Песнь Ветров

Когда Элазар вступает в свои покои, он сразу же видит Сендера, стоящего возле окна. Наместник оборачивается, и Элазар знает, о чем тот хочет поговорить. Элазар опускается в широкое резное кресло, еще два прохождения назад принадлежащее его брату. Смотрит на наместника, который стоит, заведя руки за спину. Сендер хмурится, и Элазар внутренне готовится к тому, что разговор предстоит непростой. — О чем ты только думал, приведя её во дворец, Элазар? — голос у наместника сухой и жесткий. — Ты мог выбрать себе любую наложницу из женщин файеров, т’хорсов, даже р’шарров и детей Фарры. Тебе привезут и светловолосых шиллу, если ты захочешь. Но тебе из всех нужно было выбрать именно фурию. Элазар молчит, разглядывая исцарапанную поверхность стола. Сендер же поворачивается и замирает рядом с ним, продолжая держать руки за спиной. — Ты хоть понимаешь последствия своего поступка? — вкрадчиво спрашивает он. — Понимаешь, что сейчас весь Эрриду обсуждает то, что ты все своё время проводишь в постели с фурией. Ты привел врага в родные стены. Ты действительно считал, что этот поступок останется незаметным? Что энси других городов закроют на это глаза? Элазар поднимает голову — Сендер смотрит на него, и взгляд его темных глаз тяжелый и колющий. — Я ношу царскую тиару, а не энси, — тихо отвечает Элазар. — И это моё решение. Тень остается во дворце. Сендер качает головой. — Ты невыносим… Эрн бы себе такое не позволил, — тяжело вздыхает, не обращая внимания на помрачневшее лицо Элазара. — Ты мне так и не дал ответ в вопросе, касающимся союза с Исином, Элазар. Элазар молча постукивает пальцами по краю стола, прекрасно видя, что его молчание раздражает Сендера еще сильнее. — Свадьбы не будет. Я не возьму дочь Римуша в жены. Элазар вглядывается в лицо Сендера, которое каменеет от его ответа. Он знает, что Сендер планировал этот брак несколько прохождений, рассчитывая, что союз принесет долгосрочный мир и выгоды обоим царствам. — Я потратил четыре прохождения, чтобы устроить этот союз, Элазар. Дары уже преподнесены, и все ждут только твоего согласия. Не подведи меня сейчас, ирри. — Эрн должен был на ней жениться. Вот пусть и берет её в жены. Я себе жену выберу сам, Сендер. — Царь Исина породнится только с тем, кто носит тиару, — цедит сквозь зубы Сендер. — Я был бы рад отдать ему Эрна, но так, как он больше не царь, то не могу. Эрн был согласен на этот брак. Значит, тебе теперь быть её супругом. Элазар хмыкает. — Эрн согласился бы породниться и со слутом. Мой ответ нет, Сендер. Свадьбы не будет, — и в голосе его звенят гневные нотки. Те самые, как знает Элазар, он унаследовал от отца. Наместник с тяжелым вздохом опускается в деревянное кресло напротив, проводит ладонью по лицу. Когда он говорит снова, его голос звучит тихо и устало: — Ты с самого детства делал все наперекор моим и отцовским словам… Ты думаешь, что до царя Римуша не дошли слухи о том, с кем ты проводишь своё время? Думаешь, ему не известно, кого ты привез в Эрриду? Ты сделал дикарку своей любовницей, а теперь разрываешь свадьбу с его дочерью. Полагаешь, царь Исина не догадается, на кого ты променял его кровь? Элазар ничего не отвечает, играя желваками от злости. Но он понимает, что Сендер прав. Он действительно поступает глупо, но, когда рядом есть Тень, когда она ждет его в постели, ему плевать и на дочь царя Римуша, и на союз с Исином. Плевать на всё и всех. Пусть шепчутся. Пусть сплетничают о том, кого он привез во дворец. Придворные говорят, что он совсем потерял голову от своей дикарки, и они правы. Потерял. И, возможно, безвозвратно. — Пусть Эрн возьмет в жены его младшую дочь, — бросает Элазар недовольно. — Моей же свадьбы не будет. Это окончательное решение, арро. Сендер задумчиво крутит массивный перстень на своей руке. Тот самый, который ему когда-то преподнес Эрд Сильный. Элазар понимает, как сильно сейчас разочарован Сендер, но поделать ничего не может. Он слишком долго убегал от этого разговора, чтобы сейчас увиливать от вопросов. — И на ком же ты женишься, Элазар? На своей фурии? — Возможно. Сендер лишь качает головой. Глаз он не поднимает, предпочитая рассматривать перстень. — Фурия правительница