Песнь Ветров

— … Великий Энтару тысячи прохождений без устали бился со змеем Гурром, сеющим тьму. И когда змей пал от его руки, взял Энтару тело поверженного врага и разрубил на куски. Из головы змея сделал он небо, из глаз его облака, из костей землю, а из соленой крови океан. Внутренности змея стали горами, а мелкую чешую его Энтару рассыпал на ночном небе звездами. Так за семь дней был сотворен наш мир. Но был ранен в бою Великий Энтару и ослеп на левое око. Днем он присматривает за нами видящим оком, ночью же поворачивается к миру незрячим. Тень слушает его внимательно, не отвлекаясь, и Элазару льстит, как к нему приковано её внимание. Фурии нравятся легенды его народа, она с удовольствием их слушает вот уже два восхода, что они находятся в пути. Завтра состоятся переговоры с Ханной, сейчас же последняя ночь перед расставанием. Элазар нисколько не сомневается, что Ханна согласится. Это её последний шанс сдать город, получить своего Стража обратно и убраться с глаз правителя файеров долой, иначе его войско осадит Урук, и тогда уже Ханне и её фуриям придется туго. У командира еще есть шанс разрешить всё мирно и без потерь с обеих сторон. Хотя, тут Элазар бросает взгляд на сидящую перед ним Тень, он бы с удовольствием оставил её себе. После того поцелуя Элазар часто думал, что хотел бы большего: прижаться к её губам, целовать лицо, шею, грудь, сорвать с нее одежду, уложить на расстеленные на песке шкуры и заполучить то, что было обещано Нанне. Не словами, так действиями вырвать её из этих проклятых и глупых законов. Словно почувствовав его мысли, Тень поднимает на него взгляд, и её щеки краснеют. В неярком свете масляных ламп она кажется Элазару ещё красивее и желаннее, и он спешно отводит взгляд. Сейчас уж точно не время думать об этом, обрывает себя повелитель файеров. Он как раз поднимается с места, когда снаружи начинают доноситься крики и ругань. Через несколько тэ в шатер врывается запыхавшийся файер. Он, тяжело дыша, испуганно смотрит на Элазара: — В лагере пожар, повелитель! Кто-то поджег обоз с провизией! Элазар коротко кивает, а затем бросает Тени. — Оставайся здесь. Он спешит вслед за файером, оставляя Тень одну, и даже не догадывается, что долгожданные переговоры не состоятся и Ханна придет раньше за своим Стражем. От руин тянуло холодом. Тень могла предположить, что здесь раньше было. Быть может, храм древних богов — тех самых спустившихся с небес и сотворивших первых людей. Великие царства прошлого теперь погребены вечными и беспощадными песками, только безымянные руины и остались от их былого величия и красоты. Тени с грустью подумалось, что скоро культура и её сестер пропадет, сгинет, растает в покорённой Ниппурии, будто и не было никогда их, гордых дочерей Нанны, пришедших с востока. Достав из сумки небольшой холщовый мешочек, Тень высыпала на ладонь два маленьких шарика, слепленных из жира и перемолотых кофейных зерен. Забросила в рот, запила водой и прожевала, морщась от горечи. Хоть гишир и обладал мерзким вкусом, он был поистине незаменим в те ночи, когда нельзя было смыкать глаз. Два таких шарика могут подарить бодрость от Пастуха до Камня*. И в эту слепую ночь нельзя было спать. Просто нельзя. Тень привыкла доверять своим ощущениям, и чутье её ещё ни разу не подводило. Руины дурное место. Здесь может случиться всё что угодно. Файеры поставили несколько шатров, развели костры. Со стороны лагеря доносился аромат еды, обрывки негромких разговоров. Только смеха, неизменно сопровождающего их в начале похода, не было. Ступающие были встревожены внезапным недугом повелителя. Как поняла Тень, все эти прохождения