Песнь Ветров

Эрн меряет комнату нервным шагом, и Элазара раздражает подобное. На севере вспыхнули восстания. Некоторые из народов, покорённых его отцом, приветствуют северян как освободителей. Эломеи* же проверяют границы файеров на прочность, грабя мелкие города и поселения. А Эрн сидит во дворце и ничего не делает! По правую руку от Элазара сидит Сендер. Их всего трое в покоях царя файеров, который никак не может сдержать своё беспокойство. — Может, ты уже наконец сядешь? — не выдерживая, рявкает Элазар. Эрн вскидывает на него раздраженный взгляд. Затем опускается за массивный стол, принадлежащий ещё их отцу. Рассеянно проводит рукой по картам царства и прочищает горло перед тем, как заговорить. — Я знаю, что на севере сейчас проблемы, и я принял решение, которое должно сгладить наш давний конфликт с эломеями. Элазар хмыкает, открывает рот, чтобы сказать что-то, но, замечая строгий взгляд Сендера, замолкает. — Наш отец завоевал север огнем и мечом. Он принёс много несчастий в этот край, — тихо говорит Эрн, — а потому я принял решение отдать эломеям обратно их земли. Вместе с выкупом. Элазару кажется, что он ослышался. Отдать им горные земли? Край, где они добывают столь необходимую для всего царства медь? Да брат совсем с ума сошёл! — Это ещё не всё, — продолжает Эрн, вглядываясь в лицо младшего брата. —  Мы договоримся с ними. Ты, Элазар, возьмёшь в жены дочь правителя Элома и станешь энси нового края. Ты будешь помогать возрождать дружбу между нашими народами. Элазар несколько тэ без слов смотрит на брата, а затем поворачивается к Сендеру. — Оставь нас. И когда наместник поднимается, звучит голос Эрна. — Нет, арро, останься, — он снова поворачивается к Элазару. — Мой брат порой забывает, что царем являюсь я, а не он. Элазар кривится: — Этого, Эрн, я никогда не забывал, — он поднимается со своего места, и голос его дрожит от подступающей злости. — Ты хочешь отдать то, что с таким трудом завоевал наш отец? То, что было взято кровью наших людей? Похоже, ты утратил свой разум, брат. Север всегда принадлежал файерам, но дикари изгнали нас два перехода назад. И теперь ты хочешь отдать то, что принадлежит нам, эломеям. Это безумие, Эрн! — Я не хочу, чтобы моё царствование начиналось с войны. Я не хочу проливать кровь ни северную, ни нашу. Я готов заключить мир с ними. Принести свои извинения за грехи нашего Эрда Сильного. — Слышал бы это отец, — качает головой Элазар. — Отец был завоевателем. Он принёс слишком много горя и боли всем остальным. И я здесь, чтобы исправить его ошибки. Я послан Энтару, чтобы править в согласии с божественными законами. — Тогда, может, тебе стоит сменить тиару на жреческое одеяние? — язвительно бросает младший брат. — Толка от тебя в храме Энтару явно будет больше, чем здесь. — Элазар! Но тот не слушает наместника. Отмахивается от его слов и поворачивается к брату. Он приближается к столу, кладет на него ладони и смотрит в такие же синие глаза, как у него. Голос Элазара становится тихим и вкрадчивым. — Я поеду на север во главе армии, чтобы разбить эломеев. Я привезу головы их вождей в мешке и насажу их на пики возле города, чтобы файеры видели, что мы не боимся дикарей. Я вздерну каждого, кто приветствовал их как освободителей. А потом, — добавляет с улыбкой, — я выберу себе самую красивую северянку и привезу сюда, в Эрриду. Только не в качестве жены. И таким путем проблема с северянами будет решена, брат. Мной, но не тобой. Элазар разворачивается к выходу, и Эрн подрывается со своего места, раскрасневшийся от гнева. — Я всё ещё твой царь, Элазар! — кричит ему вслед