоуверенно произнес Эгоист, возвращая хозяину его огниво. - Тебе какое дело? – встретившись с Напом глазами, проворчал Баль. - Я хочу знать, - Наполеон подошел ближе, наклоняясь к тени, выдыхая в ее сторону сизый дым. - Баль. А теперь отвали, идиот. Баль схватил кофе, бросив недокуренную сигарету в мусорку, и вошел в здание, на ходу включая плеер, который успел вырубиться.