Элазар ловко скрывал свою хворь, и она всё не могла выбросить из головы тот злополучный шрам на его груди. Когда Тень узнает, что Элазар выжил (вопреки всему, выкарабкался из царства мертвецов), она находит в себе силы только кивнуть в ответ. Затем спешно возвращается в отведенную ей в храме Нанны комнату, игнорируя окликнувшую её Ханну, и закрывает дрожащими руками дверь. И только прислонившись к стене, сползает вниз, чувствуя, как щиплют глаза подступившие слезы. Тень даже не пытается их сдержать, как и рваные всхлипы, сбивающие дыхание. Но это не слезы досады и гнева. Тень рыдает от облегчения. Оттого, что груз, который она носила четверть прохождения, исчез, рухнул вниз, разбился на мелкие кусочки. На несколько тэ ей даже показалось, что дышать становится легче. Потому что он выжил. Зверь выжил. Тень тряхнула головой, сбрасывая странную усталость. Странно, гишир должен был придать ей бодрости, но вместо этого начало клонить в сон. Она прошла вдоль шатров и замерла перед тем, куда отнесли Элазара. Сделав глубокий вдох, вошла внутрь, чтобы через тэ часто и рвано задышать ртом — в шатре царил слишком тяжелый и сладкий запах ароматической свечи. Тень слышала, что Элазар проваливался в глубокие сны, но никогда не думала, что это может быть связано с каким-нибудь недугом. Сейчас его лицо показалось ей лицом мертвеца: та же пугающая, будто бы восковая, бледность, усиливающаяся скупым светом, заострившиеся черты, тени, залегшие под глазами. На тэ Тень испугалась, что он действительно умер, но затем заметила его мерно вздымающуюся при вздохах грудь. Сделав к его постели осторожный шаг, она замерла рядом. Медленно протянула руку, чтобы коснуться его лица, но так и застыла в нерешительности. Всё, что было, в прошлом, подумалось Тени. Она выбрала свой путь, и Зверю там не место. Сколько бы он ни твердил ей о свободе выбора, сколько бы ни уговаривал, она не смогла отказаться от своего предназначения. Зверь говорил ей сделать выбор, и она сделала. Должны быть только они с Ханной. Так правильно. Так предначертано богами. — Что ты здесь делаешь, фурия? — прошипел кто-то за спиной, и Тень вздрогнула, почувствовав острый и холодный укол в спину. Погруженная в собственные мысли, она не уловила возвращение Нэтанеля. Раб замер за её спиной, стискивая в руке хозяйский меч. — Отойди от него. Сейчас же. Тень отступила в сторону, и Нэтанель, продолжая сжимать в руке клинок, шагнул к повелителю, бросив на него беспокойный взгляд. — Успокойся, раб, — недовольно отозвалась Тень. — Всё с твоим хозяином в порядке. Если бы я захотела его убить, то давно бы это сделала. Нэтанель только фыркнул. Он осторожно убрал меч в сторону, а затем, положив голову Элазару на грудь, прислушался к стуку сердец. Затем кивнул, видимо, оставшись довольным, и перевел хмурый взгляд на Тень. — Сюда нельзя никому входить. — Я хотела проверить, не очнулся ли он, — Тень попыталась придать своему голосу как можно больше безразличия. — Повелителя нельзя будить до восхода Зрячего, — отсек шиллу. Тень снова глянула на спящего Элазара. В голове было столько вопросов, но ни один не казался ей подходящим, достойным того, чтобы быть заданным. Она повернулась к Нэтанелю, который, склонившись над кожаной сумкой, перебирал какие-то засушенные травы. — Почему ты исцеляешь его? — От её вопроса тот вздрогнул и повернул голову, бросив на нее угрюмый взгляд через плечо. — Ведь, если он умрет, ты станешь свободным. Раб хмыкнул. — Ты разве не слышала, что рожденный рабом свободным никогда не станет? — ядовито поинтересовался он. — Тем более, что мне толку от этой вашей пресловутой свободы, когда при