альпийский ли минхо

Раньше всех в квартире просыпается Чан, будя Уджина где-то через десяти минут после пробуждение и сообщая, что стоит собираться на работу, у них двоих, в отличие от Джисона, выходного на этот день не представлено, поэтому где-то через сорок минут нужно будет выходить, а заранее привести себя в более менее подобающий вид. Они, конечно, не самые трезвые были ночью, но, по крайней мере, не напивались до головной боли, поэтому легкий душ будет в самый раз перед работой. Бан неловко заглядывает в комнату Минхо, зная точно, что Джисон ради своих друзей рано не станет, и, к счастью, замечает, что Ли уже не спит, роясь в телефоне на кровати рядом с ещё спящими в обнимку Феликсом и Чанбином. Тихо подзывает того к себе, и после, когда Минхо выходит, спрашивает, можно ли им пользоваться душем, на что получает согласие (хотя это лучше спрашивать у Хана, но те его друзья, так почему бы он отказал). Чан уходит первым, и за время, пока он занят, Ли готовит полотенца на двоих и заваривает всем чай, доставая из холодильника хоть что-то, напоминающее нормальную домашнюю еду. Учитывая, что Феликса тоже надо будет кормить, после того, как проснется (для его же лечения), находит какие-то уже готовые макароны и остатки соуса спагетти, что завалялся глубоко. Этого, вроде как, должно хватить, чтобы накормить несколько персон. Минхо, слыша, как подзывает его Бан, выглядывая своей головой из ванной комнаты, приносит ему полотенце, на что тот благодарно кивает, и дает второе Уджину перед тем, как уходит уже он. Старшим до выхода остается минут двадцать, за которые они успевают оба поесть разогретую пищу, запивая её чаем. Ли у них спрашивает о состоянии Джисона и на это получает ответ, что всё не так уж и плохо, просто не стоит отходить от него, когда тот вот так вот погружается в себя и доходит до состояния несчастной амебы. Советуют прижимать к себе, как можно ближе, а ещё обращают внимание на том, что засосы ставить не обязательно, за что Минхо им отвешивает тумаков, ведь просто желание, причем их же друга. Но Минхо обязательно учтет то, что может помочь этой светловолосой белке. Когда старшие покидают квартиру, прощаясь и надеясь встретиться ещё раз как-нибудь, Ли думает, что у Хана друзья очень хорошие и общительные, и Чан вообще практически такой же повернутый, как и Феликс. Австралийцы, наверное, все такие. Кстати, об австралийцах, второй из них, что сейчас в квартире остается (минимум до того, пока лучше не станет), уже проснулся и чувствует себя крайне не очень. Но Чанбину и Минхо ничего не остается, кроме как целое утро ухаживать за глупеньким лучиком, что не видит границы во время пьянок. А потом Минхо уходит на работу, потому что у того смена с обеда, приходится оставить всё на Джисона, который, ко всему прочему, уже встал с Хёнджином почти в одно время, но из комнаты те не выходят. За младшего продолжает переживать, но раз тот сам не проявил желание придти и поговорить, значит и не надо ему все это, а до Минхо, как до луны. На самом же деле Джисон просто-напросто боится этого излишнего внимания со стороны старшего, да, может быть, ему и грустно, но это не значит, что сразу стоит накидываться с расспросами, тем более тому, кто ведет себя неподобающе, в то время как Хан с самого начала был более дружелюбным. Временами ему хочется, чтобы прикоснулись, хочется чувствовать эти руки у себя на талии, а губы на шее и плечах. В старшем видит того парня, что мог бы стать самым завидным, но пока отношения у них не особо складываются. Был шанс всё исправить, но им не воспользовались. Только неизвестно, улучшилось бы что-то, даже если бы они поговорили тогда. Хёнджин видит в Джисоне отличного собеседника, разговаривает с ним об интересующих темах, обкидывая вопросами и получая их взамен тоже. Показывает тому пирсинг на языке под восхищенный взгляд и рассказывает, где ему сделали это чудо, и больно ли было. Джисон, будучи заинтересованным во всех этих проколах (у самого на ушах по две дырки), вымаливает сегодня же вечером пойти к тому самому мастеру, у которого был Хван, и проделать то же самое. Хёнджин, конечно, смеется сначала, но потом по-доброму улыбается и обещает обязательно сводить его туда. Выходят они из комнаты, только когда просыпается Чонин. Он выглядит самым бодрым, чувствует себя прекраснее всего, но старшим говорит, что не против перекусить, на что согласно кивают и отправляются на кухню к Чанбину с Феликсом. Интересуются состоянием австралийца, замечая, как тот устало