Эрриду… слышали бы это твои предки, Элазар, — хмыкает он. — Эта девчонка вскружила тебе голову, ирри. Ты даже на собраниях энси усидеть до конца не можешь. Всё рвешься обратно в постель к ней. До добра подобное не доведет… — смотрит на Элазар, и тот, не выдерживая тяжелого взгляда, отводит глаза. — Знаешь ли ты сказку об охотнике и львице? — и когда Элазар мотает головой, удивленный столь резким переходом, Сендер продолжает. — В этой сказке молодой охотник охотился на редкую пустынную львицу, чья шкура была белая, словно молоко. Но сколько бы ловушек он ни поставил, сколько бы ни пытался поймать её, она всегда уходила от него. Однажды следы привели его к небольшому озеру, где он увидел девушку, купающуюся в его водах. Девушка была так красива, что охотник тотчас её полюбил. Он не сразу заметил львиную шкуру на берегу. А когда увидел, то понял, что это и есть та самая львица, на которую он охотился. Он взял шкуру и спрятал её, зная, что без нее она не сможет вернуться к своим родным. И когда девушка вышла на берег, она не смогла снова стать львицей и вернуться домой. Она села на берег и заплакала, и охотник вышел к ней. Он сказал, что любит её и позаботится о ней. Львица согласилась уйти с ним, и охотник вернулся с ней в деревню. Шкуру он надежно спрятал дома, и львица стала ему преданной супругой. Вскоре она позабыла, кем была, как позабыла и свой народ, и они зажили счастливо. Она родила ему прекрасных детей, и на охоте ему всегда сопутствовала удача. Но в один день она нашла свою шкуру и вспомнила, кем была на самом деле. Львица пришла в ярость, понимая, что охотник её обманул. Она убила своего мужа. Убила и своих детей. И накинув на себя шкуру, она вернулась к своему народу и больше не появлялась среди людей, — замолчал на несколько тэ. — Ты не можешь приручить львицу, Элазар. Рано или поздно твоя фурия вспомнит, к какому именно племени она принадлежит, и тогда ничто её не удержит: ни стены Эрриду, ни украшения, ни ты. Ты можешь пытаться слепить из нее царицу, но она все равно останется пустынной львицей, чью шкуру ты украл и спрятал. Не забывай об этом, ирри. Элазар молчит, обдумывая услышанное. Сендер же поднимается и направляется к выходу. Оборачивается только на пороге: — Советую тебе сегодня помолиться в храме Энтару, чтобы наши дары и послы смогли смягчить гнев Римуша. Только войны с Исином еще не хватало. Элазар приоткрыл глаза и тотчас закрыл их снова. Зрячий слишком ярко светил на чистом небе. И земля как-то странно двигалась, качалась под ним… Элазар вновь разлепил тяжелые веки, не сразу понимая, где именно он находится. Голова была тяжелая, на виски давило, и Элазар только спустя несколько тэ понял, что его руки и ноги связаны, а сам он переброшен через седло. Он чуть повернул голову, оглядывая массивного грузового слута, через чью спину его и перебросили. Ящер шагал медленно и тяжело, и на несколько тэ Элазару показалось, что его сейчас вырвет от этой качки. Память постепенно возвращалась к нему, складывалась разрозненными кусочками, и он вспомнил, как они из последних сил бросились к лагерю кочевников, как их усадили на расстеленные покрывала, как дали им напиться воды и как от воды этой накатила слабость, которой он не смог долго противостоять. Они попали к муси. К работорговцам. И Элазар рассмеялся бы на подобный поворот судьбы, если бы его не укачивало. Из крепких объятий смерти прямо в руки работорговцев. Элазар снова повернул голову, глядя на ехавших впереди кочевников. Ему удалось насчитать около двух десятков тёмных, укутанных в бесформенные одежды фигур, когда с ним поравнялся еще один слут. Тоже грузовой, через чью спину была перекинута Тень. Элазар несколько раз тихо окликнул её, но фурия не двигалась. Скорее всего, еще не пришла в себя. Сколько бы ни пытался Элазар найти взглядом Нэтанеля, шиллу нигде не было видно. И Элазар очень надеялся, что с Нэтанелем ничего плохого не случилось. Его могли убить или оставить… Нет, решил Элазар, раб слишком отличается от обычных жителей равнин и пустыни, чтобы оставлять его в песках. За такую необычную внешность можно выручить приличные деньги. Муси вряд ли бы его бросили. Скорее всего он, Элазар, его просто не