повелителе сейчас я стою выше любого придворного? Элазар нуждается во мне, как не нуждался ни в ком до этого. — Cнова бросил взгляд на Тень через плечо. — У меня, раба, при дворе куда больше возможностей и власти, чем у свободного файера. Стоит ли твоя свобода того, чтобы от всего этого отказываться? Тень, удивленная его ответом, покачала головой. Нэтанель ничего не имел против клейма, наслаждаясь своим положением и властью, которую это положение ему подарило. Тень подумала, что она всю жизнь боролась со своей ролью, тщетно пытаясь сбросить ненавистные оковы, в то время как Нэтанель принял своё предназначение и нашел в нём выгоды. Раб уселся подле постели своего господина, и откуда-то Тень знала, что он не будет спать до восхода Зрячего, проверяя самочувствие Элазара. Она бесшумно выскользнула из шатра в прохладную звездную ночь. Видимо, её предупреждениям командир Ступающих всё же внял. Удвоенное количество файеров охраняли лагерь, настороженно вглядываясь в сгустившуюся тьму. Тень прошла мимо привязанных слутов, и один из них внезапно вздрогнул, зашипел куда-то в сторону. Тень оглянулась — ничего. Только темнота и чёрные тени, отбрасываемые разрушенными стенами. Нахмурившись, она направилась к одному из костров, где на песке лежали её вещи. Накинув на плечи тёплое покрывало, опустилась на холодный песок и задумчиво уставилась на огонь, стискивая в пальцах амулет. Снаружи раздаются крики, и Тень сидит на расстеленном на песке покрывале, не зная, что делать. Элазар ушел, оставил её одну, словно бы нисколько не сомневался, что она не сбежит. И Тень неуверенно поднимается на ноги. Где-то там Ханна и её сестры, её долг и законы Нанны, которым они все обязаны подчинятся. Где-то там знакомая ей жизнь. А что здесь? Здесь он, Элазар, Зверь, освобожденный ею когда-то из плена… — Тень! Она резко вскидывает голову, глядя на Ханну перед собой. Та сразу бросается к ней, крепко прижимает к себе. — Ты здесь! Я искала тебя везде! Но почему ты здесь? В его шатре? — быстро, торопливо шепчет Ханна. — Я думала, он запер тебя где-нибудь. Или привязал рядом со слутами. Но ты тут. Живая. Невредимая. — Она ласково проводит рукой по волосам Тени, широко улыбается. — Пожар отвлечет их ненадолго, так что надо уходить. Идем! Она хватает Тень за руку, тянет её к выходу. И Тень внезапно понимает, что если сделает шаг, то всё возвратится. Долг, привязанный к ней камнем, и нравоучения жриц, и то, что она снова станет всего лишь тенью… Ханна настойчиво тянет её за собой, но Тень не может сдвинуться с места, словно тело враз стало непослушным, тяжелым, не подчиняющимся ей. Ханна оборачивается и удивленно смотрит на сестру. — Ты чего встала? — в её голосе прорезаются раздраженные нотки. — Нам надо уходить. Скоро потушат пожар! Идем! У нас мало времени! Она резко дергает Тень на себя, и та наконец делает первый шаг. После этого странное оцепенение спадает, и Тень начинает сопротивляться, пытаясь вырвать руку. В какой-то момент Ханна разжимает пальцы, и её Страж, не удержавшись, падает на песок, потирая покрасневшее запястье. — Ты что творишь? Совсем с ума сошла?! — шипит Ханна рассерженно. — Ты что… — она внезапно резко замолкает, и злость её уходит. — Ты не хочешь уходить, да? Ты… ты… — она теряется, пытаясь подобрать слово, и Тень видит, в каком замешательстве пребывает сестра. — Ты выбираешь его? Ты выбираешь Элазара, да? Ты отказываешься от нас? От меня? Тень не знает, что ей ответить. Она чувствует вину, стыд, но между с тем с каждым тэ крепнущую уверенность, что назад пути уже нет. Если она хочет освободиться, сейчас правильное время. Не сводя с Ханны