Wings

      Когда Тэхён просыпается, то не чувствует рядом Чонгука. В этот момент половина его сердца радуется, что удалось избавиться от тесных объятий, а вторая, совсем крошечная половина, почему-то тоскует. В глазах застревают слёзы, когда он понимает, что горло першит ещё сильнее и обе ноздри наглухо забиты соплями. Тэхён лениво поднимается с кровати и протирает глаза. Искать Чонгука нет смысла, так как он на парах. Больше всего в этой ситуации Тэхёна злит то, что он, ангел-хранитель, не со своим подопечным, а вынужден сидеть дома из-за какой-то болезни. Добавить к этому всему тот факт, что ангелы не болеют вообще, так получается какой-то бред.       Рассуждения Тэхёна прерывает голос внезапно появившегося из-за угла Чонгука. Он вздрагивает и кусочек души теплеет оттого, что он всё-таки рядом с Чонгуком, а значит исполняет свои обязанности. — Доброе утро. Тэхён прокашливается, но голос всё равно остаётся ржавым и сухим-сухим. Чонгук сочувственно кривится, выходит из комнаты и возвращается со жменей таблеток и каплями. Когда он подходит ближе к ангелу, то у последнего появляется отличная возможность рассмотреть ярко-зелёный фартук с большими красными помидорами. На его лице невольно появляется улыбка. Возможно, если бы не больное горло, Тэхён даже засмеялся бы.       После приёма лекарств парни вместе идут на кухню и завтракают яичницей, которую приготовил Чонгук. Тэхён в восторге от человеческой еды, ведь ангелы почти ничего не едят, и ему, конечно, нравится то, что готовит Чонгук, но он стесняется об этом сказать, пока сам парень не задаёт вопрос: — Вкусно?       Тэхён, не отрываясь от еды и совсем не меняясь в лице, выдаёт тихое «да», давая повод для самодовольной усмешки Чонгука. А Тэхёну совсем не смешно. Ему больно глотать и живот будто канатом сдавили. Благо, он во время очнулся и сразу убежал в туалет, не в силах сдержать рвоту. Напуганный Чонгук тут же погнался за ним. Он с болью в глазах смотрел на то, как человеку, который заботился о нём вот уже двадцать один год, всё хуже и хуже.       Тэхён немного испачкал рубаху, так что Чонгуку пришлось принести ему свою одежду. Парень отметил для себя, что ангелу очень идут мешковатые толстовки и домашние штаны, этот образ Тэхёна навсегда останется в его памяти. Он забрал белую рубаху и перед тем, как положить её в корзину с бельём, решил пошарить по карман. В одном из них он всё-таки кое-что нащупал. Находка привела Чонгука в шок! Это была старая фотография девятилетнего мальчика. И этим мальчиком был Чонгук.       В горле комом собрались слёзы, а сердце поплыло в меду с орехами. Находка растрогала Чонгука до глубины души, он готов был сейчас полететь и уведомить об этом Тэхёна, но в последний момент остановился, вовремя осознав, что это только усугубит ситуацию. Эта фотография дала мощнейший заряд бодрости для Чонгука на весь день.       Тэхён всё же попрекал младшего немного за то, что тот не пошел на пары, мол, экзамены скоро, хотя ему это было выгодно, но сразу получил твёрдый ответ: — Я не пойду в институт, пока не удостоверюсь в том, что ты полностью выздоровел. В голосе Чонгука в тот момент было необычно много серьёзности и настойчивости, было ясно, что он не отступится, желание спорить с ним у Тэхёна полностью отпало. Маленький кусочек ангельского сердца потеплел, с каждым таким потеплением он становился всё больше.       Ночью Тэхён долго-долго не мог заснуть. У него был забит нос, но он не хотел говорить об этом Чонгуку, не хотел утруждать его. И младший уже начинал порядком волноваться, когда шорохи наконец-то утихли. Но не тут-то было. Чонгук просыпался раза четыре за ночь, когда его будил Тэхён и неловко просил принести попить воды. Парень начинает по-настоящему волноваться, ведь Тэхёну не только не легчает, но становится хуже.       