Wings

      На следующий день Чонгук действительно хорошо сдал экзамены, он верил в то, что без Тэхёна у него ничего не получилось бы. Ангел даже согласился пойти вместе с ним и держать его за руку, когда будет отвечать. Он, как и обещал, по дороге домой предложил зайти в пиццерию и заказать четыре пиццы, которые выбрал Тэхён, а дома они вместе заказали йо-йо для ангела через Интернет. После этого Тэхён обнаружил, что маслины забавной формы ему совсем не нравятся, а острый соус в пицце невероятно вкусный.       Этот Новый год для Чонгука был особенным по двум причинам. Он впервые праздновал его не с родителями, которым, кстати, соврал то же, что и друзьям. А ещё он впервые праздновал Новый год с Тэхёном. Чонгук основательно подготовился. Он заранее составил меню, приготовил Тэхёну подарок, прикинул все расходы на ёлку и игрушки, продукты, салюты, так что оставалось только купить всё нужное. Конечно, он не мог пойти по магазинам без Тэхёна, который то и дело заблуждался между стеллажей с детскими игрушками, которые казались ему самыми интересными. Он выпрашивал почти всё, что видел, а Чонгук не мог отказать. Он купил ему мороженое, зефир, розового плюшевого кролика и ананас, который потом пошел на салат. Они вместе выбрали ёлку, украшения и игрушки и довольные ушли домой. Конечно, среди игрушек было несколько пластиковых ангелочков на золотистой верёвочке.       Весь день тридцать первого декабря Чонгук простоял у плиты. Пусть в Корее больше внимания уделяют Соллалю*, чем европейскому Новому году, он хотел сделать этот праздник особенным. Тэхён несколько раз просился ему в помощники, но Чонгук уверял его, что справится сам. Он освободился только в шесть вечера, когда фартук улетел на стул, а ноги лениво плелись в сторону спальни, где сидел Тэхён с его телефоном. Потом они вместе смотрели телевизор, спустя два часа начали украшать ёлку. Тэхёну это занятие сначала показалось совсем неинтересным, но чем больше игрушек он развешивал, тем больше увлекался. Чонгук был необычайно счастлив видеть в глазах ангела подобный восторг, который ему приходилось наблюдать совсем нечасто. Старые украшения кончались, коробка пустела, и Чонгук внезапно вспомнил о тех игрушках, которые они купили сегодня. В пакете была новая звезда, так что он хотел нацепить её как можно скорее. Игрушки из пакета тоже скоро закончились, остался только розовый плюшевый заяц, которого Чонгук купил сегодня. — Зачем мы его купили? — Задался вопросом парень, с полным серьёзности лицом разглядывая игрушку. Лицо Тэхёна украсила насмешливая улыбка. — Как зачем? Он же так на тебя похож! — Он чуть ли не смеялся. — Мы просто не могли его не взять! — Похож? — Чонгук крутил игрушку в руках, пока Тэхён развешивал гирлянду. — Разве? Тэхён ничего не ответил, молча воткнув вилку в розетку. Новогоднее дерево вмиг засветилось сотней маленьких желтых, красных, голубых и зелёных огоньков. Оставалось только нацепить звёздочку на верхушку. Чонгук, конечно, позволил это сделать Тэхёну. Ведь его улыбка радовала парня гораздо больше возможности повесить ёлочную игрушку.       Они вместе сделали шаг, чтобы полюбоваться ёлкой издали, а Чонгук украдкой поглядывал на по-детски радостного Тэхёна, и его сердце приятно наполнялось сладким медком. — Красота… Тебе нравится? — восторженно спросил ангел, даже и глазом не глядя в сторону Чонгука. Он улыбается, молча любуясь лицом Тэхёна, на котором весело скачут огоньки гирлянды, спустя какое-то время переводит взгляд на ёлку и тихо, с трепетом в сердце отвечает: — Да. Очень. «Чуть меньше, чем ты», — мысленно добавил Чонгук, но на этот раз не решился сказать вслух. Жалко было портить атмосферу сказки.       