взгляда, Тень выговаривает: — Тебе стоит уйти, Ханна. Элазар скоро вернется. Она поджимает губы, и в её тёмных глазах вспыхивает злость. Ханна стискивает рукоять меча, а затем выплевывает: — Ты думаешь, Элазар тебя оценит? Думаешь, ты ему дорога? Думаешь, он в тебя влюбился? Нет. Ты для него никто! Ты ничто! Он тебя просто использует! Хочешь стать подстилкой для полукровки? Пожалуйста! Только не приползай к нам обратно, когда он тебя выбросит! — Уходи, Ханна, — тихо, но твердо повторяет Тень. И Ханна сплёвывает на землю. — Предательница! Ты недостойна Нанны! Недостойна нас всех! Ты еще поплатишься за это! — бросает ей на прощание, а затем резко выходит из шатра. Тень же обнимает себя руками, чувствуя, как её начинает колотить крупная дрожь. Только сейчас она понимает, что натворила. Она отказалась от всего: от своей крови, от сестёр, от богини, от долга, от их с Ханной связи. На несколько тэ Тень пронзает ледяной ужас, от которого ей становится трудно дышать. Что же она наделала? Быть может, ещё есть шанс все исправить? Броситься вслед за Ханной, вымолить у неё прощение, объяснить, что просто поддалась своей слабости… поддалась ему, его объятиям и словам о свободе… Горячие слёзы подступают к глазам, и Тень не находит в себе силы их сдерживать. Она плачет, обнимая себя руками, и не замечает возвращения Элазара. Он откидывает полог шатра, делает шаг внутрь и замирает, несколько тэ недоуменно глядя на неё. А затем осознает, что именно могло произойти в его отсутствие. Тень напряженно замирает, когда он молча опускается рядом с ней. Она не догадывается, что он скажет. Отказавшись уходить с Ханной, она сорвала ему переговоры. Испортила соглашение, которое он хотел заключить с фуриями. Быть может, Элазар разозлится и казнит её. Она ведь ему больше не нужна. Не на что её теперь менять. Тень поднимает заплаканные глаза на Элазара, который внимательно вглядывается в её лицо. — Ханна приходила? Она кивает и замирает, ожидая его ярости, злости, ругательств и криков, ожидая своего наказания, но внезапно Элазар протягивает руку и осторожно вытирает её слёзы. И Тень лишь изумленно выдыхает от его неожиданно нежного прикосновения. Затем правитель обхватывает её лицо ладонями и прижимается к губам Тени в долгом поцелуе. — Я сорвала тебе договор, — шепчет Тень, когда он отстраняется. — Я все испортила. Ханна не отдаст Урук теперь, город придется осаждать… Он лишь улыбается, продолжая держать её лицо в своих руках, и взгляд его синих глаз смягчается. А затем Элазар тихо произносит, поглаживая её по щеке: — Сегодня Ханна потеряла кое-что куда более ценное, чем Урук. Уж можешь мне поверить. Острая боль обожгла кожу, и Тень резко распахнула глаза. Она села, озадаченно глядя на погасший костер и потирая обожженную кожу на ключице. Странно… Тень не помнила, как засыпала. Сон подкрался к ней незаметно, подобно хищнику, набросился со спины, повалил на холодный песок, увлек за собой в те чертоги, где так причудливо смешиваются фантазии и прошлое. Тень потерла лицо. Эти сны — очередное напоминание о той ошибке, которую она совершила. Костёр погас, и Тень, задрожав от холода, сильнее закуталась в покрывало. Поднявшись на ноги, огляделась по сторонам и замерла, не сразу осознав, что костры не горят. Лагерь накрыли тьма и тишина. Тень сразу же оглянулась на руины и нахмурилась, заметив густой молочно-белый туман, скопившийся среди камней. Раньше его не было. Тень двинулась среди шатров. Часовых не было видно, спящие файеры не проснулись и тогда, когда Тень несколько раз встряхнула их. Тревога, зашевелившаяся где-то под кожей, неприятным холодом пробежала по