Песнь Ветров

Элазар смотрит на снующих вокруг слуг, затем переводит взгляд на длинный массивный стол, на который выставили всевозможные угощения. До прибытия гостей осталось совсем немного. Свита уже въехала в город, и вскоре они будут во дворце. Совсем скоро он увидит свою невесту, самую красивую из дочерей Римуша, которая по словам наместника послушная и кроткая. Не чета его дикарке. Брак с дочерью Римуша все же состоится. Элазар сам так решил. Оправившись после ранения, встав на ноги, еще слабые, дрожащие, предательски подгибающиеся при каждом шаге, он подозвал к себе Сендера и сказал, что женится на царевне Исина. Наместник только кивнул и сразу же отослал весть в Исин. И теперь двадцать восходов спустя его невеста переступила порог Эрриду. В груди тяжело и больно, но лекари убедили его, что это пройдет, что на исцеление необходимо больше времени. Элазар подносит руку и дотрогивается до повязки. Не проходит ни дня, чтобы он не вспоминал проклятую ссору, не думал о том, что эта тварь, эта сука, вернулась к Ханне, пока он сам чуть не отправился в объятия Тэрсе. Элазар делает глубокий вдох, убирает руку и медленно поднимается со своего места, когда стихает музыка. Гости вступают в зал. Римуш, царь Исина, сопровождает свою дочь, идущую по его левую руку. Они замирают в нескольких шагах от Элазара. Сперва кланяются они, потом кланяется и сам повелитель файеров. Элазар со скучающим выражением рассматривает свою невесту: её светлые рыжеватые волосы, убранные в высокую прическу, бледное ясное лицо, круглые формы, которые не скрывает белое платье. Илишва смотрит в пол, боясь поднять на него взгляд. Она младше его всего на пять прохождений, но Элазару не нравится ни её еще по-детски припухлое лицо, ни то, как она с ним держится. Разочарованная мысль, что она нисколько не похожа на Тень, закрадывается тотчас в голову, хоть Элазар и гонит прочь подобное чувство. Тень теперь далеко. Но он доберется до нее. Доберется и отомстит ей за то, что фурия натворила. Вновь звучит музыка. Римуш садится по правую руку от Элазара, по левую же опускается Илишва. Элазар замечает её взгляд из-под опущенных ресниц, которым она скользит по его груди. Пытается разглядеть повязку под рубашкой, догадывается Элазар. Все об этом слышали. Все знают, что дикарка, сделанная наложницей, чуть не отправила царя в объятия смерти. Хороший урок для молодого повелителя, небось шепчутся сейчас энси, теперь усвоил, что нельзя доверять фуриям. Сендер поднимает чашу за будущий союз Исина и файеров, за долгий брак Элазара и Илишвы, за здоровых наследников, но Элазар его не слушает. Он смотрит на свою невесту и с нарастающим раздражением думает, что на её место он хотел посадить другую, что по его левую руку должна была сидеть Тень, что к ней он должен был возвращаться в постель, что она должна была носить царскую тиару, что от нее он хотел сына, что… Илишва испуганно вскидывает голову, когда из рук Элазара выпадает чаша. Она со звоном падает на пол, катится куда-то под стол. Но никто из слуг не спешит её поднимать, потому что их взгляды прикованы к повелителю. Лицо Элазара, искаженное от боли и страха, стремительно бледнеет. — Позовите лекарей! Срочно! — приходит в себя первым Сендер. Элазар, задыхаясь, силится подняться со своего места, но всё, что ему удается — только упасть на пол. Боль впивается в сердца, запуская в них невидимые когти, и Элазар пытается закричать, но с губ сходит только сиплый, едва различимый стон. А через несколько тэ он теряет сознание, уже не слыша испуганных криков придворных. Их путь к Гнезду Стервятников был спокойным и тихим. И Элазару думалось, что это, вероятно, в награду за прожитые за последние дни неприятности. Днем они шли вдоль Идигны, с заходом же Зрячего останавливались на отдых. Вдоль реки им попадались гнезда мелких