Песнь Ветров

Элазар открывает глаза. Мир поначалу неясный и размытый с каждым тэ становится более четким. И только спустя время он понимает, что лежит на чем-то твердом и холодном. А вокруг стоят люди, и лица их ему незнакомы. Резко и неприятно пахнет травами, а еще кровью. Кто-то рядом что-то бормочет, тихо и едва различимо. Молитву Энтару, не сразу осознает Элазар. Всё еще не понимая, что происходит, он пытается приподняться. Однако боль, резкая, острая, неожиданно впивается ему в грудь, и Элазар опадает обратно на расcтеленное покрывало, тяжело дыша. Внезапно кто-то осторожно приподнимает ему голову и приставляет к губам край чаши. — Пей, ирри, — слышит он голос Сендера. — Это поможет против боли. Он послушно выпивает всё, и вскоре снова засыпает. Когда же просыпается вновь, подле него сидит только Сендер. Элазар открывает глаза и, повернув голову, смотрит на наместника. Сейчас он находится в своих покоях, понимает Элазар, в своей постели. — Хвала Энтару, ты очнулся. Элазар хочет спросить, что произошло, но во рту пересохло. Он открывает рот, но не может издать ни звука. Но Сендер все понимает. Вскоре он подносит чашу Элазару, осторожно приподнимает ему голову, и тот пьет, медленно, небольшими глотками, чувствуя, как проходит противная сухость. — Что… — даже его голос тихий, едва слышный, и Элазару приходится прикладывать больше усилий, чтобы выдавить из себя остальные слова. — Что произошло? Наместник ставит чашу на невысокий столик, затем поворачивается к Элазару. Его обеспокоенный взгляд замирает на лице повелителя. — Ирри, что ты помнишь? Последнее, что он помнит… Элазар на несколько тэ прикрывает глаза, вспоминая, как завязалась эта проклятая ссора. И он старался сдерживаться, но одно упоминание Ханны буквально сорвало его с цепи. Она хотела бросить его, оставить Эрриду и вернуться к той, что её недостойна. «Так вот я возвращаюсь к Ханне. Это мой выбор.» Одни эти слова были куда хуже пощечины, которую она ему тогда отвесила. Он был готов подарить ей всё, сделать царицей, навсегда отрезать от того прошлого, где её опутали ложными клятвами и пророчествами, где она была всего лишь тенью. Он ей сказал, что любит её, а она выбрала всё равно Ханну… Выбрала Ханну, не понимая, как нужна, необходима, словно воздух, ему самому. А потом она… Тут Элазар делает глубокий вдох, вспоминая, как лезвие вошло в его тело, и сразу же подносит руку к груди, касаясь плотной повязки. —  Сука… — выдыхает он одно-единственное слово. На большее сил и не хватает. — Тебе повезло, что ты выжил, — тихо говорит Сендер. — Удар лишь задел сердце Жизни. Ударь она чуть выше, и ты был умер в тэ. И… боги, — он выдыхает, — тебе повезло, что тебя вовремя нашли. Самый искусный лекарь Эрриду исцелил тебя, и мы молились много дней и ночей, чтобы ты не ушел к Тэрсе. Повернув голову, Элазар рассеянно смотрит на него. Он вспоминает, как она всадила ему клинок, а затем убежала. Вспоминает, что крикнул ей вслед перед тем, как провалиться в спасительную от боли темноту. «Если я выживу, то доберусь до тебя!» — Где она? — Сбежала. Все были слишком обеспокоены твоим самочувствием, ирри. Когда я послал Ступающих найти её, твоя фурия уже оставила Эрриду. Элазар ничего не отвечает. Он смотрит на расписанный потолок и почему-то вспоминает ту сказку, рассказанную ему Сендером. Глупая история, которая претворилась в жизнь.  — Ты был прав, арро, — глухо произносит он спустя несколько тэ. — Мне не удалось приручить львицу. Она нашла свою шкуру и поняла, что охотник её обманул. — Мне жаль. Но мы найдем её, и фурия поплатится за то, что совершила. Элазар ничего не отвечает. Он знает, что Тень уже далеко скорее всего, приползла обратно к Ханне, спряталась за стенами Урда… Но ничего. Элазар делает глубокий вдох, а затем стискивает зубы, когда боль, несмотря на все снадобья лекарей, прошивает грудь насквозь. Ему необходимо время. Но он все равно найдет её. Как только он встанет с этой постели, как только проклятая слабость отпустит его, он найдет её. И сука поплатится за то, что сделала. В подземном коридоре царила густая и вязкая темнота, но Тень все равно различала очертания туннеля и низкого потолка над ними. Она шла впереди, касаясь одной рукой каменных стен. Тень слышала тяжелые шаги Элазара за своей спиной, его прерывистое дыхание. Она не знала, как далеко они ушли от Ар’акшарака и куда вообще идут. Главное, есть ли вообще смысл идти вперед? Подземные туннели змеятся под землей, сплетаются в лабиринт, и никто по словам муси не мог найти из них выход. — Повелитель! Тень сразу же обернулась на испуганный голос Нэтанеля, и, зашарив в темноте руками, сделала несколько шагов вперед, а затем споткнулась обо что-то. И только, когда в ответ раздалось злобное шипение, поняла, что натолкнулась на раба. — Прости. Шиллу ответил что-то неразборчивое, а затем кромешную тьму вокруг озарил тусклый свет. Тень увидела самого Нэтанеля, склонившегося над Элазаром, руки его, из-под которых исходил золотистый свет, и Зверя, который сидел на земле, закрыв глаза. Прошло несколько тэ, и свет погас. Тьма вновь залила всё вокруг. — Простите, повелитель, но это всё, — прошептал Нэтанель. — Больше не получится. — Знаю. Спасибо. Тень скорее услышала, чем увидела, как Нэтанель помог Элазару подняться. А затем шагнув еще вперед, нашла его руку, стиснула холодную ладонь. Ей не потребовалось ничего говорить. Зверь и так всё понял. — Всё хорошо, лоат, — услышала она его приглушенный голос. — Всё хорошо. Тень отпустила его пальцы. — Это конец, Зверь, — прошептала она. — Это конец… нам не выбраться отсюда. Не выбраться. Мы погибнем здесь. Он молчал несколько тэ, а затем негромко произнес. — Мы погибнем, если останемся здесь. Но пока мы двигаемся вперед, у нас еще есть шанс. Надо бороться. Пока мы живы, еще ничего не окончено. Он двинулся вперед, медленно, с трудом, и Тень зашагала вслед за ним. Нэтанель замыкал цепочку. И Элазар, идущий первым, первым и упал. Когда это случилось, Тень уже не понимала, сколько они находятся в этой гнетущей тьме. Они шли вслепую, спотыкались, падали, поднимались и двигались дальше. И в конце концов, Элазар не выдержал накатившей слабости — рухнул окончательно на землю и не смог подняться. — Зверь, прошу тебя, поднимайся, — шепча, Тень попыталась поставить его на ноги. — Ты должен подняться. Нэтанель! Тень помогла ему сесть и почувствовала, как на пальцах осталось что-то липкое и теплое. Она сразу поняла, что это кровь. — Его рана, Нэтанель. Он истекает кровью, — испуганно зашептала она. — Прошу тебя, сделай что-то. Помоги ему. Свечение из-под ладоней Нэтанеля озарило его бледное лицо, и Тень же не могла отвести глаз от размазанной крови на его боку. Нэтанель так и не смог исцелить рану полностью. Тяжело дыша, он привалился рядом с Элазаром. — Мне надо немного отдохнуть. И потом я снова попытаюсь… воды бы… — просипел он. Тень же вслепую нащупала сперва грудь Элазара, а затем коснулась пальцами его лица. И не сдержала облегченного выдоха, когда он в ответ стиснул её ладонь. — Я еще здесь, лоат. А в следующее тэ Тень зажмурилась, потому что на руке Элазара заплясал тоненький огонек пламени. — Что ты делаешь, Зверь? — Тень попыталась сжать его пальцы, погасить огонь Энтару, но замерла под его уставшим взглядом. — Тебе ведь нужно беречь силы. Он только усмехнулся. — Я хотел увидеть твоё лицо. Возможно, в последний раз… — он провел другой ладонью по её щеке. — Прости меня… за то, что я сказал тебе тогда, шесть прохождений назад… я не должен был этого говорить… — он сделал глубокий вдох. — Я предполагал, что у нас всё сложится иначе. Тень покачала головой, а потом, подавшись вперед, прижалась поцелуем к его губам. Зверь осторожно привлек