вздыхает и кладет голову на стол в попытке уснуть, но тщетно, не получается. Джисон более осведомлен о вещах в своей квартире, достает из аптечки какую-то таблетку, протягивая младшему и советуя запить большим количеством воды. - Вечером будешь нормальный, хорошие таблетки. Феликс кивает благодарно и выпивает всю приготовленную с водой кружку, надеясь, что так и есть. Они впятером смотрят какую-то комедию, хоть как-то занимая время, потому что никому идти домой не хочется – лень слишком. В фильме разворачивается сцена, где пьяные парни притаскиваются в бар, где полураздетых девушек и парней куча, а на слишком откровенных моментах Хёнджин вместе с Феликсом тянутся прикрыть Чонину глазки, чтобы их милый ребенок не наблюдал слишком взрослые и не совсем культурные сцены. Комедия, кстати, со всякими пошлыми шутками, от чего становится очень неловко перед Яном, хотя тот глаза закатывает, смотря на своего парня и говорит что-то из разряда «а мы сами то лучше?». Доедают остатки чипсов со вчерашнего дня и откапывают сосиски с сыром, считая это даром свыше после проведенной ночи. Если говорить кратко, проводят весь день на диване с гостиной, не забывая пялиться в экран и затаскивать что-нибудь покушать в рот. И когда Феликс говорит, что ему уже гораздо лучше, Чанбин облегченно выдыхает, и они собираются домой, прощаясь со всеми. Джисон в квартире наводит порядок во всех комнатах не без помощи Хвана и Яна, конечно, а после рассказывает младшему, что сейчас пойдут пробивать ему язык тоже, на что Чонин отвечает, что тому должно пойти. Как и Минхо пару недель назад, Хёнджин рассказывает блондину о всех прелестях ощущение штанги, особенно уделяя внимание части с поцелуями, и после этого у Хана желание поскорее придти на месте подрывается ещё больше, хотя целоваться-то не с кем. Выходят они ближе к вечеру, топая до нужного места минут тридцать – здание находится рядом с домом Хёнджина. Тот хватает его под руку и заводит внутрь, проводя до кабинета с яркой вывеской, привлекающей внимание. - Привет, Джебом-хён, - Хван обращает внимание на парня, который выглядит куда старше Чана и Уджина. – Я привел тебе клиента. Джисон, замечая на себе пугающий взгляд парня, низко кланяется и тихо здоровается, что еле слышно, но звук долетает. - Привет, малой, - мастер замечает и Яна рядом с Хваном. – О, ты и Чонина привел. - Здравствуй, хён! Парень не сопротивляется своим желаниям потеребить щеки чудного ребенка и оттягивает их, пока Чонин пытается сопротивляться. - Привет-привет. Отлипнув от ребенка, обращает внимание на светловолосого парня, неловко переминающегося с ноги на ногу. - Значит, ты, пацан, хочешь пробить что-нибудь? Джисон показывает в сторону Хёнджина. - Хочу проколоть язык так же. Хван высовывает язык, напоминая мастеру о проделанной работе. - Как пожелаешь. Меня Джебомом звать, присаживайся, - пододвигает к блондину стул, приготавливая инструменты и узнавая в обмен его имя тоже. Сначала Джисон чувствует легкую панику, думает, что больно будет и говорить потом не сможет, но Джебом успокаивает, рассказывая о том, что сотни таких боязливых видел и стольким же работу делал, получая хорошие отзывы. Джебом предлагает ему серебряного цвета штангу с небольшими шариками, говорит, что он потом сам через некоторое время сможет приобрести себе любую в специальных магазинах. Боялся он куда больше, чем произошло само действие, а боли даже не почувствовалось. Буквально через десять секунд после работы иглой штанга была на месте. Джебом держит перед ним зеркало и Хан смотрит на свой язык со всех сторон, на котором шарик смотрится неплохо, улыбается широко, не жалея, что захотел пойти на это и специально вытаскивает язык перед Хёнджином, дразня. - Пофмотли, у меня такой фе, - Джисон замечает, как странно говорит теперь, а с его речи тихонько посмеиваются. Джебом хлопает по плечу и говорит, что это нормально, к концу дня обязательно сойдет, а сам он привыкнет совсем скоро, но пускай разговаривает. Хан кивает и хочет уже встать со стула, но вновь заговоривший мастер останавливает. - А не хочешь цвет волос поменять? - Фвет волоф…, - Джисон думает какое-то время, а Хёнджин и Чонин заинтересованно смотрят на Бома. – А какие пледлофения? Нет, он, правда, говорит слишком смешно, даже Джебом не выдерживает и незаметно прыскает в кулак. - Ну, мне кажется, темное кофе подойдет тебе. Будем полностью обновлять тебя. - Блюнетом буду, фнафит. Окей, пофему нет. Тогда парни задерживаются в салоне ещё на некоторое время.