птиц, ящерицы и съедобные растения. И самое главное, у них было достаточно воды. Скоро. Совсем скоро они окажутся на невольничьем рынке, в Гнезде, куда увели Шейну, и он, Элазар, получит своё спасение. Мысли о том, что Шейна может быть мертва, что исцеление могло быть потеряно, разбито, выброшено, Элазар отмел. Если он начнет думать об этом, то не дойдет до конца. Сомнению нет места. С того момента, как они выбрались из подземного лабиринта, как она ему призналась в том, что их вывела Нанна, Элазар не разговаривал с Тенью. Она шла впереди, молчаливая, такая же уставшая и вымученная дорогой. Рядом же с ним шагал Нэтанель, обеспокоенно поглядывающий на незаживающую рану. Повязку поменяли с восходом Зрячего, пустив на это уже рубашку Нэтанеля, но она вновь пропиталась кровью. Дар не справлялся. Шиллу шагал рядом, бледный, изможденный, и Элазар понимал, что рабу не помешало бы отдохнуть несколько дней. Но после происшедшего на арене, после подземелий, сердце нуждалось в постоянной помощи. Не проходило ни тэ, чтобы Элазар не чувствовал эту тяжесть в груди, от которой по телу расходился ледяной волной страх. И тогда Элазар быстрее шагал вперед, отчаянно понимая, что может не успеть. Столько раз уже его подстерегала неудача на пути к исцелению. Быть может, и в этот раз лукавое везение вновь отвернется от него? Теперь уже окончательно. Элазар вновь глянул на Тень. Боги ничего не делают просто так. Закон древний, как сам мир. И Элазар понимал, что именно Тень могла предложить богине за их спасение. У нее ничего не было, кроме клятв и обещаний, которыми её оплели с самого рождения и которые он когда-то давно безуспешно пытался разорвать. — Мы на месте, Зверь. Её негромкий голос выдернул его из раздумий, и, сделав несколько шагов, Элазар замер рядом с Тенью. Идигна, уже менее шумная, не такая яростная, текла вниз, теряясь между высокими скалами. Там Элазар приметил и невысокие каменные строения, полуразрушенные от времени, и верхушки редких невысоких деревьев, растущих неподалеку от речного берега. Они спустились ниже и замерли, укрытые крупными валунами. Вот оно Гнездо Стервятников. Место, куда р’шарры и муси угоняют плененные караваны и куда угнали Шейну. На похожем рынке Элазар выкупил Нэтанеля. Тогда он гнал отряд, не жалея слутов, несколько восходов, чтобы успеть к началу торгов. Он заплатил за Нэтанеля целое состояние и нисколько не пожалел о потраченном золоте. — Как ты хочешь проникнуть в Гнездо, Элазар? — тихо проговорила Тень, пока он настороженно вглядывался вдаль, пытаясь понять, сколько в Гнезде наемников. — У нас нет оружия. И только двое из нас могут держать меч. Как мы спасем Шейну? Элазар в ответ только пожал плечами. Этими вопросами он задавался несколько дней, пока они шли от истока Идигны к Гнезду. Тень умеет сражаться. Он умеет. Но Нэтанель нет. При свете Зрячего им никак не проникнуть в Гнездо. Остается вся надежда на ночь и её густые тени. — Дождемся вечера, — проговорил Элазар, — и посмотрим, как они охраняют Гнездо. Когда Элазар открывает глаза, за окном уже царит ясный день. Он растерянно смотрит на яркое небо, а затем переводит взгляд на замершего подле постели Сендера. Он сидит в плетеном кресле, задумчиво склонив голову и крутя кольцо на пальце. Глубоко погруженный в свои мысли, наместник не замечает пробуждения Элазара. — Арро, — сипло произносит тот. Тот вздрагивает от звука его голоса и поворачивает голову, глядя на Элазара. Тот же, оставив бесплотные попытки принять сидячее положение, вновь откидывается на подушки. В груди болит, колет, режет… И Элазар вспоминает, что именно произошло. Вспоминает, как ему сдавило грудь, да так, что невозможно было сделать и вдох, как сердце налилось тяжестью, что ему показалось, оно сейчас остановитя и камнем рухнет вниз. — У меня плохие новости, ирри, — бесцветно