На следующий день оба просыпаются сонные и без настроения. Чонгук не злится на ангела, ему больно смотреть на похудевшего и побледневшего Тэхёна. Тот в свою очередь кусает губу до крови, чувствуя невыносимую тяжесть вины на плечах. Чонгук ведь не выспался именно из-за него… — Возьми эту микстуру, она явно эффективнее человеческих лекарств. На подоконнике в кухне сидел парень в лёгкой болотной куртке с белым мехом на воротнике, белой мятой рубашке с двумя расстёгнутыми пуговицами сверху и чёрных джинсах. Окно было открыто настежь, и Чонгук отлично помнил, что закрывал его, но как зеленоволосый мог открыть его снаружи? Он медленно подошел и забрал пузырёк из цепких бледно-синих пальцев, в полном недоумении разглядывая незнакомца. — К-кто ты? Парень довольно усмехнулся, сощурив лисьи глаза. — Твоя крёстная фея, блять! Чонгук удивлённо раскрыл глаза, и парень мысленно назвал его придурком. Кажется, он поверил в этот бред! Зеленоволосый недовольно хмыкнул, убрав улыбку с лица. — Меня зовут Мин Юнги, обращайся! Не успел он и договорить предложения, как вывалился из окна. Но когда Чонгук подбежал к нему и высунул голову наружу, то не обнаружил никого вблизи. Удивительно.       Чонгук медленно отходит назад, чуть не врезаясь спиной в холодильник, и снова рассматривает зелёный пузырёк странной формы. Он слышит сильный кашель из соседней комнаты и понимает, что медлить нельзя. Парень срывается с места, хватает ложку и на всех парах летит к Тэхёну. — Вот, попробуй это, — Чонгук слегка волнуется, у него дрожит рука, когда он наливает микстуру в ложечку. — Д-должно помочь…       Ангел кривится, недоверчиво смотря на новое лекарство, в памяти мгновенно всплывает противный вкус микстуры, но он не решается отказать, послушно берёт ложку и отправляет в рот. Чонгук с волнением наблюдает за движением кадыка, лелея надежду на то, что эта микстура, которую дал ему, кхэм, его «крёстная фея», на самом деле обладает какими-то лечебными свойствами, а не наоборот.       Тэхён возвращает парню ложку и молча укладывается на кровать, беря в руки телефон, а Чонгук с облегчением смаргивает рукой пот со лба, не замечая никаких изменений в лице ангела. Он уходит на кухню, надеясь на то, что отныне здоровье Тэхёна улучшится, а через двадцать минут Тэхён сам приходит на кухню и тихо просит чего-нибудь поесть. Его лицо уныло-серое, он вот уже около часа борется с желанием поесть человеческой еды, ведь ангелы, чёрт возьми, почти не едят, но Чонгук для себя отмечает небольшой прогресс — Тэхён уже встаёт с кровати и начинает ходить по дому, следовательно, он чувствует себя лучше. Младший молча наливает суп в тарелку, периодически поднимая взгляд на Тэхёна, который с видом холодного безразличия сидел за столом и крутил ложку в руках. — Что-то случилось, хён? — Лицо ангела внезапно возвращает прежний цвет, а от услышанного по рукам бегут мурашки. Хён? — Да нет, ничего, — Тэхён немного смутился. Ну не говорить же Чонгуку, что ему кажется, что он начинает сходить с ума! Иначе Тэхён никак не мог объяснить подобное развитие событий. — Как ты себя чувствуешь? Не полегчало? — Чонгук сидел напротив Тэхёна, пристально следя за всеми его движения. — Ну, есть немного, — в голосе ангела появилось немного воодушевления, что подтверждало его слова.       Под вечер у Тэхёна уже не было температуры, он почти мог свободно дышать, только горло немного побаливало, так что Чонгук подумывал о том, чтобы завтра пойти на пары. На самом деле ангел был искренне благодарен ему за помощь, но как только услышал о том, что тот оставит его самого дома, то радость тут же исчезла. Тэхён начал спорить с Чонгуком, говоря о том, что это его работа — быть постоянно рядом с ним в независимости от обстоятельств. — Плевать я хотел на обстоятельства! Если это угрожает моей жизни — я как-нибудь обойдусь, но если что-то случится с тобой, я никогда себе этого не прощу! — рыкнул Чонгук, хмуря брови. Он швырнул тарелку так, что она чуть было не разбилась. Тэхён снова проиграл спор. Но не это главное. Главное, что маленький кусочек сердца, который теплел с каждым таким заявлением Чонгука, становился всё больше и больше, питаясь заботой младшего. Тэхён молча вернулся в комнату, тайно надеясь, что Чонгук на него не обиделся. На следующий день он всё-таки пошел в университет.       