Они снова включили телевизор, а сами начали не спеша накрывать стол прямо в спальне. Благо, было достаточно места для этого. Минут за двадцать до Нового года они начали ужинать, и Тэхён в честь праздника удосужился даже похвалить готовку подопечного. Всё же, он почти весь день у плиты простоял, чтобы вечером можно было накрыть на стол, так что Тэхён сжалился над ним, как никто зная, как для Чонгука важно чужое мнение. В полночь, после того, как по телевизору официально подтвердили начало Нового года, они выпили по бокалу шампанского, как вдруг в снаружи разразился гром десятков салютов. Парни тут же выбежали на улицу, прихватив несколько заранее купленных фейерверков, чтобы полюбоваться красивыми брызгами искр. Семья Чонгука не каждый год покупала салюты, так что в этот раз он решил оторваться за все упущенные годы. Тем более он знал, как Тэхён любит всё яркое и блестящее. Так что в воздух разом полетели штук пять салютов, затем он поджог небольшие конусы таких себе салютов-фонтанчиков, чьи искры словно взрывались и поднимались метров на пять вверх.       Все искры отражались в Тэхёновых глазах, наполненных искренним восхищением невероятным действием. Чонгук поражался ему. Он радовался простому чуду, как ребёнок, хотя видел такое минимум раз пятнадцать, будучи с младшим, с тех пор как Чонгук переставал бояться салютов и начинал выходить на улицу в новогоднюю ночь. Он так залюбовался Тэхёном, что не заметил того, что тот выскочил на улицу без куртки. — Не надо, мне не холодно! — уверял Тэхён, убирая руку Чонгука. Но тот только зло нахмурился, ответив так, что ангел пришлось подчиниться: — Если не возьмёшь — я обижусь. Они стояли вдвоём, любуясь салютами около десяти минут, после чего поспешили домой греться. Тэхён отдал Чонгуку его куртку, а сам собрался укладываться. Младший повесил куртку на крючок и пошел на кухню за подарком Тэхёну. Он достал из пакета нежно-розовую, почти кремовую коробочку с мелкими красными и бордовыми цветами и положил в неё подарок, молясь о том, чтобы всё прошло отлично. Чонгук считает, что он нервничает совсем немного, хотя пот градом стекает с него. Он медленно шагает в направлении спальни, спрятав подарок за спиной, и слегка краснеет от предвкушения. — Т-тэхён, я… — Он садится рядом с Тэхёном на кровать и смущенно отводит взгляд, думая, как бы лучше выразиться. — В общем, вот. — Чонгук достаёт коробочку из-за спины и протягивает её Тэхёну. — С Новым годом. На мгновение ангел замирает, он совсем не ожидал получить подарок от Чонгука, на лице появляется стеснительная улыбка. — С-спасибо, Ч-чонгук. — Он открывает коробку и вытаскивает оттуда маленького плюшевого ангела. На лице младшего растягивается улыбка, щёки наливаются краской. — Я с-сам сшил… Тэхён рассматривает шов и искренне удивляется. Разве человек может так ровно и аккуратно зашить плюшевую игрушку? Мгновение — и Тэхён серьёзно задумывается над тем, как Чонгук мог успеть сделать эту красоту, ведь они всё время были вместе. — К-когда ты успел? Младший засмущался ещё больше, он побагровел до кончиков ушей. — Н-ну… Не спал пару ночей… Тэхён готов был прямо сейчас отчитать Чонгука за то, что тот так пренебрежительно относится к своему здоровью, но это маленькое плюшевое чудо, которое он держал в своих руках, щипало его сердце, не давая пасмурным чувствам окутать его. — Чонгук, это невероятно! — с восхищением произносит Тэхён, обращая взгляд на притихшего Чонгука. Вдруг ангелу становится неловко, тогда его живот слегка скручивают и туго завязывают канатом. Спустя какое-то время он тихо выдаёт, закусывая губу. — А я т-тебе не готовил подарок… Чонгук только мило улыбается своей обычной улыбочкой добряка. — Всё в порядке, хён. От этого беззаботного «хён» по коже пробегает холодок, просачиваясь и проникая вовнутрь, к самому сердцу, словно беря за грудки и резко встряхивая, давая прийти в сознание. — Н-но… Если ты знал, что я не сделаю тебе подарок в ответ, то почему ты всё равно решил что-то сделать для меня? Чонгук на мгновенье притих, заливаясь алой краской, а потом аккуратно подался вперёд, касаясь губами губ Тэхёна. Его язык проникает вовнутрь