произносит Сендер, глядя куда-то поверх Элазара, и тот сразу же напрягается. — Римуш разорвал твой брак с Илишвой. Он посчитал твой приступ за дурной знак, который будет сулить несчастья этому союзу. Сказал, что не хочет, чтобы твоё проклятье пало и на его кровь. Пока ты был без сознания, они покинули Эрриду. Я не стал этому препятствовать. Его проклятье. Элазар протянул было руку к груди, но застыл. Там, под бинтами, кроется уродливый кривой шрам, оставленный её кинжалом. Многие верят, что он проклят богами после того, что сотворил со своим братом. И, вероятно, случившееся с Тенью только подкрепило их догадки. — Ничего, — глухо отвечает Элазар. — Когда я выздоровлю, найду себе другую жену. Куда красивее его дочери и с куда более достойным придан... — Ты не выздоровеешь, ирри, — резко обрывает его Сендер, и Элазар впивается в него изумленным взглядом. — Несмотря на всё, что сделали тогда лекари, им удалось только отстрочить неизбежное. Сердце Жизни ослабло, Элазар. И этот приступ лишь подтвердил их опасения. Ты умираешь, мальчик мой. Элазар смотрит на него, не в силах поверить в сказанное. Умирает? Глупость какая-то. Он прожил всего двадцать одно прохождение под светом Зрячего, еще ничего не успев, не совершив даже и части того, о чем грезил, не завоевал своей бессмертной славы, не вписал своё имя в историю… Элазар на несколько тэ прикрывает глаза, пытаясь осознать это, но не может. Он не умирает. Нет. Быть такого не может. Лекари его исцелили. Лекари сказали, что сердцу необходимо время. Всё не может так закончиться. Просто не может. — Но… — начинает Элазар, но обреченно замолкает. Он растерянно молчит, пытаясь собраться с разбегающимися мыслями, и Сендер терпеливо ждет. — Сколько? — спрашивает Элазар. — Сколько мне еще отпущено? — При правильном уходе три-четыре прохождения. Но ты должен понимать, ирри, что тебе требуется покой. Требуется надзор. Если боги смилоствуются, то ты проживешь дольше. Лекари и жрецы уверены, что отпущенный срок ты должен потратить на замаливание своих грехов. Возможно, Энтару пустит тебя в царство Тэрсе, если ты умилостивишь его гнев. Я отправил уже распоряжение в главный храм. Они готовы начать ритуалы завтра, с восходом… Замаливание своих грехов. Умилостивить гнев великого предка. Если боги смилоствуются… Элазар стискивает кулаки. Три-четыре прохождения, которые ему надлежит провести под зорким оком лекарей и жрецов. Нет. К Тэрсе такую жизнь! Он сын Эрда Сильного, наследник крови Энтару, и он не сдастся. — Нет, — и когда наместник изумленно приподнимает брови, Элазар продолжает. — Я не хочу, чтобы со мной нянчились, как с новорожденным. Я найду исцеление даже, если это займет всё оставшееся время. Я не сдамся! И уж точно не буду вымаливать прощения за свои грехи! — Но боги, Элазар… — К Тэрсе богов! — Элазар почти рычит от раздирающей его злости. — К Тэрсе жрецов и их наставления! — он внезапно подается вперед, хватает Сендера за руку, крепко стискивает пальцы. —  Я найду исцеление! И я найду её! Я найду её, даже если это будет последним, что я сделаю. Я увижу Тень перед смертью, и она поплатится за то, что сделала! Сендер ничего не отвечает, и Элазар, шумно дыша, откидывается обратно на подушки. Ярость отняла все силы, в груди вновь колет, отдает тяжестью слабое сердце. — Я не сдамся, — тихо повторяет Элазар, глядя в потолок. — Сдался бы Эрн, арро. Я буду бороться до конца. Как отец. Как Энтару. Сегодня была слепая ночь. И мир остался без присмотра Энтару. Элазар отвел взгляд от темного неба и глянул на Гнездо, озаренное неяркими оранжевыми огнями. Поселение охраняли, он насчитал около десяти р’шарров, патрулирующих границы. Незамеченными им никак не пробраться. Если только… Элазар обдумывал эту идею весь день, понимая, что другого пути нет. Слепая ночь их единственный