заметил. Элазар даже не догадывался, куда их могут везти. Вокруг были только пески и красноватые скалы. И сколько бы он ни прислушивался к речи кочевников, когда они то и дело перебрасывались парой слов, все равно ничего не смог разобрать. Зрячий нещадно палил, и от этого невыносимого жара только усилилась жажда. Неторопливый шаг слута уже не укачивал, а только нагонял тоску и усталость. Элазар и сам не заметил, как вновь начал соскальзывать во тьму. Он уже закрыл было глаза, чтобы не видеть неменяющегося вида вокруг, как внезапное чувство падение выдернуло его обратно в реальность. Сперва Элазар подумал, что ему это кажется, но затем он осознал, что на самом деле соскальзывает. Прошло несколько тэ, и он рухнул на песок, растерянно глядя вслед удаляющемуся слуту. Элазар перевернулся, встал на колени, оглядываясь: только пески и скалы. Нигде не укрыться. Нигде не спрятаться от лучей Зрячего. Проклятье! И только Тэрсе известно, где именно они оказались и как далеко от Гнезда Стервятников их увезли. — Галла! Галла! Караван остановился, и Элазар увидел, как несколько всадников с криками отделились от него. Первым возле него оказался высокий муси, который, соскочив на песок, размашистым шагом направился к Элазару. Тот только угрюмо наблюдал за его приближением, пытаясь подсчитать свои шансы. Пусть даже этого муси ему удаться обезоружить, на помощь придут остальные. В то время, как он, Элазар, будет бороться в одиночестве… Муси замер перед ним. А затем, криво усмехнувшись, сплюнув за землю. В следующее тэ ударил Элазара кулаком в лицо, и тот неуклюже упал на песок. А когда муси склонился над ним, ядовито бросил: — Ты еще пожалеешь об этом. Муси только хмыкнул. Он ударил Элазара ногой в лицо, и, когда тот потерял сознание, сделал незамысловатый жест рукой. Бессознательного файера вновь перекинули через седло, и спустя несколько тэ караван двинулся дальше — в самое сердце пустыни Бушующих ветров.

***

Зрячий уже начал клониться к горизонту, когда в покоях наместника раздался внезапный стук. Сендер кивнул одному из слуг, и тот тотчас отворил тяжелую массивную дверь, впустив в покои наместника высокого темнокожего мужчину в форме Ступающих. Его лицо пересекал уродливый шрам, и один глаз был белый, как утренний туман. Но наместник знал, что поздний гость не принадлежал элитному отряду Элазара. Он сам сказал одеться так, чтобы наемник не вызывал подозрений. И Сендер не хотел знать, каким именно путем р'шарр достал одежду Ступающих. — Оставь нас, — коротко бросил наместник, и слуга тотчас выскользнул из комнаты. Сендер же повернулся к вошедшему, который неподвижно замер, держа руку на рукояти меча. — Какие же новости ты мне принес? — негромко спросил он его. Гость усмехнулся и проговорил: — Тебе они понравятся, наместник, — речь его была грубая, с сильным акцентом, сразу выдающая в нем жителя западного края. — Отряд Элазара сгинул. Они вступили в пустыню Бушующих ветров, но дальше её восточной границы не продвинулись. Наместник чуть склонил голову набок, постукивая пальцами по резному подлокотнику. — Что же случилось? — Они остановились на проклятых руинах, — пожал плечами наемник. — Мы нашли только разбросанные вещи, уже занесенные песком. — А тела? — Ничего. Скорее всего твари, обитающие там, всех сожрали. Отряд Элазара сгинул. Вот так просто. Сендер опустил взгляд на руку, глядя на светлый след от кольца. Жаль, что пришлось его отдать, но такой залог потребовали р’шарры за ограбление каравана и сохранность ценного груза. Главе наемников уж очень понравилось украшение. Но что такое перстень, когда его ждет царская тиара? Пусть кольцо прямо перед своей смертью Эрд Сильный и подарил, как знак дружбы и преданности. Эрд назначил Сендера энси и наместником, вторым отцом для своих сыновей, не догадываясь, что вскоре Тэрсе его заберет. Никто не заподозрил, что нападение на царя было запланировано и подготовлено. Им, Сендером, его близким другом и названным братом. Теперь такая же участь постигла и Элазара. Но в этот раз Сендеру не пришлось прикладывать к этому руку. Боги так сами распорядились. — Ты уверен, что никто из отряда Элазара не выжил? Уверен, что они все мертвы? — Эти руины