Все статы в плюсе

Гарри проснулся совсем не от будильника, как он ожидал. Разбудил его Драко, чем-то очень взволнованный. На часах не было и шести утра. – Ты идиот, Малфой, – простонал Поттер, увидев время. – Я спать хочу... – Да проснись ты! – Драко ударил друга подушкой. – Просмотри оповещения! Гарри рывком сел и открыл чат. Там было несколько новых, непросмотренных системных сообщений. «Внимание! Поздравляем с поступлением на факультет Слизерин. +3 к удаче, открыт навык "Ораторство".» «Внимание! Доступ к Системе у Игрока Рональд Уизли был ограничен.» «Внимание! Доступ к Системе у Игрока Драко Малфой был ограничен.» «Внимание! Основная сюжетная ветвь начата. Не забывайте о том, что это ваша жизнь, и только вам решать, как ее строить.» – Не понял, – моргнул мальчик и перевел взгляд на друзей. – У нас, как всегда, одинаковые сообщения? – У нас – да, – Рон серьезно кивнул. – Четыре штуки. Бонусы, два ограничения и «пожелание». Ограничения в том, что нам теперь доступен только СВОЙ Статус, карта, инвентарь и чат. Остальное, связанное с Системой, не работает. Гарри нахмурился и залез в «Настройки». Пощелкал выключателями; все работало. Применил Наблюдение, посмотрел Репутацию, Статус. Имя: Гарольд Джеймс Поттер Возраст: 11 лет Уровень: 23 (98%) Титулы: Тихушник Раса: Человек, Игрок Класс: Маг, Артефактор НР: 720/720 (сила*ловкость) МР: 4743/4743 (мудрость*воля) Выносливость: 25/25 Сила: 18 Ловкость: 40 Интеллект: 67 Мудрость: 51 Воля: 93 Удача: 13 (+2; +5; +3) Свободные ОХ: 22 Навыки: Регенерация магии. ур.44. — 44МР/мин. Временные Подземелья: 5ур. Репутация. – У меня все работает, – задумчиво протянул Гарри, смотря на крысу в руках рыжего. – Что это, Рон? – Это? Это Короста. Она живет у нас уже месяц, мама всучила ее Перси, когда нашла в саду. Но тому пришел значок старосты и он выпросил себе сову, – Рон приподнял Коросту одной рукой, печально рассматривая. – Я тоже хотел сову, но родители дали крысу. Было бы подозрительно, если бы я сам купил сову, так что... – Ясно, – Поттер соскочил с кровати, совершенно лишившись сна. – Моя Хедвиг отправилась вчера от Сириуса вечером. Должна была прилететь. – Мой Герцог утром принесет вести от родителей. Так что делать с Системой, Гарри? – А что мы можем? – Гарри ходил по комнате, нервно теребя рукав пижамы. – Да ничего! Попробую провести вас в ВП... –...Ну что, хоть так, – вздохнул Рон, поглаживая Коросту. Гарри сумел провести друзей в Подземелье, но уйти самостоятельно Уизли и Малфой не смогли. – Мы, конечно, привыкли к Системе, но переживем и без нее. Тем более, что она не исчезла полностью. Драко мрачно кивнул. Гарри, наконец, переоделся в мантию. Взгляд зацепился за Коросту. Что-то не давало покоя... Что-то... Но что? Гарри резко включил навык Наблюдения. «Короста. Питер Петтигрю Ур.59. Случайный предатель» – Класс, – Гарри сложил руки на груди, – всегда знал, что дядя жив. – Что? – Непонимающе переглянулись Рон и Драко. – Да вот только я поступил в Хогвартс, как вляпался в... вляпался. Система у вас отказывается нормально работать, крыса Рона оказывается моим дядей... – ЧТО-О-О?! – Рон резко ссадил крыса с коленей. Питер, понимая, что строить из себя обычное животное бесполезно, спрыгнул на пол и на ходу перевоплотился. Перед детьми стоял болезненно худой и бледный мужчина. Волосы, ранее светлые и короткие, были отросшими и спутанными, глаза стали тусклыми. – Ничего себе, жизнь потрепала, – неожиданно даже для себя присвистнул Гарри, – Пакет-минимум, – словно извиняясь, пробормотал он. Рон и Драко понятливо кивнули: такое было не в первый раз. – Рад видеть тебя, Гарри, – неуверенно улыбнулся мужчина. Гарри показательно закатил глаза и резко сорвался с места, преодолевая несколько метров, что были между ними, и повис на шее у Питера. Он десять лет не видел своего дядю! Десять лет слушал лживые обвинения в предательстве в его адрес! – И я рад тебя видеть, – выдохнул он. *** Питер Петтигрю, долгое время не имевший собеседников в виду своей мнимой смерти, говорил мало. Однако охотно выслушивал рассказы Гарри и его друзей о Системе, вяло отмазываясь от чести тоже стать Игроком. То, что он провел последний месяц в облике крысы, объяснил тем, что хотел быть поближе к Гарри, но совершенно не ожидал такого разоблачения. На рассказ мальчишки о том, как к нему относились Джеймс с Лили, Ремус и Сириус, Питер хмурился и обещал когда-нибудь обязательно все объяснить старым друзьям. Тем более, что Блэк уже просвещен. Наотрез отказавшись покидать замок, Петтигрю решил как можно чаще находиться в кармане Рона в облике крысы. Тот был недоволен, но согласился. *** — Вон он, смотри! — Где? — Да вон, рядом с чернокожим парнем. — Это который в очках? — Ты видел его лицо? — Ты видел его шрам? Этот шепот Гарри, Драко и Рон слышали со всех сторон всегда, когда оказывались рядом с Джереми. За дверями кабинетов, в которых у рыжего Поттера были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Неразлучная троица весело над этим смеялась, а Джерри предпочел бы, чтобы толпа этого не делала, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета. В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили Гарри с друзьями совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда мальчики спускались или поднимались по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать. С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена. Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Гарри был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать. Добавляли хлопот и привидения. Ребята научились не вздрагивать, когда сквозь дверь, которую они пытались открыть, вдруг просачивалось привидение. С Кровавым Бароном, призраком башни Слизерин и, следовательно, союзником, проблем не было. И он даже иногда помогал. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!». Слизеринцам повезло, что вредный полтергейст боялся Барона и пакостил им меньше всех. Но все равно казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так. Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро Джереми и его новый друг, Дин Томас, забрели в какой-то коридор и привлекли, тем самым, внимание завхоза. К сожалению, в плохом смысле этих слов. Филч застал их в тот момент, когда они пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор. Филч отказывался верить, что ребята просто заблудились. Впрочем, Гарри, Рон и Драко тоже этому не верили. Но, как бы то ни было, в самый критический момент их спас проходивший мимо профессор Квиррелл. Но найти дверь в нужный кабинет – это еще не все. Каждую среду, в полночь, слизеринцы и гриффиндорцы (первокурсники) приникали к телескопам и изучали ночное небо. Профессор Стебль, декан Пуффендуя, вела у них Травологию – предмет, в котором Драко не понимал от слова ничего, а Гарри был намерен на экзамене получить «Превосходно». Рон же изучал эту науку, тесно связанную с так обожаемым Зельеварением, с достаточным рвением, чтобы привлечь к себе внимание преподавателя. Наравне с Невиллом Лонгботтомом, гриффиндорцем, что тоже с удовольствием копался в земле, они оттягивали на себя почти все внимание профессора Стебль. Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным. Многие на предмете засыпали... Кроме нашей троицы и Гермионы Грейнджер. Рону и Гарри не давал спать Драко, заставляя слушать лекции, Грейнджер... Это была Грейнджер. Ей было интересно все. Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до Джереми, то возбужденно пискнул и едва не свалился с книг, на которых стоял. Но его уроки были очень интересными: маленький профессор умел подобрать ключик к каждому ученику. А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. После такой речи многим стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. На первый взгляд, все были жутко поражены. Однако, чистокровным и некоторым полукровкам удивляться было нечему, а потому эти дети пытались изобразить данную эмоцию. Все равно многие начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. Гарри, Рон и Драко знали это заклятье, но практиковать его до Хогвартса не видели смысла. Кажется, так считали и другие, знакомые с магией с детства, дети. Это привело к тому, что к концу урока только у Гарри, Драко и Гермионы Грэйнджер спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу их «поделки», дала по пять баллов и улыбнулась им. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться. С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох. За первые несколько дней учебы Гарри со странным чувством признал, что он не лучше и не хуже, чем другие. Его просто учили другому, а не школьной программе. Очень многие школьники родились и выросли в семьях маглов и даже понятия не имели о том, кто они такие, пока не получили письмо из Хогвартса. К тому же первокурсникам столько всего предстояло выучить, что даже Рон и Драко, родившиеся в семье волшебников, не имели особого преимущества перед остальными. Пятница стала для компании великим днем. Они наконец смогли подняться в Большой зал на завтрак без проводников в виде старшекурсников (и дело не в том, что они не могли запомнить дорогу – в конце-концов, у них была карта! – а в том, что сперва первокурсников не пускали одних). — Что у нас там сегодня? — спросил Гарри, посыпая сахаром овсянку. — Два занятия по зельям — заниматься будем вместе с гриффами, — ответил Рон. Пока они завтракали, прибыла почта. В свое первое утро в школе он даже испугался, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки. Пока Хедвиг не принесла Гарри ни одного письма от родителей; однако по одной записке от Ремуса и Сириуса он получил. Оба писали, что у них все хорошо и поздравляли с поступлением на Слизерин. Блэк замечал, что, возможно, этот факультет не так плох: все-таки его сестра Андромеда училась на нем и «стала вполне приличной волшебницей». Однако Джеймс и Лили так не считали, а потому если к Джереми каждый день прибывало письмо, то Гарри пришлось обходиться без этого. Конечно, было очень обидно, но терпимо – все-таки, почти ничего не изменилось с его поступлением в Хогвартс. Как не замечали, так и не замечают. Хедвиг всегда залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у него на плече и ласково похватать его клювом за ухо. А потом, съев кусочек бекона, улетала в совятню, как называли в школе домик, где жили совы, и там спокойно засыпала. На банкете по случаю начала семестра Гарри почувствовал, что профессор Снейп внимательно смотрит на него. Спокойно, а ведь в его взгляде на Джерри смешалась насмешка с пренебрежением. Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — почему-то холоднее, чем в коридорах по пути в слизеринскую гостиную. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Профессор Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до имени Джерри. — О, да, — негромко произнес он. — Джереми Поттер. Наша новая знаменитость. Многие слизеринцы издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. Драко, Рон и Гарри от подобного воздержались. Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные и холодные и почему-то напоминали темные туннели. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Профессор Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и МакГонагалл, Северус Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. – Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил профессор. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Джерри и Дин, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грэйнджер и Рон Уизли нетерпеливо заерзали на стульях — судя по их виду, им не терпелось доказать, что уж их никак нельзя отнести к стаду болванов. — Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Гарри подскочил было, однако профессор смотрел вовсе не на него, а на его брата. И по виду Джереми нельзя было сказать, что он знает ответ. Дин Томас, кажется, тоже не знал. Зато Гермиона Грэйнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух. Рон, справедливо полагая, что Снейп спросит того, кого захочет, не дергался. — Я не знаю, сэр, — ответил Джерри. На лице Снейпа появилось презрительное выражение. — Так, так... Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. – Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. А вот Джерри абсолютно не представлял, что такое безоаровый камень. И старался не смотреть на Гарри, Рона и Драко, которые смотрели на него с таким недоумением, будто сомневались, что у него есть мозг. — Я не знаю, сэр, — признался он. — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?! Джереми заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. По правде, он читал свои новые учебники, так как мама заставила сделать это обоих сыновей, но неужели Снейп рассчитывал на то, что он наизусть выучит «Тысячу волшебных растений и грибов»? Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы. — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. — Я не знаю, — вызывающе произнес Джерри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее? Послышался смех. Джереми нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется, кроме брата и двух его друзей, — ему показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, — и встретился взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул ему, и Джерри подумал, что смеются, видимо, не над ним, а над его ответом, который почему-то всем показался остроумным. Но как бы там ни было, Снейп его таковым не нашел. — Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе. — Попробуем узнать ответы от вашего брата. Мистер Гарри Поттер? – Из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти, сэр. – Встал из-за парты Гарри. – Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. – Поняли? Так, все записывайте то, что сказал мистер Поттер! – Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш наглый ответ, Джереми Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора. А Гарри Поттеру за правильные ответы – плюс три очка Слизерину. Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными. После того как Снейп усадил Джерри на место, профессор разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех, кроме Драко и Гарри, стоящих в паре, и Рона, работающего в одиночестве. В тот момент, когда Снейп призвал всех полюбоваться, как Уизли варит рогатых слизняков, класс вдруг наполнился ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Невилл каким-то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. — Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? – Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Джереми и Дину, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора. Это было ужасно несправедливо. И даже Гарри был с этим не согласен, но промолчал. Дождавшись, когда все покинут класс, мальчик подошел к профессору Снейпу. Рон и Драко ждали его за дверью. – Профессор, я хотел поблагодарить вас за тот подарок... Набор для зельевара. Спасибо большое, сэр. – Удивлен, что вы помните, мистер Поттер. – У меня хорошая память... Да и не забудешь такое... Мне пора идти, сэр. Обед. – Как много лет назад? – фыркнул Снейп, чуть приподняв уголки губ. – Тогда вы тоже сказали нечто подобное. – Да, – смутился Гарри, – и, пожалуйста... Мой друг Рон очень увлекается Зельеварением. Собирается связать свою жизнь с этим искусством. – Я понаблюдаю, – кивнул Снейп. – Освоились на факультете? – Вполне, господин декан, – улыбнулся Поттер. – Прекрасный вид из окна, хорошие соседи... Прекрасные старосты. Дружелюбные старшекурсники. – Идите отсюда, – вздохнул Северус Снейп. – И ничего они не дружелюбные. Потом припомнят все ваши долги, будьте аккуратны. – Понимаю, до свидания, сэр. Гарри покинул кабинет и с друзьями направился к выходу из замка. На самом деле, время до обеда еще было, и его можно использовать с пользой... погулять на свежем воздухе, например.