***

Минхо, придя с работы домой, в квартире Джисона не наблюдает, но очень благодарен тому за то, что навел порядки в доме. После смены в кофейне прибираться не хотелось как-то. Готовить не хочется равносильно, поэтому Ли находит неплохим решение заказать пиццу, чтобы полностью позволить себе расслабиться. У него, хоть номер младшего и есть, но звонить не решается, думая, что и так дождется, ведь куда тот денется, с ним ещё утром четыре человека находилось, те, возможно, и ушли с ним куда-нибудь. Спустя какое-то время, когда Ли уже забирает пиццу (но есть пока что не решается) и смотрит вторую серию сериала про отчаянных домохозяек, слышится, как открывается дверь. Пропавший вернулся. Минхо, будучи мальчиком прилежным (наполовину только), идет встречать своего соседа. Даже мысль проскальзывает, что успел соскучиться, а как, в принципе, не скучать, если их постоянные разборки друг с другом хоть как-то скрашивают совсем скучную жизнь. - Я нам пиццу заказал, ты куда хо… дил…, - Минхо, подойдя к прихожей, не замечает на чужих волосах того блондинистого блеска, а наблюдает за новой стрижкой и совсем другим цветом. Джисон и до этого был ничего так, по мнение Ли, а сейчас совсем похож на кого-то, приближенного к Богу. - Есус, блядь. - Фто? - Святая дева Мария, говорю. - Ты фто-то пло пиффу говолил, олень. Минхо зависает на месте, думая о том, а точно ли он посмотреть две серии отчаянных домохозяек, а не сто две, ибо Джисон является домой совсем другим. - Ты, что, пока домой шел, зубы потерял? Почему так говоришь? Джисон, ухмыляясь, демонстрирует старшему язык с интересными изменениями. Ли, завидев сережку, обомлевает, потому что, ну куда ещё больше, если Хан и так бесподобно выглядит. - Это сколо плойти долфно, потелпи уф меня. Как-то это всё очень неожиданно, но слишком нравится. Снова непреодолимое желание прикоснуться к мягким волосам, что имеют другой вид, будучи разделенными на две части. Очаровательно до невозможности. Вечер они проводят в компании пиццы, а Минхо выдвигает вариант того, что Чан и Уджин, увидев всё это дело, всё так же украшенное ещё далеко не сошедшими засосами на шее, охуеют не меньше него, а Джисон уверен более того, что он с работы завтра живым и не вернется. Минхо нравится смотреть на украшенный язык младшего, каждое его слово ждет и смотрит, периодично поглядывая на темно-коричневые волосы, а комплименты так с языка снять хочется, но держит изо всех сил в себе. Джисон, конечно, мальчик внимательный, всё замечает и остается более чем довольным. Рад стараться, если не только для себя, то и для домашних парнокопытным тоже. Уплетать за обе щеки вкусное и болтать о всём, что за прожитый день случилось, не беря во внимание ночное состояние Хана, конечно, здорово очень – по-человечески нормально, но не привычно ни разу. Пустая коробка вынуждена разделить, принужденно заставляя не засиживаться, скорее принять душ и отправляться спать. Минхо берет на заметку брать пиццу почаще.