прокляты, — хмыкнул р'шарр. — Никто еще не уходил от обитающих там духов. Будь уверен, наместник, Элазар мертв. Сендер кивнул. Вскоре наемник оставил его, бесшумно покинув покои. Сам же наместник замер перед бронзовым зеркалом, разглядывая своё отражение. Он не был высоких кровей: его отец был торговцем, мать же рабыней с севера. Сендер начал своё восхождение, как чашеносец, еще при отце Эрда Сильного. Прошли прохождения, и он добился того, что стал правой рукой взошедшего на престол Эрда, получил титул наместника царя. Стал одним из самых влиятельных людей царства. Но и этого было мало. Сендер мечтал о начале новой династии, о том, что земля файеров принадлежала кому-то другому, а не вырождающейся крови Энтару. Время старых царей прошло, настала пора для кого-то другого. Когда Эрн был царем, он правил от его имени. Старший сын Эрда всегда делал так, как ему говорят. Он был хорошим мальчиком. И Сендер не сомневался, что, когда придет время, Эрн отдаст ему подрастающую сестру в жены. Всё шло отлично, пока Элазар не отстранил брата. Эрн был послушным и преданным до самого конца. Даже перед казнью никому не выдал того, кто помогал ему с заговором. Младший же сын унаследовал отцовский, нет, пожалуй, даже дедовский нрав. Сендер с детства не мог найти на него управу. Элазар поступал так, как ему вздумается, и всё, что строил прохождениями Сендер, распадалось прямо, как на глазах. Он надеялся, что фурии прикончат его, но Элазар вернулся живым из плена и сразу заподозрил, что нападение на его отряд было подстроено. Так оказавшись всего в шаге от царской короны, Сендер был отброшен назад. Потянулись долгие прохождения в ожидании, когда Сендеру приходилось изображать заботливого и терпеливого советчика, дожидаясь нужного для удара момента. И ожидание оправдало себя. Всё вышло даже лучше, чем Сендер рассчитывал. Боги всё же на его стороне, потому что Элазар теперь мертв. Последний сын Энтару, сопротивляющейся Тэрсе так долго, наконец-то пал. Он же, Сендер, отныне вновь будет править страной, как правил ею после смерти Эрда, и закрепит свое положение, женившись на Элиндаль. Он, сын рабыни и торговца, воцарится на троне и положит начало новой династии, которой, как Сендер не сомневался, суждено просуществовать сотни и сотни прохождений.

***

Четыре восхода слились в один бесконечный день. Их везли куда-то, сквозь пустыню, слепящие лучи Зрячего и жару, вечером же привязывали рядом со слутами. Давали немного еды и опаивали водой, от которой сразу же тянуло в сон. И сколько бы Элазар ни сопротивлялся, сон всё равно каждый раз брал вверх. Вот и сейчас их, привязанных рядом со слутами, оставили одних. Элазар наблюдал, как кочевники разбивали лагерь: поднимали шатры, разводили огонь, спорили о чем-то на своем грубом и быстром языке. Элазар повернул голову и воззрился на привязанную рядом Тень. Она лишь слабо улыбнулась, поймав на себе его взгляд. Элазар не знал, ни куда их везут, ни что с ними собираются сделать. Скорее всего продадут на невольничьем рынке. Похожем на тот, на котором он когда-то выкупил Нэтанеля. Словно услышав его мысли, к ним двинулся один из муси, ведя за собой Нэтанеля. Элазар молча наблюдал за тем, как раба привязывали напротив. Наконец, кочевник ушел, присоединившись к остальным, и Элазар негромко окликнул раба. — Нэтанель. Муси ушел, и Нэтанель поднял голову, глядя на своего господина. И странная мысль мелькнула у Элазара, что судьба жестоко над ним пошутила. Он никогда не думал, что сам будет пойман и продан в рабство. В пустыне его кровь и титулы ничего не значат. Теперь он такой же, как и Нэтанель. — Всё очень плохо, повелитель, — Нэтанель говорил тихо, то и дело облизывая сухие потрескавшиеся губы. — Они везут нас в Ар’акшарак. Через несколько восходов начинается время Ящера, и в городе будет большое празднество. Нас муси хотят отдать в качестве даров. Нам не сбежать оттуда, повелитель, — добавил с тревогой. — Не сбежать из Ар’акшарака. Элазар отстраненно кивнул, обдумывая услышанное. Он слышал об Ар’акшараке, прозванном еще городом рабов. Городе, вырубленном в скалах, под которым расползаются бесчисленное количество подземных коридоров, закручиваясь в лабиринте, из которого