и, о, счастье! — Техён не сопротивляется. Чонгук проводит кончиками пальцев по дрожащей скуле, укладывает ладонь на сахарную щеку, медленно углубляя поцелуй. Он давно этого хотел, жажда накрывала его с головой, разрывала грудь изнутри, уничтожала и гнила в сердце. Чонгук боится сделать что-то не так, потому, чувствуя мелкую дрожь ангельских ярко малиновых губ и отчетливо слыша гулкий стук взволнованного сердца, действует медленно. Он заботливо вылизывает дёсна, стучась зубами о зубы Тэхёна, передаёт ему своё дыхание, свой запах, и их сердца наконец-то бьются в унисон.       А Тэхён мало что может сделать. Это — его первый поцелуй. И, наверное, он должен был состояться не здесь, не сейчас и явно не с Чонгуком. Но маленький кусочек сердца радостно ликует, и это тепло впервые приобретает столь огромные размеры. Только оттого, что его первый поцелуй — здесь, сейчас и именно с Чонгуком.       Немного погодя, Тэхён набирается смелости, и его язык сам начинает пробиваться в Чонгуков рот, от неожиданных ощущений мурашки по коже бегут, и голова кружится, оттого, что это так не правильно, но слишком сладко. — Потому что я люблю тебя, Ким Тэхён. — Чонгук разрывает поцелуй, опускается к уху ангела и тихо шепчет ответ, ввинчивая дрожащий шепот вперемешку со сбитым горячим дыханием прямо в ухо. Чонгук резко встаёт, стараясь не смотреть на Тэхёна. Он боится увидеть в его взгляде боль, возможно отчаяние, тревогу, а может и вовсе ненависть. Он быстро убирает все тарелки со стола, и пока Чонгук трещит посудой на кухне, Тэхён быстренько убегает на балкон и усаживается прямо на холодное железо.       Он поджимает ноги под себя, сгибая их и прижимая голову к коленям. Всё ужасно. Слишком плохо. У Тэхёна впервые за 18 лет жизни появляется желание закурить. А ещё у него невыносимо болит голова, раскалываясь на две части и жменю маленьких осколочков, крутит живот, и слёзы вот-вот хлынут наружу. Чонгук возвращается в спальню и с ужасом обнаруживает, что Тэхён исчез. Его ноги словно по щелчку несутся на балкон. Он видит ангела, сидящего на холодном полу, с которого только недавно Чонгук сметал снег, и хочется поднять его, сказать, что тот может заболеть. Он тихо и с облегчением вздыхает, но Тэхён не поднимает голову. Тогда Чонгук всё же решается сказать: — Х-хён, встань, ты ведь заболеешь.       Дрожащий голос Чонгука будоражит сознание Тэхёна, бьёт колоколом в голове, отдавая таким сильным эхом, что он перестаёт слышать что-либо вокруг. Это — самое худшее, что Чонгук мог сказать. Потому что ангелы, чёрт возьми, не болеют. Все, кроме Тэхёна. Он только ухудшил атмосферу. И Чонгук сейчас отчётливо ощущает всем телом вплоть до волосков на руках, как между ними двумя появляется бездонная пропасть и расширяется с каждым вдохом. Он чувствует, что вот-вот упадёт вниз, упадёт лицом в землю и его слёзы смешаются с грязью. — Чонгук, иди спать. Не жди меня. — Голос Тэхён разрезает тишину и неожиданно спасает Чонгука от мнимого падения. Последний вздрагивает, от этого слегка хриплого и приглушённого баса рвёт душу на мелкие кусочки. Тэхён ещё никогда так с ним не говорил. И Чонгук уже жалеет о том, что признался в своих чувствах. Наверное, он слишком поторопился. Слишком слишком поторопился. Тэхён не слышит звука удаляющихся шагов, и это ещё сильнее его обременяет. Он чувствует кожей, как этот сочувственно-встревоженный взгляд Чонгука ковыряет в нём дыру, он чувствует, что скоро сам станет пропастью, а потому просит, догадавшись, отчего так переживает Чонгук: — Чонгук, я не улечу, обещаю. Мне просто нужно время. Оставь меня, прошу. Младший стоит на балконе ещё несколько секунд, еле сдерживая слёзы, а потом срывается с места и убегает в дом. Проходит какое-то время и Тэхён, как и просил Чонгук, встаёт. Он ушел, и ангельское сердце дало глубокую трещину. Тэхён не может простить себе то, что ему действительно понравилось целоваться с Чонгуком.