спине. Что-то не так. Слепая ночь в самом разгаре, это время для духов, и ничего хорошего такой крепкий сон не сулит. В стороне раздался шум, и, положив руку на рукоять клинка, настороженно оглядываясь, Тень зашагала к своему слуту, привязанному поодаль от остальных. Он отчаянно мотал головой, пятился назад, рассерженно шипел куда-то в сторону. — Тише, тише, — осторожно приблизилась к нему Тень. — Тише, — мягко произнесла она и протянула было руку, чтобы успокаивающе погладить его по шее. Но внезапно ящер извернулся и укусил её — Тень тотчас отскочила от него. Затем, зашипев, слут рванулся назад так резко, что привязь порвалась. Тень не успела никак среагировать, и через несколько тэ он стремительно скрылся в темноте. Не к добру это! Тень побежала в сторону шатра Элазара. Откинула полог и, сделав шаг внутрь, чуть не споткнулась о спящего возле входа Нэтанеля. — Вставай, раб, — Тень встряхнула его за плечо, но Нэтанель не отозвался. — Вставай! Он спал так крепко, что Тени, не придумавшей другого способа его пробудить, пришлось влепить ему пощечину. Нэтанель дернулся, раскрыл глаза и непонимающе уставился на фурию, не совсем еще осознавая, что сновидение оборвалось. — Что ты… — начал было он негодующе, а затем замолчал и тотчас повернулся к спящему Элазару. — Что ты делаешь? Тень, продолжающая стискивать его плечо, сжала пальцы так, что Нэтанель поморщился. — Разбуди Элазара, — процедила фурия сквозь зубы. — Сейчас же. — Отпусти меня, фурия. Тень разжала руку, и Нэтанель, чуть шатаясь, поднялся на ноги. Потирая покрасневшую щеку, злобно уставился на Тень. — Я тебе сказал уже, что не собираюсь будить Элазара из-за того, что ты испугалась руин. Пусть с тобой разбирается командир Ступающих. Я не намерен это больше терпеть! — с этими словами Нэтанель сделал было решительный шаг из шатра, но так и застыл на пороге. Тень встала за его спиной, глядя на лагерь, залитый густым туманом. Молочно-белый, он плотный ковром стелился по песку, и Тени несколько раз почудилось, словно мелькнули где-то в стороне смазанные силуэты. Туман подполз близко к шатру, и Тень почувствовала, как ей окатило холодом ноги. Они с Нэтанелем одновременно сделали шаг назад, и раб, пробормотав что-то на незнакомом Тени языке, тотчас очертил ногой на песке две линии возле входа. Снаружи раздался смех, и Тень почувствовала, как липкий страх стискивает её в своих объятиях. — Я не знаю, что обитает в руинах, — прошептала Тень. — Но вся надежда на то, что пламя Энатару справится с ними. Нэтанель молча направился к постели Элазара, и Тень насторожено замерла возле входа в шатёр. Она положила руку на рукоять клинка, прекрасно понимая, что бронза здесь не поможет. Духов прогоняют священными словами, травами, дымом, знаками… мечи и стрелы им не причиняют вреда, только если они не заговорены. А еще Тень чувствовала, то, что нарисовал раб, долго не сдержит тех, кто обитает на руинах. Им нужно уходить, пока не стало слишком поздно. Она обернулась, бросив взгляд на Нэтанеля, который, сосредоточившись, сидел на краю расстеленного покрывала, положив руки на грудь Элазара. Из-под его ладоней исходило едва заметное свечение, но спустя пару тэ оно погасло. Растерянный шиллу повернулся к Тени. — Повелитель не просыпается. Он слишком далеко ушел в чертоги сна. — Попытайся еще раз, — резко бросила ему Тень. — Элазар должен… Она внезапно замолчала, услышав шум снаружи. Обнажив оружие, Тень напряженно замерла, прислушиваясь к тому, что происходит, а затем шагнула вперед, осторожно переступая через начертанные символы. Амулет Нанны сразу же обжег кожу под рубашкой, когда вокруг нее сомкнулся