альпийский ли минхо

Если бы на свадьбе Феликса и Чанбина делали выкуп, то Минхо точно бы стоял за всем этим и у Чанбина просил взамен на своего ненаглядного австралийца все таблетки от головной боли и алкоголя побольше, потому что Хан Джисон. Потому что Хан Джисон к херам рушит все антигейские блоки, установленные на Минхо, и делает это только одним своим видом, расхаживая, словно самая настоящая модель перед его же носом по вечерам после работы. Скорее всего, если бы ему преждевременно сказали о том, что в скором времени он станет соседом такого сверхнереального парня, то, скорее всего, запасся бы валерьяной, но, конечно же, переехать согласился, как без этого. В общем, жить ему нормально не дают уже дней пять, насколько тот помнит, с того момента, как уже перекрашенный Джисон вернулся домой и начал говорить еле понятно, демонстрируя свой классный язычок. Он бы отметил, что Джисон со штангой смотрится раз так в тридцать сексуальнее Хёнджина, но, скорее всего, такое на ум приходит от подсознательной симпатии к младшему и его внешности. Минхо вспоминает что-то про рассказы Чонина о поцелуях и ощущении чужого пирсинга на своем языке и чувствует желание почувствовать это же самому наравне с желанием закопать Джисона поглубже в землю, чтобы не расхаживал такой красивый. Правда, Джисону пока что не так сладко приходится, он язык промывает всякими дезинфицирующими средствами и еду жует на боку, потому что ещё больновато, но постепенно привыкает и не прочищает рот после каждого кусочка пищи глотком воды. Его, честно говоря, жалко немного, но он сам на то пошел и выглядит совершенно со всеми изменениями. А когда у них обоих выпадает выходной, то Ли готов взвыть, потому что Джисон утром, ещё с мокрой головой, только минут десять как вышедший из душа, готовит им обоим ароматный кофе, а после наливает побольше молока и заправляет всё это дело взбитыми сливками. Откапывает на полках банку с посыпкой в форме сердечек (симпатия-симпатией) и добавляет сверху немного, чтобы не переборщить. Смотрится всё это очень красиво, а учитывая умение Джисона готовить очень даже неплохо, то и на вкус, кажется, будет идеально. Но Минхо же в кофейне работает как-никак, поэтому обязательно придираться будет, но Хан не боится вообще-то и уверенно протягивает старшему чашку, смотря, как он отпивает и серьезно смотрит в ответ. - Так старался ради меня? - С чего бы? Минхо указывает на чашку с отпитым кофе, в особенности на те самые сердечки. - Вкусно очень, ну точно старался, скотина, - отпивает ещё раз для убедительности. - Сам скотина, гном парнокопытный. А утро, на самом деле, могло начаться и получше. Через полчаса Джисону Феликс звонит, сообщая о грядущих планах на ночь, и о том, что Чанбин считает его дебилом, раз его парень снова собирается отправиться в клуб и распивать алкоголь. Не одним им, конечно, идти, поэтому Ли уговаривает Хана запросто, зная, что тот за любую движуху, а Минхо советует с собой взять, ведь так всем лучше. Минхо смотрит на слишком довольную улыбку соседа, что звонок завершает, и чувствует, что не к добру. - Мы сегодня в клуб идем, надевай свою лучшую одежду и не забудь принять душ. - А кто сказал, что я иду с вами? - То есть, ты планируешь оставаться тут на целые сутки, тупо пяля в телевизор на сериальчики, когда мы будем отрываться и попивать вкусные коктейли? Если да, то оста… - Ок, я иду. На самом деле, Джисона оставить с двумя придурками, которые точно за ним следить не будут, страшно. Лучше Минхо пойдет заодно, чтобы контролировать одиночество младшего, да и болтать с ним пьяным куда легче и без всяких там обзывательств можно (практика уже показала). Зато Феликса вот практика ничему не учит, но когда-нибудь жизнь припомнит ему его безрассудность и дикое желание пятой точки не сидеть на месте и искать приключения. И когда они оказываются уже внутри клуба часов в двенадцать, где музыка перебивает абсолютно все посторонние звуки и не слышно даже то, что кричат тебе напротив, австралиец сразу занимает им четверым уютное место на свободных диванчиках, рассчитанных на двух человек (что им идеально подходит), а после бежит к бару за выпивкой, с огромными глазками смотря на коктейли, что заказали другие посетители. Минхо в этот раз сам себе обещает смотреть, чтобы никто из младших не смел напоить себя в дребезги, но за Чанбина он переживает меньше всего, тот и сам свою меру знает и остановить себя может легко, не то, что своего парня, за которым бегать иногда приходится. Уже в такое раннее время в клубе далеко не трезвых людей дополна и больше, все плюют на свою стеснительность и под высоким градусом идут танцевать, наплевав на то, что не умеют даже. Некоторые смелеют и до того состояния, что зажимаются у стенок подальше от толпы и друг друга в туалет затаскивают, а что там происходит, итак понятно. Слава Богу только, что драк нет, иначе совсем не расслабиться, но, вероятно, ещё не вечер и всё может быть. Обстановка, на самом деле, сменилась только на тесные диванчики, вместо комнатного просторного, светомузыка заменяет яркость телевизора посреди ночи, а под рукой не чипсы в тарелке, а какой-то очень даже красивый алкогольный мохито с кусочком большой клубники, что принес для каждого Феликс. Он, спасибо всем белкам на земле, пить сразу крепкое не начал, да и не собирается, вроде как, заботу о нем можно на Чанбина списать, тот в этот раз следит за каждым лишним шагом. Что же говорить о Джисоне, тот вообще границ не знает, убивая Минхо, кажется, до конца. Надел на себя узкие голубые