…Раньше он не понимал, почему преподаватели с таким усилием пытались оградить его от «соблазнов» и «пороков» людской жизни. Но сейчас… Весь его мир словно перевернулся с ног на голову… … Люди наивно полагают, что ангелы — прекрасные существа с добрейшими сердцами, что само их существование — красивая сказка на пушкинский лад. Да бред всё это! Чем ангелы отличаются от людей, так это сверхспособностью создавать предметы движением руки, возможностью летать и долговечностью жизни. Если называть плюсы. Хотя долговечность жизни, на самом деле — огромный минус, просто люди этого не понимают. На самом деле ангелы загнаны в жесточайшие рамки закона Совета архангелов. Вторая половинка выбирается для тебя чуть ли не с рождения, и ты не в праве ничего изменить. Всю свою жизнь ты посвящаешь охране одной из миллиардов человеческих жизней, а потом человек, к которому ты, как бы то ни было, привязываешься, умирает у тебя на глазах, и ты не в силах помочь. В таких случаях часто хочется умереть вместе с ним. Но ты не можешь, потому что ты — ангел-хранитель. В этой жестокой системе нет места чувствам и выбору собственного жизненного пути, в этой жестокой системе живёт Тэхён. В системе, в которой ты можешь всю жизнь любить одного ангела, но не сможешь быть с ним вместе, в системе, в которой тебе позволяют вступать в интимную связь с суженым или суженой только в определённый момент, только для «зачатия» ребёнка, и только один раз…

      Тэхён тайком крадёт пачку сигарет у Чонгука и впервые в своей жизни закуривает. Давится дымом, задыхается, но закуривает. Под утро пачка закончится, но он наколдует все сигареты обратно. Тэхён отлично понимает, что-то самое медовое пятнышко в его сердце, хоть и маленькое, но без памяти влюблено в Чонгука. И он не может допустить, чтобы оно охватило всё сердце. Иначе будет больно. Больно Тэхёну. А ещё больнее — Чонгуку, и от этого намного хуже.       Тэхён возвращается в спальню в четыре утра, и наблюдает грустную картину: сонный Чонгук с покрасневшими глазными яблоками сидит на краю кровати. — Ч-чонгук? Парень, сидящий к нему боком, сразу отвечает, будто зная, что хочет спросить Тэхён. — Я не спал всю ночь, ждал тебя. Ангел молча ахает, открыв рот и округлив глаза. Он набрасывается на Чонгука, схватывая его за ворот. — Ты что, дурак? Совсем жить надоело, Чонгук? Парень не меняется в лице, отчётливо чувствуя табачный запах, исходящий от Тэхёна, всё так же с прикрытыми от усталости глазами монотонно проговаривает: — Я не мог уснуть без тебя. Он молча укладывается в кровать, надеясь, что Тэхён ляжет рядом. Тело внезапно полностью расслабляется, и он почти засыпает, как вдруг слышит шорох рядом. Тэхён дрожит перед желанием прижаться к Чонгуку, но в итоге разворачивается на другую сторону, поморщившись от внезапного колючего холода под одеялом.       Тэхён просыпается примерно через пять часов и с ужасом понимает, что обнял Чонгука во сне. И всё бы ничего, если бы это сделал сам Чонгук, но нет, парень лежал, раскинув руки, а Тэхён накрыл своим телом половину живота, сжал коленями ногу младшего и уложил голову на вздымающуюся грудь. Он содрогается в холодном поту, мгновенно отстраняется, стараясь не разбудить Чонгука, и переворачивается на другой бок, но глаза больше не смыкаются. Обнимать Чонгука во сне — худшая привычка, которая могла у него появиться.