не знающим дорогу не выбраться. Неизвестно, кем был построен Ар’акшарак и когда. Еще один загадочный и потерянный город легендарной эпохи. Муси же заняли его около ста прохождений назад, превратив древний город в место для почитания своего бога ящера. Великий Ящер больше всего ценит кровь, а потому в священное для них время муси устраивают жестокие бои, где выставляют лучших рабов. Вот значит, какую участь им уготовили. Муси отдадут их правителю Ар’акшарака в качестве даров Ящеру, и там уже с ними будут разбираться. Элазар не сомневался, что его отправят сражаться на арену. А вот Тень и Нэтанеля… — Ты понимаешь язык муси? — удивленно спросила у Нэтенеля Тень, и её негромкий голос выдернул Элазара из размышлений. Тот кивнул. — Первые восемь прохождений хозяином меня и моей матери был муси. Он к нам хорошо относился. Хотел освободить меня и мать, но умер, и нас перепродали другому хозяину… — раб запнулся. — Я не хочу, чтобы это повторилось, повелитель, — Нэтанель поднял на него отчаянный взгляд. — Не хочу быть снова проданным. Я не хочу, чтобы это всё повторилось… Элазар покачал головой. Еще ничего не окончено, пока он жив. — Еще ничего не окончено, Нэтанель. Главное, что нас не везут на невольничий рынок. Мы выберемся из города рабов. Втроем. Запомни это. Раб только кивнул, а сам Элазар резко замолчал, заметив приближающихся к ним муси. Кочевники замерли, и в одном из них Элазар признал того, кто разбил ему ногой нос. — Элли, имши! — указал тот на Элазара кочевник. — Имши. Пока его отвязывали, Элазар перевел взгляд на Нэтанеля. Тот обреченно посмотрел на господина, а затем проговорил быстро и едва слышно: — Не сопротивляйтесь, повелитель. Прошу вас. Иначе будет хуже. Они грубо подняли Элазара, потащили за собой, а затем толкнули на песок, неподалеку от разожжённого костра. Кто-то поставил его на колени, и Элазар увидел перед собой муси, стискивающего в руках изогнутый кинжал с тяжелой костяной рукоятью. — Нилла, — коротко бросил он, заходя Элазару за спину. Тот вздрогнул, когда муси резко потянул его за волосы, но ничего не успел сделать, потому что спустя тэ острое лезвие отсекло его длинную косу. Элазар, окаменев на месте, не верящим взглядом проследил за тем, как его обрезанные волосы бросают в огонь. Его коса, символ власти и царской крови, сгорела в несколько тэ, ярко вспыхнув в огне. В прохладном воздухе тотчас поплыл резкий и неприятный запах паленого. Сыновья Энтару всегда носили свои волосы длинными, и только жрецы имели права обрезать их локоны. Ведь по легендам удача и сила богов заключалась и в волосах. Обрезанная коса говорила о низком положении, поражении или бессилии. Элазар стиснул кулаки, пытаясь унять вспыхнувшую внутри ярость. Сейчас он может спалить эти проклятые веревки к Тэрсе и накинуться в ярости на стоящего перед ним кочевника. Но вот в сердце опасно кольнуло, и Элазар сделал глубокий вдох, пытаясь унять резкую боль в груди. Ослепляющая ярость тотчас погасла, стоило ему вспомнить, какую цену придется заплатить за использование пламени Энтару. Не сейчас. Главное, сберечь силы для Ар'акшарака. Элазар подумал, что его отведут обратно. Обрезав его волосы, они уже обезличили его, прировняли к рабам. Но внезапно муси столпились вокруг. Кто-то разорвал рубашку, открыв его спину, и Элазар дернулся, попытался было подняться на ноги, но его толкнули, прижали крепко к земле. Элазар попытался было сбросить их руки, но безуспешно. Муси начали громко переговариваться. Краем глаза Элазар увидел, как один из них приблизился к костру. И запоздалая догадка о том, что именно с ним сейчас сделают, вспыхнула в голове, но было слишком поздно. Он дернулся еще раз, но на него навалились только сильнее. Элазар, повернув голову, задышал глубоко и часто, пытаясь подготовиться к тому, что будет. Раскаленное клеймо спустя тэ вдавили ему в спину, и в нос тотчас ударил запах горелой кожи. Боль пришла не сразу, а спустя несколько мгновений. Запоздалая, она накатила на него обжигающей, выворачивающей волной. И Элазар не выдержал под её напором — закричал. Крик этот поднялся в ночной и холодный воздух пустыни Бушующих ветров и застыл там на несколько тэ. А затем вновь стало тихо.