Домой Чонгук вернулся поздно, сегодня он немного прогулялся со своими одноклассниками. — Тэхён~а, я дома! Он разулся, но ответа до сих пор не было. Чонгук бросил сумку в прихожей, а сам, с колющем волнением в сердце отправился на поиски Тэхёна. Он нашёл его на кухне. — Уже пришёл? — Улыбнулся Тэхён, в чьих глазах не осталось и доли былой болезненной бледности. У Чонгука огромный булыжник свалился с души, и сердце радостно забилось. Старший вертелся над десятком кексов с ярко-голубым кремом, натирая апельсиновую шкурку на тёрке. Его руки ещё были в муке, а на фартуке, который ранее был надет на Чонгуке, было несколько синих пятен от пищевого красителя. Несмотря на всё это, его губы впервые за три дня приобрели здоровый малиновый цвет, а глаза блестели радостью. Вся эта картина трогала Чонгукову душу, он был искренне счастлив оттого, что его ангел-хранитель наконец-то выздоровел. Он уже хотел спросить, что это, но Тэхён не позволил ему этого сделать. — Попробуй! — Ангел подвинул зелёный поднос ближе к парню, закинув тёрку в миску с грязной посудой.       Чонгук взял один кекс и, силясь открыть рот как можно шире, чтобы не запачкаться кремом, откусил кусок. Ещё тёплое тесто вперемешку с воздушным кремом разливалось у него во рту приятной густой массой, у Чонгука засветились глаза. В этот момент к нему повернулся Тэхён, который мыл руки: — Ну как, нравится? Парень весело кивнул, он неожиданно очень загордился своим ангелом-хранителем. К тому же такая забота Тэхёна не могла не затронуть чувствительное сангвиническое сердечко Чонгука. На самом деле ангел просто переживал, что младший до сих пор обижается на него после вчерашней ссоры. Но Чонгук просто не мог обижаться на Тэхёна.       Он садится за стол, беря в руки ещё один кекс, а Тэхён вытирает руки. Младший снова пристально за ним следит, и на этот раз его взгляд падает на забинтованное крыло, про которое тот уже давно забыл. Они ужинают, а потом Чонгук усаживает ангела на стул к себе спиной и разбинтовывает раненое крыло. Тэхён только шипит, как кот, хотя на самом деле ему очень больно. Просто он не хочет показывать свою слабость младшему. Он же всё-таки ангел-хранитель. Как вдруг чувствительное крыло ощутило приближение чего-то тёплого и влажного. Он с трудом обернул голову и увидел, как Чонгук поцеловал рану на крыле. От лёгкого укола боли по коже Тэхёна пробежали мурашки, и он тихо спросил: — Что ты делаешь?       Чонгук потянулся за бинтами и йодом, держа небольшую паузу, и только потом ответил: — Когда я был маленьким, моя мама всегда целовала мои раны и говорила, что всё пройдёт. Тэхён был немного шокирован. Он считал, что Чонгук сделал это только ради того, чтобы лишний раз коснуться ангела. Может, парень и врал сейчас, но в его голосе было достаточно уверенности в своих словах. — Такие мягкие… Чонгук коснулся крыла тыльной стороной ладони, когда лишний раз обработал рану и забинтовал крыло. — Они очень чувствительные, — добавил Тэхён. Собственно, именно поэтому он так резко отреагировал на поцелуй Чонгука. — Правда? — переспросил младший, поглаживая крыло одной рукой. Ангел не ответил, а Чонгук продолжал массировать теперь уже оба крыла, легонько надавливая. — А-а, — вскрикнул Тэхён, отпугнув этим младшего. Чонгук решил, что сделал ангелу больно, хотя на самом деле подобные ласки доставляли ему невероятное удовольствие. Младший ощущал некую неловкость, так что решил перевести мысль в другое русло. Как вдруг его внезапно осенило. — Погоди, — он нахмурил брови, подаваясь вперёд, чтобы получше