шанс. И упускать его нельзя. — Нам удастся пробраться внутрь, если ты скроешь нас тенями, — повернулся Элазар к стоящей рядом Тени. Даже в скопившемся полумраке он различил её напряженный взгляд, которым Тень его тотчас одарила. Фурия покачала головой, а затем негромко произнесла: — Это опасно, Зверь. Они могут нас заметить. И я не смогу скрыть троих. Даже двоих опасно… я могу скользнуть туда сама и… — Нет, — перебил её Элазар. — Мы пойдем туда вместе. Ты скроешь в тенях меня. Сейчас слепая ночь, и сила твоей Нанны должна быть на самом пике. Нэтанель останется здесь. — Но повелитель, — раздался позади голос шиллу, — я не могу вас оставить. А вдруг вам потребуется моя помощь? Вдруг вам станет плохо? Элазар повернулся и положил руку на узкое плечо Нэтанеля. — Ты останешься здесь, Нэтанель. Идти с нами слишком рискованно для тебя. Держись ближе к воде. Тантеки её боятся. — Нет, — замотал тот головой, а затем сжал пальца господина. —  Я иду с вами, повелитель. Я вас не оставлю. Если с вами что-то случится, я смогу вам помочь. Элазар вновь глянул на Тень, признавая правоту Нэтанеля, и спустя тэ услышал её тяжелый вздох. — Хорошо. Нэтанель пойдет с нами. Но, учти, — она вскинула руку, — что тут ты должен меня слушаться. Если я скажу замереть, то ты замрешь, Зверь. Не отходите от меня. Не приближайтесь близко к огню, иначе вас заметят. Никаких разговоров. Даже шепота, когда мы окажемся близко к Гнезду. Тени скрывают вас от чужих глаз, но не от ушей. Они оба кивнули, а затем выступили из своего укрытия вслед за Тенью. Она подняла руки, прошептала что-то, и Элазар увидел, как сгустились вокруг них тени, как послушно они прильнули к ногам фурии, окутывая их темным коконом. Тень медленно зашагала вперед, и Элазар двинулся следом. За ним шел Нэтанель, стараясь ступать шаг в шаг с господином. И чем ближе они подходили к лагерю р’шарров, тем больше волнение охватывало Элазара. План был рискованный. И если р’шарры их заметят, то им грозит верная смерть. Воткнутые в землю факелы отбрасывали неровные полоски света, которые они старательно обходили. Несколько раз они замирали на месте, услышав приближающиеся шаги часовых. В такие тэ Тень стискивала руку Элазара, тем самым приказывая ему замереть, а в ладонь самого Элазара впивались пальцы Нэтанеля, холодные от волнения. Вот и сейчас они застыли, на самой границе света и тени, услышав очередные шаги. Спустя тэ показался и сам часовой, неспешно ступающий по песку. Тень сжала ладонь Элазара, и тот придвинулся ближе к ней, ощущая, как в его спину уткнулся Нэтанель. Р’шарр приблизился, и когда их разделяло не больше шага, внезапно замер, напряженно вглядываясь в сгустившиеся вокруг него тени. Элазар же не отводил взгляда от кривого меча, рукоять которого часовой стискивал темными пальцами. Если р’шарр их разглядит, он, Элазар, успеет ударить в него пламенем Энтару, а затем выхватить меч. Так у них будет хоть какое-то оружие. Часовой еще несколько тэ вглядывался в окружающий его полумрак, а затем, тряхнув головой и пробормотав что-то себе под нос, двинулся дальше. И Элазар тихо выдохнул. Слава богам, пока им везет. Тень настойчиво потянула его за собой, и Элазар вновь зашагал следом за ней, пересекая границу Гнезда. Только, когда они достигли невысоких деревьев, растущих ближе к реке, фурия развеяла тени. Она устало прислонилась к шершавому стволу, и Элазар обеспокоенно шагнул к ней. — Всё хорошо, Зверь, — слабо улыбнулась Тень. — Я просто давно не призывала дар Нанны… это забрало больше сил, чем я предполагала. Элазар кивнул и оглянулся. Им удалось пройти внутрь Гнезда, но самое непросто еще впереди. Необходимо найти Шейну. — Как мы найдем Шейну, Элазар? — тихо спросила фурия, оглядываясь по сторонам. Ответа на этот вопрос Элазар пока не знал. Все строения в Гнезде выглядели одинаковыми