Эрн. — Если ты не подчинишься моему приказу, домой можешь не возвращаться! Слышишь? Я изгоню тебя из своего царства, если ты поедешь на север с войском! Я отниму у тебя все привилегии и твоих воинов. Никто за тобой не пойдет, брат. Эрн дышит тяжело и шумно, и Элазар, обернувшись, не мигая, смотрит на него несколько тэ. А затем криво ухмыляется. — Это мы ещё посмотрим, Эрн. От жары не было спасения. Им удалось заползти под одну из отвесных скал, выкопав небольшие углубления в песке, но это не спасало от палящих лучей Зрячего. Вода кончилась два восхода назад. И закончилась она слишком быстро, несмотря на все попытки сберечь её. Лежа на песке, глядя на чистое слепящее небо, Элазар думал, что вот и всё. Так они и умрут. Здесь, в бескрайних песках пустыни, наступит их конец. Перевернувшись на бок, он глянул на лежащую рядом Тень. Фурии удалось забыться беспокойным сном. Элазар отстранённо подумал, что её наверняка мучают кошмары. Его они тоже мучили, но он никогда о них не говорил. Ему снилось царство Тэрсе, двери, захлопывающиеся перед его носом, и смех брата, который твердит, что проклятье наконец-то настигло и его. «Быть нам обоим неприкаянными, брат». Во сне Элазар пытался бороться, но тело становилось тяжёлым и непослушным. Он соскальзывал в вязкую тьму, а вслед ему смеялся Эрн, проклятый и нежеланный в царстве Тэрсе. Утром им удалось обнаружить собравшуюся росу на камнях. Они жадно облизывали камни, пытаясь утолить мучившую их жажду. Но жажда не ушла, притаилась лишь на время, чтобы вновь напомнить о себе днём: отвратительной сухостью во рту и горле. Элазар пытался думать о чём угодно, кроме воды, но мысли всё равно возвращались к прохладным садам Эрриду, к его фонтанам, бассейнам, к родниковой сладковатой воде в медных кувшинах… В своём слепом стремлении выздороветь он обрёк их всех на погибель, понял Элазар. Он завёл их прямо в объятия смерти. С этой мыслью он и заснул. Неожиданно для себя провалился в тревожное сновидение, где он стоял по колено в холодном озере и пил, пил, пил, но жажда не уходила. Как и тогда, в плену фурий, она поселилась в груди ненасытным желанием. И сколько бы он ни выпил воды, жажда только становилась сильнее. В какой-то момент Элазар опустил взгляд и увидел, что вода красная, как кровь, а на вкус она стала солёной с отчётливым привкусом. — Ты обрёк их на погибель, так же, как обрёк меня. Эрн стоял за спиной, размытым силуэтом с насмешливым голосом. — Убирайся! — с рыком повернулся к нему Элазар. — Я жду тебя, брат, — захохотал Эрн. — Вдвоём нам быть неприкаянными до скончания времён. — Убирайся! Элазар, просыпайся. Он распахнул глаза и увидел Тень перед собой. Она, склонившись над ним, обеспокоенно вглядывалась в его лицо, и Элазар почувствовал её осторожное прикосновение к своей руке. Увиденный сон ещё стоял солёным привкусом во рту, и Элазар попытался сглотнуть, но жажда только усилилась от этого. Сон же не принёс ни облегчения, ни сил. Даже наоборот, забрал оставшиеся, взамен подарив опустошенность и глухую усталость. — Зрячий почти зашёл, — тихо проговорила Тень и, к сожалению Элазара, отняла руки. — Надо идти, Зверь. Элазар только кивнул. Тень же протянула ему пару плоских камешков, которые Элазар сразу же засунул в рот. Они не утоляли жажду, но хотя бы давали желанную передышку от неё. Отвлекали и от сосущего под ложечкой голода. Как обычно, Элазар зашагал впереди, то и дело оглядываясь на следующих за ним Нэтанеля и Тень, бледных, молчаливых и уставших. До следующего колодца осталось два восхода пути с их темпом. И Элазар понимал, что главное — дойти, несмотря