рассмотреть Тэхёна, сидящего к нему спиной, — Если твои крылья настолько чувствительны, может ли это означать, что… Почему ты раньше не сказал мне о том, какую боль испытывал всё это время? Ангел кривится, кусая губу. Ну кто его за язык тянул? Чонгук медленно обошел стул и сел на корточки перед Тэхён, хмурясь и убивая взглядом старшего. — Ну просто… Ты был так взволнован из-за моей болезни, тебе было тяжело… Вот я и подумал, что лучше пока не заниматься лечением крыла, чтобы ты не переживал так сильно… Тэхён был слегка смущён по непонятным для него самого причинам. Чонгук внезапно встал, коротко вздохнув, и улыбнулся, ущипнув ангела за щеку. Их лица оказались совсем рядом, так, что Тэхён отлично чувствовал дыхание Чонгука. Надо же, от него до сих пор пахло кексами… — Глупенький. Ты заботился обо мне двадцать лет! Могу я проявить хоть капельку благодарности?       На следующий день Чонгук наконец позволяет Тэхёну сходить с ним на пары, и сразу же понимает, насколько это дерьмовая идея. Ангел тихо сидит на подоконнике, поджав колени и наблюдает за снегопадом с детским восхищением на лице. На нём Чонгукова одежда, от него пахнет Чонгуком, и сам Чонгук не может думать ни о чём, кроме мягкого и тёплого Тэхёна, сидящего на подоконнике.       Они вместе возвращаются домой, и Чонгук облегченно вздыхает, радуясь, что этот день наконец-то закончился. По приходу домой младший сразу отправляется в душ, а Тэхён от скуки начинает расставлять тетради подопечного по полкам. Чонгук принимает душ и от былой усталости не остаётся и капли, он переодевается и направляется на кухню. Но происходящее там заставило его застыть в двери, боясь зайти вовнутрь. За столом сидел Тэхён и весело болтал с какой-то девушкой-ангелом, он даже не заметил Чонгука, на лице котором не было ничего кроме испуга и обиды. — Т-тэхён?       Девушка была на редкость красивой. Блондинистые вьющиеся волосы, больше похожие на варёную лапшу, и большие голубые глаза. Она больше напоминала европейскую девушку, но в человеческом воображении ангелы выглядят именно такими нежными, лёгкими и с мягкими чертами лица.       В комнате повисла гробовая тишина, которая продлилась полминуты, пока Чонгук не решился просить. — Тэхён, кто это? — сказал он, гулко сглотнув. — Моя невеста, — спокойно ответил Тэхён, не сводя глаз с подопечного. У Чонгука глаза на лоб полезли, а сердце рассыпалось на мелкие кусочки и колючими осколками упало в желудок. Н-невеста? У Тэхёна есть невеста? — Видишь ли, мы, ангелы, всю свою жизнь посвящаем охране человеческих жизней. На встречания, любовь и прочую лабуду у нас времени нет, в отличие от людей, так что вторую половинку нам выбирают в достаточно раннем возрасте. Поменять её невозможно ни под каким предлогом, подобные союзы создаются только для продолжения рода, и оба будущих родителя могут даже не видится до того момента, как им прикажут «зачать» ребёнка. Немного мерзко, согласен, но таковы правила, — лениво объяснил Тэхён. Кажется, его это не особо заботило, в отличие от Чонгука, который готов был сквозь землю провалиться и не мог скрывать этого своего ошарашенного вида. — Ах да, познакомьтесь, — Чонгук, это Суёнг, Суёнг, — это Чонгук.       Младший медленно шагает, будто заводная деревянная кукла и жмёт руку не менее напуганной Суёнг. Тэхён никогда не говорил, что его подопечный видит ангелов, а сама она о таких феноменах и слышать не слышала. — Оч-чень п-приятно, — еле выдавливает из себя Чонгук и садится на стул рядом с Тэхёном. В воздухе на несколько минут зависает тишина, а потом младший будто случайно вспоминает о том, что ему нужно делать домашнее задание и тихо уходит. На самом деле он просто чувствовал себя лишним.       