для него: приземистые, сложенные из белого камня с крышами, укрытыми пальмовыми ветвями и тростником. И никаких отличительных знаков, по которым можно узнать, где хранят рабов. А может, Шейны здесь уже и вовсе нет? Может, её давно продали или убили? Элазар сделал глубокий вдох, прогоняя эту мысль. Он не подпустит сомнения к себе, пока не убедится в том, что его самые худшие опасения оправдались. — Там, — Нэтанель осторожно тронул его за руку, а затем указал на невысокий дом, над которым поднимался дым. — В таких обычно держат рабов. Меня когда-то закрывали в похожем. Там должна быть фурия, если она еще жива. Они скользнули вновь в тени, сперва держась деревьев, потом же, прильнув к стенам соседних домов. В слепую ночь, холодную и ветренную, р’шарры предпочитали оставаться внутри, и только часовые порой ходили по территории поселения. Несколько раз они замирали в тени, но р’шарры проходили мимо, не замечая чужаков. — Они всегда охраняют рабов, — прошептал Нэтанель на ухо Элазару, когда они замерли неподалёку от дома рабов. — Если кто-то не стоит снаружи, значит, будет внутри. Нас охраняло двое. Но тут может быть и один. Элазар только кивнул в ответ. Он первым двинулся ко входу, где вместо двери было тяжелое темное покрывало. Тень двинулась следом за ним, настороженно оглядываясь по сторонам. Элазар первым скользнул внутрь. Р’шарр, сидящий на тростниковой подстилке с плошкой супа в руках, даже не успел подняться на ноги, когда рядом с ним возник Элазар. Р’шарр выронил тарелку, хотел было потянуться к мечу на поясе, но Элазар оказался быстрее. Одного крепкого удара хватило, чтобы р’шарр свалился на пол без сознания. Сам же Элазар, зашипев от боли, потянулся к повязке. Та снова пропиталась кровью, несмотря на то, что Нэтанель поменял её прямо перед вылазкой. — Зверь? Тень глянула обеспокоенно на него, и Элазар ничего не ответил. Отстегнув меч с пояса р’шарра, он молча двинулся вдоль невысоких деревянных клеток. Сидящие там рабы тотчас бросились к деревянным перегородкам, протягивая руки, умоляя их выпустить. Некоторые пытались схватить и Тень с Нэтанелем, но те, прижавшись к стене, шли следом за Элазаром. Тот же шагал, напряженно вглядываясь в лица пленных. — Повелитель! Он резко замер, услышав знакомый голос, а затем развернулся, глядя сперва на исхудавшие руки, тянущиеся к нему, а потом уж на лицо Шейны. — Повелитель, вы здесь. На самом деле здесь. Вы пришли за мной. Вы не оставили меня, — изумленно повторяла она, пока Элазар разбирался с крепким узлом, которым связывали дверцы клетки. Когда наконец узлы поддались, Элазар силой вытянул Шейну наружу. Та не успела и звука издать, как Элазар прижал её к стене. — Где оно? Где?! Она испуганно вгляделась в лицо Зверя, а затем быстро выговорила: — Забрали. Хозяин Гнезда забрал себе. Повелитель, — стиснула она руку Элазара, когда тот отступил было от нее, — это всё не было случайностью. Нападение было подстроено. Они знают, что я везла. Они знают, что это такое, но не знают, как им воспользоваться. Им заплатили за сохранность груза. Я слышала из разговоров. Они думали, что я знаю, как он действует, как его открыть. Я соврала, я сказала, что знаю. И тогда они оставили меня в живых, пока не приедет тот, кто им заплатил. Это правда, повелитель. Я не вру. Не вру… Элазар сжал пальцы в кулаки, но ничего не сказал. Главное, что исцеление в Гнезде. Главное, что он здесь, а не отправлен куда-то далеко. Значит, еще есть шанс. Еще не всё потеряно. Еще есть немного времени. — Зверь? Он повернулся к Тени. — Я иду к главе Гнезда, — проговорил он, стискивая рукоять меча.   — Нет. Слишком опасно. Нам удалось сюда пробраться в тенях, но главу р’шарров будут охранять. Это верная гибель, Элазар. — Я всё равно пойду, лоат. — Тогда отправимся вместе, — решительно шагнула к нему Тень. — Я ведь сказала, что пойду с тобой до конца. Он задумчиво склонил голову, оглядывая томящихся рабов в клетках, а затем как-то странно усмехнулся. Мотнул головой со словами: — Нет. Ты, Нэтанель и Шейна отвлечете р’шарров. Пока они будут заняты, я смогу проскользнуть к хозяину Гнезда. Я должен узнать, кто стоит за этим… — он на тэ прикрыл глаза, и Тень опустила взгляд на его повязку, ставшую темной от крови. — Если я не вернусь, то уезжай, лоат. Возвращайся к Ханне. Она несколько тэ вглядывалась в его лицо, а затем неуверенно провела ладонью по его щеке. — Мы будем ждать тебя, Зверь. На берегу реки. Элазар ничего не ответил, только кивнул. Затем тихо выскользнул обратно в ночь, слепую, холодную, и замер в тени, ожидая, когда фурии справятся со своей частью. И они справились. Сперва они выпустили рабов, которые выбежали с криками наружу. Разбуженные криками р’шарры повыскакивали из своих жилищ, хотели было схватить вырвавшихся на свободу рабов, но тут ярко полыхнула тростниковая крыша лачуги, где они держали пленных. Кто-то закричал про пожар. Кто-то побежал к отведенным от реки колодцам. Элазар, усмехнувшись, двинулся дальше, к дому, который заметно отличался от остальных по размеру. Он не сомневался, что именно там найдет хозяина Гнезда. Он откинул тяжелый полог и вступил в круглую комнату, где неяркий свет очага неровными полосками ложился на шкуры на полу и на высокий глиняный кувшин в углу. Дом был пуст. А, значит, р’шарр то ли отлавливает сбежавших рабов, то ли тушит пожар. Элазар спрятал клинок в ножны, а затем прошел к кровати, отчаянно водя глазами по потонувшим в полумраке предметам. Он скользнул взглядом по деревянному щиту и двум изогнутым клинкам на стене, по шкурам и покрывалам, брошенным на то, что служило постелью, по высокому кувшину в углу, где темнела вода, и замер, глядя на неприметную, маленькую шкатулку из дерева, почти утонувшую в тенях на полу. Вот оно. Элазар осторожно шагнул к ней, а затем взял шкатулку в руки, неожиданно тяжелую и слишком холодную. Шкатулка была без единого замка. Открыть её можно, только если знать тайную кнопку. И Элазар знал, вычитав в тех самых старых записях Урда, которые ему принесли вскоре после завоевания города. Он обернулся, когда позади раздались шаги. Р’шарр настороженно замер, держа руку на рукояти мечи. Хозяин Гнезда был высоким и крепко сложенным. Скуластое темное лицо пересекал широкий шрам, и правый глаз его, задетый при ударе, был белый, словно молоко. — Знаешь, кто я? — негромко спросил у него Элазар, ставя ценный артекфакт обратно на земляной пол. — Догадываюсь, — ответил тот, усмехаясь. — Я, правда, думал, что твари на руинах тебя сожрали. Элазар стиснул в руках оружие. Он сделал осторожный шаг вперед, и р’шарр наоборот отступил. — Твои люди ограбили мой караван. И я хочу знать, по чьему приказу. Кто нанял вас? Р’шарр улыбнулся уголками губ. — Тот же человек, который заплатил много золота, чтобы я прикончил тебя и твой отряд. Пожалуй, он заплатит еще, если я принесу ему твою голову. Р’шарр бросился на него первым. Сверкнула бронза в тусклом свете очага. Элазар отразил удар, скользнул вправо, едва не задев жаровню. — Кто нанял вас? Следующий удар он отбил, а затем отскочил в сторону, чувствуя, как боль обжигает бок. Р’шарр улыбнулся шире, замечая кровь. — Я слышал, тебе, царь, осталось совсем мало. Элазар выставил клинок вперед, указывая острием в грудь наемника. — Кто нанял вас? — В этом нет никакой тайны, — насмешливо ответил тот, неторопливо приближаясь к нему. — Нам заплатил тот, кто носит вторую тиару*. Он нанял нас сейчас, как нанял и девятнадцать прохождений назад, чтобы мы напали на возвращающегося с победой царя. Убивать царей. Это входит у меня в привычку. Элазар же смотрел на него, пытаясь осмыслить услышанное. Тот, кто носит вторую