на тень смерти за своей спиной. Не сдаваться. Ничего ещё не кончено, пока ты жив. Этот урок он усвоил очень хорошо. Бороться до конца. Любого. Он и сам уже не понимал, сколько прошёл. Ноги сами ступали вперёд, в то время как разум начинал блуждать. Усталость, жажда и безысходность делали своё дело. Порой Элазару мерещилось, что он видит вдалеке очертания деревьев. А там, где деревья, там и вода. Но он тотчас гнал от себя подобную мысль. Нет. Это всего лишь мираж. Обман. Ловушка пустынных духов, в которые они загоняют уставших и отчаявшихся пленников. Элазар поднял взгляд к небу. Старший брат сиял ярко и отчётливо, указывая ему дорогу к исцелению, словно бы в насмешку. Не сводя с него глаз, Элазар двинулся вперед. Он наследник Энтару, царь Плодородного полумесяца, сын Эрда Сильного. Он дойдет до своей цели. Дойдет… — Элазар! Он обернулся, глядя на отставших. Нэтанель упал на песок, и фурия безуспешно пыталась его поднять. Элазар поспешил к ним. Схватив Нэтанеля, он приподнял его, попытался поставить на ноги, но слабость взяла вверх над ним. Они оба упали на колени. — Нэтанель, — негромко позвал его Элазар, встряхивая. — Нэтанель, нам нужно идти дальше. Ты слышишь меня? Раб слабо кивнул. — Я не могу, господин, — едва слышно проговорил он. — Это слишком… бросьте меня здесь. Я не могу… Элазар устало выдохнул: — Идиот. Никто тебя здесь не оставит, — и кивнул Тени. — Возьми его вещи, — а затем, поднявшись на ноги, подхватил Нэтанеля и перебросил его через свое плечо. — Идём. Тень послушно последовала за ним, не сказав ни слова. Элазар попытался сосредоточиться на своих шагах. Шаг вперёд. Ещё шаг. Ещё один. Главное, не думать о жажде, не думать о каменной усталости, прорастающей в теле, не думать о том, что, возможно, здесь их настигнет смерть. Шаг. Ещё шаг. Ещё один. — Ты обрёк их на погибель, так же, как обрёк меня. Элазару не нужно поворачивать голову, чтобы увидеть размытый силуэт рядом. Голос Эрна режет, словно заточенный клинок, по давним, никогда не заживающим ранам. — Нет, — тихо говорит он. — Тебя здесь не может быть. Ты мёртв. А это всего лишь обман пустынных духов. — Я мёртв из-за тебя, — слова Эрна жалили, подобно осам, и Элазар мотнул головой, чтобы прогнать их. — Ты убил меня, брат, и приговорил к вечным скитаниям. Он мёртв. Эрн давно мёртв… Это не он сейчас идёт рядом. Это всего лишь обман. — Ты не оставил мне выбора, — прошептал Элазар, шагая вперед. — Выбор был у тебя всегда, Элазар. Но тебе так отчаянно хотелось занять моё место, что ты пошел на крайние меры. Ты мне всегда завидовал, брат. — Убирайся. — Ты убил меня только потому, что рвался к власти. Взгляни правде в лицо. Из нас двоих именно ты недостоин крови Энтару! — Я сказал, убирайся! — взревел Элазар, резко поворачиваясь в сторону. Но вокруг была только пустыня, тёмная, бескрайняя и беспощадная. Споткнувшись, Элазар рухнул на холодный песок вместе с Нэтанелем. Ему нужно отдохнуть совсем немного. Несколько тэ, и они пойдут дальше. Только несколько тэ, чтобы отдохнуть, и путешествие продолжится. — Элазар. Он поднял глаза на замершую рядом Тень. Она стояла, пошатываясь, и откуда-то Элазар знал, что если она сейчас упадёт, то подняться сама уже не сможет. — Я виновата, — устало проговорила фурия. — Я не хотела, чтобы всё привело к этому… Элазар нашел в себе силы только кивнуть. — Знаю, лоат. Она медленно опустилась на землю, прижалась лбом к его плечу. Элазар глянул на неподвижного Нэтанеля и закрыл глаза. Наверное, именно так ему суждено умереть. В глупой и самоуверенной попытке найти исцеление, поддавшись надеждам, что в бою со