Тэхён хотел его остановить, но не осмелился. Ему показалось, что Чонгук сильно на него обиделся, это мог заметить только Тэхён, который знал его всю его жизнь. Только он различал болезненную бледность лица от чувства подавленности, он знал Чонгука лучше его самого. На самом деле Тэхён догадывался о чувствах подопечного, но не поднимал эту тему. Чонгук ушел, но теперь не в настроении был Тэхён. Суёнг пыталась как-то отвлечь его от дурных мыслей, но все её попытки с треском проваливались. В итоге она решила, что ей пора уходить, а Тэхён не стал спорить. Суёнг тяжело вздохнула и направилась к балкону в другой комнате, чтобы улететь к своему подопечному. Но она остановилась, застыла, превращаясь в настоящую статую, когда увидела Чонгука, курящего на балконе.       Суёнг тихо закрыла дверь балкона, аккуратно коснувшись рукой спины парня. — А, это ты? Он затягивается и спокойно выдыхает, пока душу беспощадно терзают ржавые когти. Суёнг сразу заметила, как резко заблестели и потухли глаза Чонгука. Может, он хотел видеть кого-то другого? Девушка слегка помрачнела, но не спешила с уходом. Она чувствовала на себе вину за что-то неопределённое, и не могла сказать за что. — Ч-чонгук, что-то случилось? Младший снова затянулся, но не спешил отвечать. Он достал сигарету изо рта и, концентрируя всё внимание на ней, ответил: — Да ничего просто, — Чонгук перевёл взгляд на Суёнг, рассуждая, рассказать ей или нет, но всё же решился, — неразделённая любовь. Он тяжело вздохнул, опираясь локтём на железный поручень балкона. Суёнг сочувственно улыбнулась, а её глаза слегка намокли. — Хех, как я тебя понимаю… — Она стала рядом с Чонгуком. Парень снова затянулся и произнёс на выдохе, недоверчиво скривившись: — Да что ты можешь понимать, у тебя же, вон, — жених есть. Суёнг грустно улыбнулась, чуть ли не плача. — Да, я люблю Тэхёна, — она тяжело вздохнула, — но вот он меня — нет. Он хорошо ко мне относится, но…       Чонгук дальше не слушал. Его чувствительное сердце внезапно воскресло и забилось с новой силой, а от былой бледности не осталось и следа. В душе он корил себя за поспешные выводы, но одинаково был рад. Да, то, что Тэхён не любит Суёнг ещё не значит, что Тэхён любит Чонгука, но это значит, что у него есть все шансы завоевать сердечко ангела.       Когда парень вернулся вовнутрь, старший по-прежнему сидел на кухонном стуле, будто кого-то ожидая. Он сразу услышал шаги за спиной и резко поднялся, рассматривая Чонгука встревоженным взглядом. Но сколько Тэхён не всматривался в лицо младшего, он ну никак не мог найти и малейшего признака ревности или обиды. В этот момент обидно стало Тэхёну. Он тут переживал, волновался, боялся, что обидел подопечного, губу зубами чуть не разодрал, места себе не находил, а этот весь аж светится от счастья, блин! «Ну, смотри, я тебе это ещё припомню, Чонгук!»       Следующий день для младшего оказался немного легче, чем предыдущий. Он начал потихоньку привыкать к присутствию Тэхёна на парах. Удивительно, что раньше он не обращал на это внимания. Сегодня друзья Чонгука предложили ему отпраздновать Новый год вместе с ними, решили закатить большую вечеринку, но тот умело увернулся: — Хах, нет, спасибо, не хочу проснуться утром первого января на городской площади и без паспорта. Несмотря на это ребята продолжали настаивать, говоря, что потом вызовут такси. Но Чонгук даже не собирался менять своё решение. Через какое-то время бесполезных уговариваний он понял, что противиться бесполезно, так что пришлось найти лживое, но достойное оправдание, которое отлично сошло бы за правду. — Я вообще-то с девушкой отмечать собирался. — Изображая неловкость сказал Чонгук. На этом моменте Тэхён вытянул шею, пытаясь заглянуть в лицо младшему. У него ведь нет девушки.       