корону. Корону наместника. Сендер. Элазар стиснул рукоять сильнее. Нет. Нет. Это не может быть правдой. Сендер был верен его отцу, Сендер был всегда рядом. Он вырастил их с Эрном. Он был его правой рукой. Он… Он знал, понимает Элазар, что именно везет отряд Шейны. Он знал, куда отправился Элазар. Он знал тогда, каким путем возвращался тогда отец. Полагаешь, я и есть тот самый предатель? Р’шарр снова сделал выпад, но Элазар отбил его. В боку жгло, в груди же колола тяжелела нарастающая горечь, от услышанной правды. Считаешь, я способен ударить тебя в спину? Он всегда был рядом. Правая рука отца и брата. Верный друг. Названный брат. И он был тем, про кого Элазар не позволял себе думать ничего дурного. Боюсь, я и сам не могу тебе посоветовать, кому сейчас можно доверять, ирри. Тут ты должен руководствоваться только своими выводами. Наемник снова атаковал. Элазар ушел от удара, направленного в живот, а затем ударил ногой жаровню. Угли рассыпались по полу, прямо под ноги р’шарра. Тот с криком отскочил, и Элазар, воспользовавшись его испугом, саданул ему по руке, выбивая оружие, а затем толкнул к стене. Яростно прижал к холодному камню, держа лезвие у горла наемника. — Докажи мне, что тебя нанял именно Сендер! — прорычал ему в лицо Элазар. — Докажи! Иначе, клянусь всеми богами, я вспорю тебе глотку! Р’шарр без слов поднял руку, и в тусклом свете рассыпанных по полу углей Элазар разглядел массивный перстень на его указательном пальце. Тот самый, который, по словам Сендера, был украден. Тот самый, который ему когда-то подарил отец. Отец, который тоже пал жертвой плетущихся за его спиной интриг. Любимца богов, Эрда Сильного, предал названный брат. Тот, кто клялся перед богами защищать и чтить кровь Энтару. Предатель. Элазар отпустил меч и устало отступил от наемника, всё еще не в силах осознать и принять услышанную правду. Огромную, немыслимую, выворачивающую все наизнанку. Но вместе с этим, ту, о которой он всегда догадывался где-то в глубине души, но которую так старательно отвергал. Душил в себе ростки сомнения, не позволяя себе думать, что тот, кто стоял ближе всех, готов нанести удар в спину. Р’шарр дернулся было в сторону к лежащему на полу мечу, но Элазар оказался быстрее. Натренированное прохождениями тело отреагировало быстрее, чем мысль. Он сделал подсечку, а затем всадил клинок в спину наемника. Когда он выдернул меч обратно, р’шарр был уже мертв. Элазар снял с его пальца перстень, поднял с пола шкатулку и развернулся к выходу, не в силах выбросить из головы те самые слова наместника, которые должны были его насторожить, предупредить, стать знаком, что он всё это время искал предателя в другой стороне. Думаешь, я желаю тебе смерти, ирри?

***

Тень напряженно вглядывалась в темнеющее неподалеку Гнездо. Они выпустили рабов, а затем Шейна подожгла «этот проклятый сарай», как она сама выразилась. Огонь перебросился на еще несколько домов, которые вспыхивали легко и быстро. Неразбериха и паника, а еще тьма, сыграли им на руку. Шейна знала, где р’шарры хранили провизию, и теперь через плечо Тени была переброшена толстая сумка с едой, которой должно хватить до Урда. Рядом же застыли, прикрыв глаза, слуты, которых они тоже угнали. Шейна сказала, что порой её, как рабыню, выпускали работать. Пока она таскала воду, стирала вещи и убирала за слутами, то примечала, где р’шарры хранят еду, куда отводят слутов, где и как живут сами Стервятники. Шейна говорила что-то о том, что она сама планировала сбежать, в одну из таких слепых ночей, воспользовавшись слабостью одного из р’шарров, который на нее положил глаз, но Тень её не слушала. Слепая ночь на исходе, скоро взойдет Зрячий, а Элазар все еще не явился. Нэтанель рядом нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Хоть он и молчал, стараясь сохранить спокойное лицо, Тень