её к себе, и Тень вспомнила тот первый раз, когда она его поцеловала. Как давно это было, словно бы в прошлой жизни. В жизни, где ей казалось, у нее будет выбор. Она еще раз легонько коснулась его губ, а затем отстранилась. Огонь Энтару вновь озарил туннель, но Элазар, прищурившись, смотрел не на Тень, а куда-то вдаль, стараясь что-то различить в неясном свете. — Там кто-то есть. Тень повернула голову и вздрогнула, различив человеческий силуэт. Сперва она подумала про духов, неприкаянных душах тех несчастных, кто погиб в подземельях, но приглядевшись, поняла — в углу, куда едва-едва доставали отблески огня, сидел человек. Она осторожно приблизилась к нему, но страх оказался напрасным. Мужчина был мертв. И Тень сразу узнала его одежду — так одевались слуги в Ар’акшараке. — Я знаю, кто это, — раздался внезапно голос Нэтанеля, и Тень, обернувшись, увидела его самого, стоящего рядом с ней. — Я слышал о нем. Это был личный слуга Аншу. Мне сказали, что он хотел сбежать через подземные туннели… Аншу выпустил стрелу ему вслед, когда он убегал в лабиринт. Некоторые из слуг верили, что ему удалось обрести свободу. Тень различила и засохшую кровь, корочкой покрывавшую рубашку мертвеца. Видимо, стрела Аншу все-таки принесла ему смерть, пусть и не быструю. Тень глянула на желтоватое лицо мужчины, на его остекленевший взгляд, а затем посмотрела в сторону, где на земле рядом с ним валялась и небольшая кожаная сумка. Ему не удалось сбежать, с горечью подумалось Тени. И даже не выпусти Аншу стрелу вслед, ему не суждено было выбраться отсюда. Как, вероятно, не суждено выбраться и им самим. — Выглядит так, словно он подготовился к побегу, — перехватил её взгляд Нэтанель. — Там может быть вода. Внутри действительно оказалась две фляжки с водой, а еще несколько лепёшек, уже зачерствевших и местами покрывшихся плесенью. Тень подобрала сумку и небольшую масляную лампу, стоявшую рядом с телом. На дне еще было осталось немного масла. Тёмное пламя заплясало на фитиле, и Элазар, погасив огонь Энтару, вновь откинулся назад, делая шумные вдохи. Тень глянула на его бледное лицо, а затем на рану на боку, которая вновь начала кровоточить. — Выпей. Он сделал несколько жадных глотков, а затем мотнул головой. Тень же оторвала кусок ткани от своего платья и прижала к ране Элазара. — Прижми её. Вот так. Вторым, более широким и длинным, она обмотала торс Элазара, затянув крепче и надеясь, что это хоть как-то остановит кровотечение. Он молчал, но Тень понимала, о чем именно Зверь думает. Всё кончено. Им не выбраться из лабиринта. — Лоат… — начал было он, но Тень прижала пальцы к его губам. Только одно решение ей показалось верным. Зверь прав. Нельзя опускать руки. Нельзя сдаваться. Перед боем он отдал ей силы, исцелил её, и теперь Тень должна выплатить этот долг. — Нет. Я отправляюсь искать выход. Ты же останешься здесь с Нэтанелем. Он приглядит за тобой. Ты сам сказал, Зверь, что пока мы живы, еще есть шанс. И я не сдамся. Ты только продержись. Он кивнул. Тень на прощание коснулась его губ легким поцелуем, а затем повернулась к Нэтанелю, сидящему рядом с повелителем. — Вот вода. И еда, — она протянула ему две лепешки. — Я знаю, что у тебя осталось мало сил, но не дай ему умереть, Нэтанель. Прошу тебя. — Не дам, — глухо ответил шиллу, принимая фляжку и еду. Тень, перекинув сумку через плечо, подняла с земли лампу, а потом обернулась на сидящих на земле спутников. Нэтанель прижался к Элазару, тот же сидел с закрытыми глазами. — Я вернусь, — негромко пообещала Тень то ли им, то ли себе самой. Она двинулась вперед, держа в одной руке лампу, другой же кроша сухую лепешку. След из крошек приведет её обратно к ним, уже поглощенным темнотой. Тень понимала, что даже если она не найдет выход, если заплутает, то всё равно вернется к нему. Она шла, ведомая лишь своим шестым чувством, уже