Все в порядке

— Я думал, ты ушел, — как ни в чем не бывало, говорит Иисус, когда Дэрил заявляется на пороге его трейлера ближе к ночи. — Это глупо. — Рад, что ты тоже так считаешь, — Иисус не обижается на него, но и улыбки на его губах нет. Не дождавшись от Дэрила никакой реакции, Иисус снова возвращает внимание книге, которую читал до его прихода. Охотник не двигается с места, просто стоит и смотрит. Через пару страниц нервы разведчика сдают. — Так и будешь там статую изображать? — в своей язвительной манере спрашивает Иисус. — Почему ты… — говорить о таких вещах, как чувства — его или окружающих людей, вовсе не то, в чем Дэрил Диксон мастер. Ему в триста раз проще сделать сотню стрел для арбалета или выследить невидимку на асфальте, чем внятно выразить свои эмоции словами. — Почему я не отпустил тебя? — он поразительно точно знает, о чем думает Дэрил. Вместо ответа следопыт кивает. — Потому что это глупо, — Иисус мягко улыбается ему, и у Дэрила возникает чувство, будто где-то его наебывают. — Мы победим только все вместе. Диксон пожимает плечами и собирается уйти, но Иисус слишком хорошо его знает. — Эй, ты мог бы остаться. Он всегда точно знает, что говорить. Какие подобрать слова, чтобы Дэрил принял их искренность, без издевки. Иисус не спрашивает, зачем Дэрил вообще к нему пришел, он и так знает. Знает ли это Дэрил? — Иди сюда, — Иисус откладывает книгу, аккуратно заложив закладкой между страниц, и садится, освобождая для него место на кровати. Он знает, что иначе этот угрюмый здоровяк будет всю ночь скитаться по лагерю без сна. — Тебе нужно поспать. Конечно, Иисус лучше знает, что ему нужно. — Или… — он пробует почву, затем добавляет: — мы можем поговорить. Тебя что-то беспокоит. Он не добавляет «я же вижу», но оно витает в воздухе, как аромат гниющей плоти. ** — Так что, почитать тебе? — кажется, подкалывать Диксона его любимое занятие. — Мы не в детском садике, — огрызается охотник. — Определенно, — смеется Иисус и шутливо пихает его в бок. — Ладно, тогда я буду на другом конце трейлера, а ты ложись спать, — говорит разведчик и кивает на диван на другой стороне комнаты. — Не могу после… — внезапно выдает Дэрил и прикусывает язык. Почему этот долбанный хиппи-кунг-фу-мастер так легко разводит его на разговоры? Может, потому, думает он, что Кэрол тут нет, Рику сейчас не до него, и никому больше в целом мире он не может открыться так же легко. А Иисус никогда его не обижал — ни словом, ни делом. — Понимаю, — говорит Иисус и Дэрилу хочется знать, что именно он понимает? Что Дэрил не может заставить себя говорить о том, что пережил или с Иисусом тоже произошло нечто, не поддающееся здравому смыслу? — Но вот что, предлагаю игру, или не игру, но не суть: ты мне рассказываешь что-то, я рассказываю тебе в ответ. Идет? — Зачем ты это делаешь? — он все еще не может поверить, что кто-то настолько бескорыстно может интересоваться его проблемами. — Потому что ты мне нравишься, — легко отвечает разведчик, и Дэрил не знает, что ему делать с этим знанием. В каком смысле нравится? Челка скрывает его глаза, оно и к лучшему. — Ты хороший человек. С хорошими людьми не должны происходить плохие вещи. — Говоришь, как проповедник. — Пусть так, но это правда. Ладно… — он делает паузу, — я начну. Каждое новое место, новая семья, в которой я оказывался… все они были хорошими людьми, понимаешь? Но я не мог так жить. Не мог играть в счастливую семью, зная, что они… не мои и никогда не станут. Таким образом я сменил, наверное, семей десять, пока меня на улице, ободранного и голодного, не подобрала мама-Джейн. — Мама-Джейн? — Эй, твоя очередь, — снова эта ласковая улыбка и легкий наклон головы, будто зверя дикого приручает. И Дэрил подчиняется, опускает голову и смотрит в пол, а Иисус сидит рядом, в позе лотоса, и терпеливо ждет. — У меня был человек, которого я считал своим, несмотря на то, что он бросал меня так часто, что уже и не сосчитать, — Дэрил замолкает и, возможно, ждет реакции Иисуса. Но тот сидит неподвижно, как статуя Будды, и если бы Дэрил не знал точно, что он рядом, то подумал бы, что тот исчез. — Его больше нет. Я убил его. Он уже был мертв… — Мне жаль, — шепчет Иисус. Из его уст это звучит, как обещание. И Дэрил поднимает на него глаза полные непонимания. Челка скрывает выражение его глаз, и Иисусу нестерпимо хочется ее убрать. Но такое поведение неприемлемо, поэтому все свое сочувствие он пытается передать улыбкой. Дэрил обязательно скажет, кем был для него этот человек, может, не сейчас и не завтра, но это и неважно. Потому что, сколько они знакомы? Два часа? Или два года? А может быть всю жизнь? Потому что Дэрил не говорит о своих чувствах с незнакомцами, а этот мелкий говнюк кажется ему таким знакомым, что Дэрил Диксон готов вылить на него все свое дерьмо, но язык не слушается, и ему остается только смотреть, чувствуя смутное облегчение и благодарность. Потому что доверие нельзя выторговать красивыми словами.