туман. Тень замерла, напряженно вглядываясь в разлитое вокруг молоко. Она не сразу различила приближающуюся высокую фигуру. Один из файеров, как ей сперва показалось. — Сюда! Голос её, слова — всё потонуло в сомкнувшемся вокруг тумане. Что-то мелькнуло рядом, но Тень, повернув голову, никого не заметила. Снова раздался смех, тот самый, от которого у нее холод побежал по спине, а затем что-то подкатилось к ногам Тени. Она опустила взгляд, различая очертания сквозь плотный туман, смутное догадываясь, что это может быть, а затем, спрятав меч в ножны, подняла с земли голову одного из Ступающих. Без глаз, с кожей бледной и холодной, с синими прожилками, проступившими на висках и шее. Они выпили его без остатка и в насмешку кинули ей объедки. Смотрите, что станет с вами! Так будет со всеми, кто вступает на наши земли! Позади снова мелькнула очередная смазанная тень, и Тень, выронив голову, тотчас обнажила меч. Толку от него почти не будет, но тяжесть оружия в руке давала хоть какое-то ощущение защищенности. Ощущение чужого присутствия затопило с головой, и Тень чуть не вскрикнула, когда на её локте сомкнулись сильные пальцы. Она резко развернулась, готовая всадить в чужака клинок, но вовремя остановилась — её руку стискивал один из файеров, в котором Тень опознала командира Ступающих. Он был бледен и напуган, но, главное, жив. — Слава Энтару, здесь есть еще кто-то, — отчаянно прошептал он. — Я думал, они всех сожрали. Тень мотнула головой. — Туда. Быстро, — тихо выговорила она и потянула его к шатру. Внутри горела ароматическая свечка, распространяя удушающе-сладкий запах. И Тень затянула файера внутрь, кивком предупредив его не наступать на защищающие шатёр символы. Она с надеждой глянула на Нэтанеля, но тот лишь покачал головой. — Я пытался, — тихо произнес он. — Но повелитель не просыпается. Он слишком далеко ушел… возможно, он уже не вернется. Тень прошла к расстеленному покрывалу и опустилась рядом с Элазаром. Кивнула Нэтанелю, и тот вновь опустил ладони на грудь повелителя. Тень же склонилась к уху Элазара. — Мне очень нужно, чтобы ты проснулся, Зверь, — произнесла она тихо. — Я знаю, что ты ушел далеко, но, прошу тебя, вернись к нам… — помолчав с тэ, заговорила снова. — Если ты слышишь мой голос, Элазар, то иди на него, пусть он приведет тебя под свет Зрячего. — Тень осторожно провела ладонью по его бледному лицу. — Ты, возможно, ненавидишь меня за то, что случилось, и это твоё право. Мне сложно представить, через что тебе пришлось пройти. Но ты никогда не сдавался и, умоляю тебя, не сдавайся сейчас. Возвращайся к нам, Зверь… прошу тебя… Нэтанель убрал руки с груди повелителя, и Тень жадно вгляделась в лицо Элазара, ожидая, что вот сейчас, через тэ, он очнётся. Но повелитель файеров продолжал оставаться неподвижным, и Тень почувствовала, как горькая безысходность холодной рукой стискивает её сердце. Зверь не проснётся, и им нужно уходить. Начертанные символы не сдержат духов. А без пламени Энтару их всех сожрут… Лишь шумный выдох Нэтанеля вернул её в реальность из мрачных размышлений, и, повернувшись, Тень увидела, что Элазар открыл глаза. Он взглянул сперва на неё, потом на раба, попытался сесть, но был слишком слаб и упал обратно на подушки. Со второй попытки ему удалось принять сидячее положение, но Тень видела, что его сил едва хватает на то, чтобы оставаться в сознании. — Я слышал, как ты звала меня, — едва слышно произнес он. — И я пошел на твой голос… Тень же, придвинувшись ближе, обхватила его лицо ладонями, взглянула в темные глаза. — Нам необходимо уйти, Зверь. Мне нужно, чтобы ты собрал все силы, которые у тебя есть и вызвал