джинсы и белую свободную рубашку, а расстегнул её аж на три пуговицы, представляя вниманию свои ключицы, доводя до микроинфаркта. Жаль засосы сошли на нет, смотрелось бы это более эстетично, но исправить всегда можно, если захотеть. Спустя час пребывания Чанбин сообщает Минхо кое-как через непробиваемую музыку, что тот, откровенно говоря, пялится на Джисона минут двадцать, если не больше, и что он с Феликсом может отойти к бару за стойки, если того вдруг потянет на разговоры со своим соседом. А Минхо ой как тянет, на самом деле. За всё время, что они смотрят на толпу на танцполе и пьют коктейли через трубочку, Ли переваривает три важнейших факта, что пришли в голову слишком неожиданно. Первый, наверно, самый простой – Джисон очень красивый. И аргументировать это может лишь одним доказательством, что слепым он не является. Второй – слишком часто заостряет внимание то на штанге в языке, когда младший разговаривает, то на его губах, что обхватывают соломинку и высасывают остатки второго коктейля. Третий факт, что придает собственным мыслям сладкий вкус – Джисон отсюда не целованным не уйдет ни за что, Минхо уж постарается. Поэтому Чанбина с Феликсом с особой радостью отправляют подальше от лесных животных и надеются, что дракой это не закончится. Минхо с младшим незамысловатую беседу начинает, так же пытаясь с трудом перекрикивать песню, что кричит практически каждый человек в здании. С трудом оттягивает взгляд от губ до глаз напротив, но получается более-менее успешно, а язык не контролирует речь вообще никак. - Ты очень сексуальный, - пытается донести до Хана старший, отбирая у него пустой бокал с одним лишь льдом и ставя на столик. Пили они, кстати, один и тот же приятно-мятный коктейль, поэтому дыхание и вкус обещают быть яркими, что плюсом во всём. - Кого на хрен послали? – Джисон ближе пододвигается, не понимая, что донести пытаются. Минхо пытается сконцентрироваться на донесении фразы и сдерживает порывы ударить себя по лицу. - Ты сексуальный! – в этот раз Хан может отчетливо расслышать, что там пытался накричать ему старший, и после становится настолько приятно, как будто всех прежних перебоев между ними двумя и в помине не было. Джисон чужую руку в свою берет и со всей искренностью в глаза смотрит, пытаясь сказать с той же громкостью. - Ты тоже! Им бы, кстати, не знать лучше, что кое-где в стороне над ними усмехаются Чанбин с Феликсом, делая ставки, произойдет ли что-то поинтереснее, либо нет. Чанбин ставит на засосы, сомневаясь в уверенности Минхо, а Феликс на глубокие поцелуи, ибо Джисон стерпеть не сможет. - Мне нравится твой пирсинг! - Хочешь попробовать? Если бы Минхо пил тот самый приятный коктейль, то он, скорее всего, оказался бы на рубашке Джисона в ту же секунду. - Ты так просто предлагаешь целоваться с языком, что ли? - Ну, ты на меня весь день пялишь, - заключает Джисон, ставя Минхо в неловкое положение. – Просто сделай это, я тоже хочу этого. В конце концов, им обоим будет приятно. А рука Минхо всё так же в руке Джисона находится. Феликс чувствует, что разум покидает его где-то на четвертый коктейль, но увидеть и прокрутить в голове то, как Минхо сминает губы его друга, может отчетливо, а ещё запищать очень громко и привлечь к просмотру своего парня, что успевает словить ровно такой же ахуй, что и блондин. Свободная рука старшего к вороту белой рубашки тянется и притягивает, сокращая расстояние между их телами практически до минимума на итак тесном диванчике. Джисон готов расплакаться прямо тут и прямо сейчас, а ещё запостить куда-нибудь в твиттер, что Ли Минхо – горячий парень из соседней комнаты, позволил почувствовать всю прелесть настоящего поцелуя. Как-то баловался он с Феликсом, когда оставались ночью одни в квартире его родителей, пытались научиться и, конечно же, тренировались друг на друге, а после ржали с этого ещё полночи, но всё это, конечно, в далеком прошлом, а сейчас время совсем для других поцелуев и не совсем от друзей. Минхо в промежутке от первых поцелуев советует младшему быть смелее, раз сам к действиям привел, и Джисон покорно слушается, обвивая шею старшего и переплетая чужие пальцы со своими. Им не хватало именно этих действий, чтобы хоть как-то поднять свои отношения, что слишком долго стояли на одном и том же месте. Джисон хочет почувствовать то самое «приятное», что чувствуют Хёнджин с Чонином, когда целуются, прикусывает губу Ли и проникает языком в рот Минхо, сразу же сталкиваясь с чужим языком. Минхо чувствует шарик и понимает, что ощущения в глубоком поцелуе покруче, чем в тех микроинфарктах от сексуальности Джисона. Кажется, менять что-либо уже поздно. Им обоим покруче сейчас, чем Чанбину и Феликсу когда-либо. Наверное, каждый думает так, когда наконец испытывает на собственной шкуре. И если бы кто-либо попытался оторвать друг от друга, то был бы точно разодран в клочья и избит, потому что Джисон и Минхо слишком давно запали друг другу в души ( а ещё слишком агрессивные). И, черт бы его, это не лечится. Они целуются слишком долго, заставляя своих друзей смиренно ждать остановочки, которой не следует минут пятнадцать уж как, отрываются друг от друга только как чувствуют легкое покалывание. Губы припухли сильно. Минхо не сдерживает в себе ничего, тянется к нежной коже на шее и ставит один яркий засос, сжимая чужие бедра в проклятых узких джинсах, пока Джисон гладит его спину обеими руками. Дома обязательно будет неловко, а пока полностью в споре выиграл Феликс, и лишь на малый процент угадал Со, но это, конечно же, не считается.