После такого заявления последовал восторженный свист друзей Чонгука и удивление. Кто ж знал, что под «с девушкой отмечать собирался» он имел ввиду Тэхёна. Последний, который ещё даже не догадывался о своей участи, решился спросить у Чонгука об этом только когда они ушли метров на сто от университета. — Почему ты отказался, Чонгук? Младший сначала посмотрел на него с недоумением, а потом неловко улыбнулся. — Я хотел отметить Новый год с тобой. Тэхён тут же залился краской, разъярённо хмурясь. Чонгук непонимающе посмотрел на ангела. — Что? Тэхён ещё сильнее разозлился. — Ты назвал меня своей девушкой! — Я не имел в виду тебя, бля, ты же видел, что от них невозможно было отмазаться! — теперь разозлился Чонгук. Ангел слегка утихомирился, думая, что, наверное, он прав. Младший добавил уже спокойным голосом: — Тем более мы с тобой даже не встречаемся. Тэхён мысленно согласился, а Чонгук тихо вздохнул: — А жаль… Ангел резко поднял голову, а его глаза снова заблестели. — Что ты сказал? Чонгук посмотрел на Тэхёна искренне не понимающими глазами и захлопал ресницами, как кукла: — О чём это ты? Я ничего не говорил.       На улице скоро темнеет, Чонгук разогревает ужин, зовёт ангела к столу, а сам, чуть ли не падая, вываливается из комнаты. Тэхён хотел было остановить его, но Чонгук оказался уже слишком далеко. Он поужинал и убрал грязную посуду со стола. Его взгляд случайно пал на часы. Шесть часов вечера, а уже так темно! И спать хочется. Тэхён зевнул, но решил противиться сну, он лениво поплёлся в спальню, где увидел Чонгука, сидящего за столом с толстой, почти полностью исписанной тетрадью, над которой он сидит уже битый час. — Чонгук, что ты делаешь? — аккуратно спросил Тэхён, садясь рядом. — Завтра экзамен, — тихо и устало просопел Чонгук, падая головой в раскрытую тетрадь. Он дрогнул, когда почувствовал лёгкое прикосновение к своей спине, но не спешил поднимать голову, зная, что если он это сделает, то Тэхён тотчас заберёт руку. — Давай я помогу тебе выучить? — подбодрил он, слегка наклоняясь в нелепой попытке рассмотреть лицо, спрятанное в тетради.       Минуты потянулись медленно-медленно, как густой мёд. Они учили до десяти часов, и вроде Чонгук уже всё знал, но всё равно настаивал на том, чтобы Тэхён проверил его ещё раз. Просто ему очень нравилось, как выглядит Тэхён в очках… Но последнему это надоело и он, закрыв тетрадь и сняв очки, устало зевнул и произнёс: — Ты всё отлично знаешь, Чонгук. — Младший пытался удержать сердце в груди, когда Тэхён положил свою руку на его плечо. — Прими душ и ложись спать. Завтра я буду рядом с тобой, и у тебя всё получится, уверен.       Чонгук был по-настоящему тронут такой заботой ангела, а его нежная улыбка заставляла его сердце теплеть и медленно таять. Он послушался совета Тэхёна, принял душ и улёгся в кровать. Вдруг ему в голову пришла неплохая идея. — Можно мне тебя обнять? — Нет. — Холодно ответил Тэхён, лежащий спиной к нему. — Я буду плохо себя чувствовать завтра, если не потискаю тебя, правда. — Он медленно протянул руки, но их тут же вернули обратно. — А если я завтра пиццу куплю? Ну или йо-йо попытаюсь найти, м, хочешь?       На Новый год Чонгук оставлял Деду Морозу печенье, молоко и два кусочка пиццы на прикроватной тумбочке, а ночью всё съедал голодный Тэхён. И пицца нравилась ему больше всего. А ещё Тэхён ужасно любит крутить йо-йо. Когда Чонгук был маленьким, он нашел зелёную деревянную игрушку на ниточке у него под кроватью. С тех пор, когда он спит, а Тэхён сидит рядом на стуле, на столе или на полу, то ангел беззаботно играет с йо-йо. К слову об этом, ангелы на самом деле не спят. Но Чонгук, не зная об этом, выработал у Тэхён такую привычку. — Нет, — резко отвечает ангел после минуты молчания. Младший тяжело вздыхает и укрывается одеялом. — Ну ладно, — Тэхён внезапно меняет своё решение и поворачивается к нему лицом, — ладно. — Чонгук аккуратно прижимает его к себе, довольно зарываясь носом в блондинистые волосы. Он счастлив, завтрашний день обязательно будет замечательным. — Только пиццу мы закажем. Четыре штуки. — Да-да, конечно, как скажешь, — сказал младший, быстро соглашаясь. — И йо-йо ты мне тоже купишь. — Обещаю, хён. Обещаю.