смертью он сможет одержать победу. Всё скоро кончится, брат. Поверь мне, смерть это ещё не самое страшное. Хуже только та пустота, которая ждёт тебя на другой стороне. — Убирайся, — одними губами произнес Элазар, а затем поднял голову, почувствовав, как Тень трясёт его за плечо. Она с трудом поднялась на ноги, а потом указала куда-то вдаль. — Там свет. Прищурившись, Элазар вгляделся в густую тьму, но ничего не различил. Он покачал головой. — Это мираж, лоат. Там ничего нет. — Нет. Это не обман. Там горит огонь! — голос её окреп. — Мы должны туда идти, Зверь. Вставай, — она потянула его за руку, и Элазар с трудом встал на ноги. — Возьми его руку, — попыталась она поднять Нэтанеля. — Вот так. А я возьму с этой стороны. Её слова придали Элазару сил. А что, если там действительно кто-то есть? Что, если там племя кочевников? Дикие народы то и дело пересекают пустыню Бушующих ветров. Что, если им повезло натолкнуться на их лагерь, где несомненно будет вода? Когда-то отец сказал ему, что у надежды великая сила, и только сейчас Элазар осознал, насколько он оказался прав. Даже Нэтанель, которого они тащили, показался ему куда легче. Мысль о том, что огни вдалеке могут оказаться миражом, Элазар настойчиво гнал прочь. И спустя некоторое время он понял, что Тень была права. Она на самом деле разглядела вдалеке лагерь кочевников. Они из последних сил забрались на песчаный бархан, откуда смогли рассмотреть шатры и фигуры людей, бродящих между воткнутыми в землю длинными факелами. — Мы спасены, — со слабой улыбкой прошептала Тень. — У них наверняка есть вода. Она хотела было шагнуть вперед, но Элазар удержал её. Фурия удивлённо глянула на него, и Элазар негромко проговорил: — Погоди… мы не знаем, кто они. Нужно быть осторожными. Они не должны знать, кто мы на самом деле и куда следуем. Как и не должны узнать о его даре, — качнул он головой в сторону Нэтанеля. — Скажем им, что наш караван ограбили и что мы единственные выжившие. Тень кивнула, и, подхватив Нэтанеля, они вместе спустились к лагерю. Кочевники, смуглые, худощавые, облаченные в длинные бесформенные одеяния, сперва удивились их появлению, но затем быстро усадили на расстеленные на песке покрывала. Они говорили на одном из восточных наречий, и Элазар сбивчиво объяснил им на языке файеров, как они оказались в пустыне. Что-то в их языке его все равно смущало. Какая-то тревожная мысль мелькнула в голове, но тотчас ускользнула под гнётом усталости. Они начали обсуждать что-то между собой, но Элазару было сложно уловить что-то из их быстрой и глухой речи. Они говорили, а потом, кивнув, улыбнулись ему. Он слабо улыбнулся им в ответ, и кто-то протянул ему чашу с водой. Элазар выпил её залпом, и чашу наполнили снова. Потом ещё раз и ещё раз. Наконец, когда жажда отступила, а вместе с ней и усталость, Элазар смог сосредоточиться на окруживших его людях. Он скользнул взглядом по их тёмным одеяниям, по лицам, худым, почти чёрным, а потом, повернув голову, глянул на один из шатров, чувствуя, как тёмная тревога стиснула горло. Рядом с шатром был насажен на шест разукрашенный череп слута, и Элазар знал только одно племя, которое поклоняется духам великого ящера. Муси. Работорговцы. Он подорвался было со своего места, но усталость вновь накатила. Кто-то толкнул его на песок, и Элазар, повернув голову, увидел, как чаша выскользнула из рук Тени, как она сама завалилась на бок и наконец упала рядом с ним. Элазар пытался сопротивляться подступающей темноте, но сопротивление это не длилось долго. Прошло несколько тэ, и он окончательно сдался — провалился в тёмное сновидение.