не разбирая дороги, не понимая, куда именно идет и как долго. Усталость превратила ноги в каменные, и с каждым шагом отчаяние разрасталось всё сильнее, глубже запуская свои корни. С каждым шагом во тьме, Тень понимала всё отчетливее и горше. Она не найдет выход. Она погибнет здесь, как погибнут и Нэтанель с Элазаром. Это было путешествие в один конец. Она никогда уже не увидит ни солнечного света, ни стен Урда, ни Ханну… Тень ударилась обо что-то в темноте, пошатнулась, и, не удержавшись, упала на землю, раздирая колени и руки в кровь об острые камни. Лампа откатилась в сторону, и спасительный огонь погас. И именно это падение стало последней каплей. Тень тихо заплакала, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам и стекают куда-то за ворот платья, но сил вытереть их не было, как и сил идти дальше. А может, уже и смысла нет. Она плакала, сидя в кромешной тьме, а потом, когда слезы кончились, затихла, глядя во тьму перед собой. Слова, отчаянные, горькие, пришли на ум сами собой. — Я была плохой дочерью, знаю, — тихо заговорила Тень. — Я подвела тебя. Подвела всех вас. Я отбросила своё предназначение, решив, что достойна другого, и я понимаю, почему ты гневаешься… я неблагодарная дочь, но все равно прошу твоей помощи. Помоги мне, Великая мать. И обещаю, что останусь с Ханной до своего последнего вздоха, что выберу её, что уйду, даже если он попросит меня остаться. Я клянусь тебе всем, что у меня есть, что я останусь верна своему предназначению. Только помоги нам выбраться… прошу тебя… Тень замолчала, ожидая хоть какого-нибудь ответа, но ничего не произошло. Нанна не явилась перед ней, её мягкий, успокаивающий голос не раздался над ухом. И Тень, шумно выдохнув, попыталась уже было подняться на ноги, как внезапно замерла, ощутив то, что считала, уже никогда не почувствует. Легкое дуновение ветра, свежего, прохладного, коснулось её кожи, вызывая россыпь мурашек. И Тень тотчас вскочила на ноги, ощущая, как быстро начинает биться в груди сердце. Она бросилась вперед, не обращая внимание ни на усталость, ни на разбитые колени, ни на отчаянную мысль, что ей это могло показаться. Она бежала вперед, и вскоре острое зрение различило тусклый свет, а слух звук, который сперва показался ей оглушающе-пугающим. Но затем Тень поняла, что именно грохочет и рычит снаружи. Не сдержав радостного возгласа, Тень сделала последний рынок и вскоре выступила под палящий, ослепительно яркий после вязкой тьмы, свет Зрячего, оглохнув на несколько тэ от шума, раздающегося неподалеку. Повернув голову, Тень неверящим взглядом воззрилась на реку, с яростным шумом вырывающуюся из горного плена. Она смотрела на сияющую воду, и ей хотелось одновременно и плакать, и кричать от радости. Река шумно несла свои воды вниз, и Тень, рискуя упасть и подвернуть ногу, сбежала с довольно крутого склона, ведущего вниз. Она рухнула на берег, а затем припала к кристально-чистой воде, делая жадные глотки. От холода заболели зубы, но это было не важно. Она выбралась. Она нашла выход. Они спасены… — Спасибо, Великая мать. Спасибо, — шептала Тень, дрожащими руками достала из сумки давно уже опустевшую флягу и наполнила её водой. — Спасибо. Спасибо. Она окунула руки в воду, смывая с ладоней свою кровь, смешанную с кровью Элазара, а затем поднялась, глядя на выход из лабиринта. Прижимая к себе сумку, Тень смело шагнула обратно во тьму. Она бежала обратно, и ей не нужен был свет, не нужны были хлебные крошки, чтобы найти их, оставленных ею в хитром переплетении коридоров. Она бежала, порой останавливаясь, делая короткие передышки, а затем вновь торопилась к ним. Её вело сильное чувство, буквально тянущее её обратно, и Тень понимала, что это Нанна. Нанна ведет её обратно, как и обещала. — Элазар! Нэтанель! Мрак немного расступился, когда он вновь разжег на ладони небольшой огонек. Тень сразу