Все в порядке

Иисус не может их не замечать. В том, как Дэрил стоит или жестикулирует при разговоре, его движения стали слишком резкими. В том, как он смотрит, в его глазах Иисус теперь видит еще больше отчуждения и несогласия. Изменения. Дэрил изменился. С момента их первой встречи. После плена. После победы. Практически ничто и никогда не идет по плану в их теперешней жизни. А Дэрил сердится. Дэрил держит дистанцию. Дэрил не разговаривает ни с ним, ни с Риком, и не ищет компании. Он один. Всегда был. Он винит себя до сих пор. Иисус видит это тоже. Иисус понятия не имеет, что пришлось пережить Дэрилу, чтобы так закрыться от людей, но Иисус знает, что для Дэрила значит его семья. Его разношерстная и искалеченная, но его — семья. Это отчетливо видно в том, как он не хочет подвергать никого из них опасности, как не позволяет сделать то, что может сделать сам; как ходит на вылазки и на охоту чаще, чем необходимо и всегда возвращается с добычей; как заботится о Джудит и ее отце, и как не любит распространяться об этом… И когда в Баррингтон-Хаус собирается совет, Дэрил ненавязчиво сообщает о своем присутствии тихим шорохом арбалета за спиной, и никто не осмелится сказать, что он не принимает участия в обсуждении следующей вылазки далеко за пределы их, теперь уже общего, поселения, даже, если он все время молчит. Иисус отмечает, как часто Рик Граймс обращается к Дэрилу глазами, пока они обсуждают все детали, и как расслабляются его плечи, когда Дэрил едва заметно кивает ему в знак согласия или протеста. И как Рик безошибочно читает его. Будто они — синхронный механизм. И когда Мэгги спрашивает, кого отправить в этот раз, потому что на этот счет у них еще нет четко отработанной стратегии, Иисус, не раздумывая, поднимает руку и только потом замечает, что Дэрил сделал то же самое. И на краткий миг ему кажется, что он вернулся в школу, и строгая миссис Картер сейчас скажет, чтобы они сами решали, кто будет отвечать, но потом он берет себя в руки и признает — этот способ единственный позволяет им не устраивать балаган и быть услышанными, по собственному желанию. Разведчик готовится к обороне, когда представляет, как Дэрил начнет спорить с Мэгги и Риком о том, что не хочет идти с ним на вылазку, потому что считает слишком беспечным и легкомысленным. Но это то, в чем Иисус действительно хорош, и он не собирается уступать. Мэгги благодарно смотрит на него и на Дэрила, и когда их собрание начинает потихоньку расходиться, Иисус на мгновение ловит взгляд охотника и мимо воли улыбается ему, на что против ожидания, получает одобрительный кивок. Иисус молчит, а Дэрил только шипит в ответ на слова Рика о том, что им лучше взять машину, вместо мотоцикла, и Иисус думает, что это будет отличный повод узнать охотника еще чуточку получше. Покидая кабинет Мэгги, краем уха ему все-таки удается услышать, как Рик говорит Дэрилу быть осторожным, и когда он уже практически за порогом, то слышит его крик: — Эй, касается вас обоих! Иисус улыбается и думает, что у него все-таки есть шанс стать частью его семьи. ** Тут в окрестностях им больше нечем поживиться, все давно разграблено, а сидеть на шее у Королевства до тех пор, пока их собственный огород не начнет приносить плоды — не выход. Поэтому на собрании принято решение съездить в соседний округ. Теперь, когда с Ниганом покончено, они могут себе это позволить. И хотя глупо исключать возможность нарваться на другую такую же «дружелюбную» группу, у них нет выбора. Поэтому только одна машина и пара человек. Разведка. Им не привыкать. Иисус знает, что Дэрил не слишком разговорчив, и поэтому вопрос охотника становится вдвойне неожиданным, когда срывается с его губ: — Мама-Джейн, кто она? Прошло достаточно много времени с того дня, когда у них с Дэрилом случился тот разговор, поэтому Иисус не может удержаться от подколки: — Ты довольно часто думал об этом, не так ли? — со смехом отвечает вопросом на вопрос и по красноречивому молчанию в ответ, понимает, что попал в самое яблочко. И вот оно. Снова. Он читает Дэрила Диксона, как открытую книгу, не прилагая к этому особых усилий. Поерзав немного на пассажирском сидении, он вновь становится серьезным. Не потому, что ему неприятно вспоминать об этой женщине, а потому, что он чувствует эту напряженную вибрацию в воздухе, в их автомобиле: Дэрил вот-вот готов скрыться в своей укрепленной цитадели снова. — Она была… — Иисус закрывает глаза, вспоминая ее нежные руки и добрый взгляд, — ангелом. Ну, тогда именно так я и считал. Она спасла меня в прямом смысле слова. Укрыла от ужасов улицы, как крыльями, — он понижает голос и добавляет: — если бы она тогда меня не подобрала, я был бы одним из них… Дэрил не отрывает взгляда от дороги, хотя там нет ничего интересного, но Иисус видит, что он весь обращен вслух. — У нее и ее мужа был дом, как это тогда называлось, дом семейного типа. Ну, знаешь, когда детей воспитывают не в детских домах, не в обычных, во всяком случае, и пытаются создать здоровые семейные условия для их жизни, — Иисус замолкает, справедливо расценив, что дал ответ на поставленный вопрос, но по тому, как Дэрил сжимает руль, он понимает, что это не совсем удовлетворяющий его ответ. Он с удовольствием послушал бы самого Дэрила, например, о том парне, о котором он ему рассказал однажды. Потому что соврал бы, сказав, что сам об этом не думал. Но с Дэрилом нельзя идти напролом, уж это Иисус успел усвоить, поэтому с легкой улыбкой он предлагает: — Спрашивай. Но Дэрил не издает больше ни звука, потому что они выехали за пределы их города и все внимание охотник сосредоточил на дороге. Кто знает, что она им готовит…