видела: он тоже волнуется за господина. А что если он погиб? Тень вспомнила и ту повязку, так быстро пропитавшуюся кровью. И то, что перед вылазкой, у Нэтанеля оставалось слишком мало сил, чтобы помочь сердце Жизни. Что если это всё? Что если они дошли до Гнезда Стервятников, преодолели весь этот долгий путь, впустую? — Повелитель? — срывающимся от волнения голосом произнес Нэтанель, и Тень тотчас впилась глазами в окружащую тьму, различая медленно идущую к ним высокую фигуру. Она смогла разглядеть и его уставшее, осунувшееся лицо, когда он спустя несколько тэ приблизился к ним. В руках Элазар стискивал деревянную шкатулку, но Тень не могла оторвать глаз от сорванной повязки, где вновь начала кровоточить рана. — Зверь? Он прошел мимо нее молча, подошел почти к самому берегу Идигны, и замер, покачнувшись. На тэ у Тени мелькнула мысль, что сейчас он свалится в воду, но Элазар медленно опустился на землю. Шкатулку он поставил рядом с собой, глядя на нее каким-то опустошенным взглядом. — Повелитель? Нэтанель шагнул было к нему, но Элазар внезапно поднял руку, приказывая ему оставаться на месте. — Элазар, что произошло? Тень замерла рядом с рабом, не сводя глаз со Зверя, который, притянув шкатулку к себе и оглядев её, что-то нажал на боку. Щелкнув, крышка открылась, и Элазар достал небольшую темную склянку. Несколько тэ, рассматривал содержимое, а затем произнес: — Это то, что называют слезами Эрра. Он покровительствовал Ниппурии в период её рассцвета. По легенде у одной женщины умирал сын. В отчаянии она обратилась к Эрру, и сердце того дрогнуло в виде её горя. Он подарил ей воду из родника, из которого пьют только боги. Один глоток исцелил сына женщины. Остальную же воду она отдала в храм. Когда вы, фурии, завоевали Ниппурию, слезы пытались вывезти из царства, но неудачно. На отряд напали. Единственный выживший ниппуриец добрался до одного из горных храмов, где попросил спрятать ценный дар. Прошли переходы, и люди забыли, что именно им оставили на попечение. Я же приказал разграбить храм и забрать священную воду. Он откупорил склянку и поднес было к губам, когда его остановил голос Тени. — Ты ведь даже не знаешь, на самом ли деле это священная вода. Ты не знаешь, Зверь. Элазар хмыкнул, поднимаясь на ноги. — Ты права. Не знаю. Но когда ты стоишь на пороге смерти, лоат, ты готов поверить во всё, что пообещает тебе спасение, — он опустил взгляд на зажатую в руке склянку. — Знаете, что еще говорят про слезы Эрра? Говорят, они исцеляют только достойных, — криво усмехнулся. — Недостойных же убивают. Так давайте же проверим, достоин ли я исцеления? Одним глотком он осушил содержимое и замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тень с нарастающей тревогой вглядывалась в его лицо. Несколько тэ ничего не происходило, и Элазар в раздражении отшвырнул склянку. Лицо его исказилось от злости. Он открыл было рот, что разразиться ругательствами, но с губ его сорвался только пугающий хрип. Прижимая руку к груди, словно это могло как-то облегчить его боль, Элазар согнулся пополам. Затем, не выдержав, закричал от судороги, прошившей тело, и через несколько тэ рухнул на землю без сознания. — Господин! Нэтанель тотчас бросился к нему, и Тень, беспомощно наблюдала, как он пытается пробудить Зверя, как отчаянно прикладывает руки к его груди в попытках исцелить, как пытается услышать стук его сердец, прикладывая то ухо к груди, то пальцы к горлу господина. Но Элазар остался неподвижным, не взирая на все его старания. Наконец, шиллу медленно повернулся к Шейне, растерянно наблюдающей за случившимся, и к Тени, которая уже осела на каменистый речной берег, с нарастающим отчаянием понимая, что именно произошло на её глазах. Самое худшее только что случилось. — Он мертв, — наконец вытолкнул из себя Нэтанель. — Повелитель мертв.