священный огонь Энтару. — Повелитель не может. Это слишком опасно… — раздалось было за спиной робкое возражение Нэтанеля, но Тень не обратила на него внимания. — Руины прокляты, — твердо произнесла Тень. — Вся надежда на то, что священный огонь испугает духов и они не последуют за нами. Сможешь вызвать пламя Энтару? Элазар кивнул. — Тогда нам пора уходить. Возьмите оружие и амулеты. Всё, что может отпугнуть этих тварей, — скомандовала Тень. — Ты готов? Элазар вновь кивнул, и Тень помогла ему подняться, чувствуя, как он навалился на неё, когда слабые ноги подогнулись. Придерживая его, Тень подумала, что никогда не видела Элазара таким слабым. Даже в тот момент, когда он лежал на полу и тёмная кровь стремительно растекалась вокруг него. Тень тряхнула головой, прогоняя воспоминание. Когда-то она верила, что забудет, но эту сцену словно бы выжгли в памяти. Сколько раз это ей снилось в кошмарах, от которых она просыпалась в слезах, а потом ворочалась в постели без сна, остерегаясь, что, если заснет, увидит всё это вновь. Только после известия, что Зверь выжил, дурные сны отпустили её. Они вышли из шатра. Впереди шагал командир Ступающих, стискивающий в руке меч, в другой амулет. За ним двигались Тень и Элазар, который хмуро оглядывался по сторонам. За ними шагал Нэтанель, сжимая в руке хозяйский меч. Туман облепил их так плотно, что в какой-то момент пришлось остановиться. Никто не знал, где именно заканчиваются руины и где лежит выход из них. — Мы ходим по кругу, — тихо произнесла Тень. — Они нас не пускают. Элазар повернул голову, глядя в туман перед собой. Тень почувствовала, как он разжал её руку. Повелитель файеров шагнул в сторону, и голос его, твердый и звучный, разрушил мертвую тишину. — Я наследник крови Энтару и приказываю вам, духам, отпустить нас. Ответом ему стал смех, но затем Тень приметила, что туман расступился, пропуская шагающую к ним фигуру. И по тому, как побледнело еще сильнее лицо Элазара, она поняла, что тот знает принятый призраком облик. У юноши, что стоял перед ним, было такое же лицо, как у Элазара, и на короткий миг Тени показалось, что перед ней стоит он сам, призрачный двойник. Тот, кем ему предстоит стать, если дар Нэтанеля не вытащит его из объятий смерти. Но, всмотревшись в черты, которые принял дух, она осознала, что это кто-то другой. Похожий на Элазара, но в то же время иной: с опущенными уголками губ, худощавый, чуть сгорбившийся, он замер перед ними, с тонкой улыбкой глядя на повелителя файеров. Тень заметила, как побледнело лицо Элазара, как он чуть было не отступил назад, но затем взял себя в руки. — Ты разве не рад меня видеть, Элазар? — насмешливо поинтересовался призрак. — Я вот скучал по тебе… здесь так холодно на границе миров, брат. Почему ты меня оставил здесь? Почему не проводил в последний путь? — Убирайся, — процедил сквозь зубы Элазар. — Ты давно уже мертв. Призрак оскалился. — И ты тоже скоро станешь мертвецом. Мы ждем тебя! — и расхохотался. — Недолго тебе осталось, братоубийца! Элазар вскинул руку, и пламя Энтару, тёмное, багровое, словно кровь, сорвалось с его ладони. Дух исчез, и сам туман поредел. Тени даже удалось разглядеть противоположные от руин скалы. Она подтолкнула капитана Ступающих в спину, прошипела: — Туда. Толкнула и замешкавшегося Нэтанеля вслед за командиром, а затем оглянулась на Элазара, замершего рядом. Бледный повелитель файеров дышал тяжело и часто, и Тень видела, что еще немного, и он вновь потеряет сознание. Она схватила Зверя за руку, стиснула пальцы, надеясь, что прикосновение ещё на несколько тэ удержит его в сознании. — Уходим! Она отчаянно бросилась