же бросилась к нему. — Ты жив, — с облегчением зашептала она, водя ладонями по его лицу. — Слава Нанне, ты жив. Я нашла выход, Зверь. Я нашла его! Я выведу вас. Я выведу. Он слабо кивнул. — Помоги Нэтанелю. Он истратил на меня последние силы. Тень повернулась к шиллу, который бледнее, чем обычно, сидел на земле неподалеку. Тень опустилась рядом с ним и, достав из сумки флягу, осторожно поднесла её к губам раба. — Пей, Нэтанель. Пей. Я нашла выход. Мы сейчас уйдет из лабиринта. Мы спасены. Он пил так жадно, делая большие глотки, что подавился и закашлялся. Тень постучала его по спине, а затем попыталась поднять. — Идем, Нэтанель. Я выведу тебя. Шиллу рассеянно взглянул на нее, потом же на поднявшегося Элазара, на руке которого продолжало гореть пламя. — Но огонь Энтару… — Тише, — мягко прервала его Тень. — Он нам не нужен. Я знаю дорогу. Зверь сжал кулак, и пламя погасло. Нэтанель же навалился на Тень, едва передвигая ногами, и той почти пришлось его тащить на себе. Она не знала точно, сколько прошло времени, когда перед ними наконец засиял выход из туннеля. Раб, увидев воду, застонал, слабо рванулся вперед, чуть не навернувшись с крутого спуска, и Тень, удерживая, осторожно опустила его возле берега. Нэтанель тотчас бросился к воде. Тень же, развернувшись, воззрилась на Элазара, который, щурясь от яркого солнца, не сводил изумленного взгляда с реки. — Элазар! Он спустился к берегу, и Тень увидела, что повязка, наложенная на скорую руку, снова пропиталась кровью. Зверь припал к воде с такой же жадностью, как и Нэтанель до него. Напившись, он умыл лицо, руки и только потом повернулся к Тени, замершей в стороне. — Как? — вытолкнул он из себя негромкое. — Как тебе удалось найти выход во тьме? Та не стала скрывать правду. — Нанна указала мне путь. В ответ Элазар нахмурился. И Тень понимала причину его беспокойства. — Боги никогда не делают ничего просто так. У всего есть своя цена. Тень обхватила себя руками и отвернулась. Нанна выполнила свою часть уговора, и теперь она, Тень, оказалась в должниках. Но не стоит Зверю знать, что именно она пообещала богине, хотя он и так догадается. У Тени было только одно, что она могла предложить Нанне. Себя саму. — С этим я разберусь сама, Зверь. Ведь главное, что мы выбрались. Нам удалось выбраться из Ар’акшарака и из подземного лабиринта. Разве это не знак, что наше путешествие не обречено на провал? Элазар ничего не ответил. Он перевел задумчивый взгляд на низвергающийся шумный водопад, а затем снова глянул на воду. А затем улыбка расползлась по его губам, когда он медленно поднялся, держа руку на левом боку. Тень с изумлением наблюдала за тем, как улыбка становится всё шире и шире, пока Элазар внезапно не рассмеялся. Через пару тэ он охнул от боли, но неожиданно веселье не пропало. Он продолжал смотреть на нее, и веселые искры плясали в его синих глазах. — Ты даже не представляешь, как твои слова близки к правде, — наконец произнес он, отнимая окровавленные пальцы от повязки. — Мы стоим у истоков Идигны. Это горы Грома. А там, — указал пальцем туда, куда шумная Идигна несла свои холодные воды, — лежит Гнездо Стервятников. Мы почти на месте, лоат. Тень изумленно повернулась туда, куда указывал Элазар. Неужели это на самом деле правда? Неужели он прав, и они вскоре дойдут до Гнезда? Неужели всё закончится, и она вскоре вернется в Урд и увидит Ханну. Ханну, которую, как думала в вязкой тьме лабиринта, уже не увидит никогда. Мы почти на месте, лоат. — Двинемся в путь завтра, — услышала она за спиной голос Элазара. — Пока же нам всем необходим отдых. Тень не стала спорить. Она перевела взгляд на Нэтанеля, который, съежившись, уснул на берегу реки, а потом глянула на Элазара, который аккуратно разматывал повязку. И в голове вновь всплыли её слова, обещание данное Нанне. Я уйду, даже если он попросит остаться.