вперёд, потащила его за собой, и туман тёк за ними, настигал плотной волной. Пламя Энтару испугало тварей, но Тень была уверена, что слабость Элазара от них не укрылась. Они почти выбрались из белесого моря, когда Элазар не выдержал и упал на колени. Проклятый туман тотчас облепил их со всех сторон, и Тень почувствовала, как резко похолодало. Дыхание сорвалось с её губ и белым облаком поднялось в холодный воздух. — Нет, нет, нет, — Тень тотчас оказалась рядом, пытаясь его поднять. — Вставай, Зверь. Ещё немного осталось. Прошу тебя… Оставайся со мной, Элазар. Слышишь? Оставайся со мной. Не уходи, — отчаянно зашептала она. — Поднимайся. Мы совсем близко. Она вздрогнула, когда холодные невидимые пальцы дернули её в сторону, хотела было отбиться, но вокруг был только туман. Элазар поднялся на ноги, и Тень почувствовала, как он вцепился в её руку с такой силой, что у неё мелькнула запоздалая и глупая мысль, что на запястье останутся следы. — Элазар… Он стоял, закрыв глаза, а затем внезапно разжал пальцы и сделал нетвердый шаг навстречу туману. Тень дернулась было вслед за ним, но затем увидела, как пламя, тёмное, почти чёрное, вспыхнуло в его ладонях. Элазар поднял руки, и огонь окутал их. Пламя, взревело подобно выпущенному на свободу зверю, и Тень, вскинув голову, изумленно наблюдала, как разрастается огненный вихрь, в центре которого они оказались. Огонь дохнул нестерпимым жаром, в нос ударил запах паленых волос, и Тень прижала ладони к лицу. Огонь вокруг них бушевал несколько тэ, а затем резко погас. Опустилась звонкая тишина. Тень отняла ладони от лица — туман исчез, руины опустели, словно и не было никаких духов, будто всё происшедшее было всего лишь привидевшимся ей кошмаром. Она глянула на Элазара, который стоял к ней спиной. Будто бы почувствовав её взгляд, он обернулся, а затем, вздрогнув, медленно опустился на песок, держа руку на груди. — Нэтанель! — отчаянно закричала Тень, бросившись к повелителю файеров. Но раб оказался быстрее. Он оттолкнул Тень, и та замерла в стороне, наблюдая, как Нэтанель укладывает повелителя на песок, как из-под его ладоней вновь исходит слабое свечение… Тень отвернулась, не в силах смотреть на это. Зверь никогда еще не был таким слабым. Когда раб, такой же бледный, как и его господин, изможденный использованием дара, отошёл, Элазар вновь спал. И откуда-то Тень знала, что опасность миновала, что это обычный сон и что можно не бояться, что в этот раз Элазар вновь заплутает на бесконечных тропах сновидений. — Нужно перенести его. Там есть удобное место, — указала Тень. — А Нэтанель может… — Она повернулась к рабу и лишь удивленно приподняла бровь, глядя на него, свернувшегося на песке рядом с господином и спящего также крепко, как и сам Элазар. Тень со вздохом засучила рукава рубашки. Так даже лучше, подумалось ей. Всё равно от уставшего Нэтанеля толку было бы мало. — Не стой в стороне, — скомандовала файеру, растерянно вставшему рядом. — Помоги. Нам нельзя оставаться рядом с руинами. Пламя Энтару только отпугнуло духов, они могут вернуться. Тень вздохнула с облегчением только тогда, когда они оказались от руин как можно дальше. Глянув на возвышающиеся вдалеке остатки стен, где им чудом удалось разминуться с верной погибелью, фурия опустила взгляд на спящего рядом Элазара. Зверь всегда идет до конца. И Тень не лукавила, когда просила его не сдаваться. Она не желала ему смерти. Ни сегодня, ни в тот раз. Она подняла взгляд на звёздное небо, где ещё даже не вспыхнул Камень. Впереди половина ночи, а потом наступит рассвет. И там уж они будут решать: возвращаться обратно в Ниппурию или двигаться дальше.