Wings

      Через несколько дней они вернулись домой. Чонгук впервые по-настоящему соскучился по этому месту. Он не мог этого объяснить, но раньше по квартире тосковать не приходилось никогда. А ведь бывало, что он уезжал домой на месяц и больше. Ещё кое-что сегодня произошло впервые. Чонгук впервые вышел из дому без Тэхёна. — Я соскучился по дому, не хочу пока уходить. Младший в ответ лишь пожал плечами, хотя в душе его прокрадывались мелкие, размером с букашку, сомнения. Тэхён очень предан своей работе, так что не удивительно, что Чонгук что-то заподозрил.       Он вернулся домой спустя двадцать пять минут с пакетом продуктов. Чонгук разложил всё по полочкам в холодильнике, а после отправился в спальню. Это была достаточно большая комната с кроватью, телевизором и диваном. Правда, теперь Чонгуку пришлось думать, где бы расположить новенький ноутбук. Дело оказалось действительно затруднительным, ведь, пусть комната и была достаточно просторной, место для ноутбука нашлось с трудом. Когда Чонгук входил в спальню, все его мысли были направлены на решение проблемы с подарком родителей, но кое-что заставило его прикипеть к месту, и повернуло шестерёнки в голове вспять.       Яркая красная помада под цвет пальто, плотный слой светло-баклажанных теней, ровные аккуратные стрелки, белоснежная полупрозрачная блузочка с черными пуговицами, черная юбка чуть выше колен, длинные чулки в самую крупную сетку, которая только может быть, и черные туфли на толстой платформе. Всё это, должно быть, хорошо бы смотрелось на какой-нибудь длинноногой красотке. Но сегодня это надел Тэхён, который, видимо, не видел разницы между мужским и женским полом. Чонгук проглотил язык. Он хотел протереть глаза, дабы увериться, что это точно не сон, но ватные руки не случались. — Теперь я достаточно красив для тебя? — Спокойно спросил Тэхён, одарив его многозначительным взглядом. Чонгук только раскрыл рот, не в состоянии что-либо сказать, он через три секунды закрыл его, гулко вздохнув. — Т-тэхён? Не успел Чонгук и моргнуть, как Тэхён оказался совсем близко, с таким же невозмутимым видом приложив палец к дрожащими губам младшего. На каблуках он стал немного выше и мог смотреть прямо в глаза Чонгука, терзая душу уничтожающим взглядом. Тэхён был настолько близко, что младший мог отчетливо чувствовать запах дорогих духов.       Родные, до боли знакомые и аж дважды целованные губы необычно красные, в два раза манящее. Глаза медленно закрываются, губы подрагивают и руки трясутся, когда язык внезапно попадает в знакомый и желанный рот. Этот поцелуй совсем не такой, как раньше. Теперь Тэхён ведёт, а ошеломленный Чонгук только поддаётся. Теперь Тэхёновы руки скользят по его талии и заботливо ласкают сжавшиеся половинки Чонгука сквозь ткань черных джинсов. Последний выстанывает в поцелуй, пока шаловливые руки Тэхёна заползают под свитер. У Чонгука ноги подкашиваются, губы в помаде, а на спине табуны мурашек тонут в каплях пота. — Ты такой тёплый, — тихий шепот обжигает краснеющее ухо, а в джинсах всё теснее и жарче. У Чонгука словно в голове кто-то нажал на нужный рычаг, он наконец-то приходит в себя и берёт инициативу в свои руки. Их языки снова сливаются пылком поцелуе, Чонгук подхватывает Тэхёна, а тот закидывает ноги ему за поясницу, цепляясь руками за плечи. Через несколько особо долгих мгновений в поисках кровати, Тэхёна сбрасывают на постель, и пальто резко распахивается цепкими пальцами Чонгука. Он покрывает поцелуями шею, вылизывает адамово яблоко и снова страстно целует в губы, срывая с губ Тэхёна несколько стонов. По венам растекается наслаждение от восхищённых криков ангела.       Чонгук усаживает его на край кровати и стягивает красное бархатное пальто, нечаянно касаясь левого крыла. Тэхён хотел скрыть от младшего свою маленькую слабость, но стон сдержать не удалось, и он сорвался с губ резко и слишком громко. Чонгук мгновенно среагировал и, стянув с него полупрозрачную блузку, перевернул ангела крыльями вверх. Тэхён жалко проскулил от страха, прикусив указательный палец, чтобы не кричать слишком громко. Чонгук тут же припадает губами к чувствительному крылу, как к животворному источнику, покрывая его заботливыми поцелуями, словно клянясь в любви каждому пёрышку. Тэхён извивался под ним, больно закусив палец, и сдержанно постанывая. Второй рукой Чонгук аккуратно массировал правое крыло, для себя отметив, что самые чувствительные места — у основания крыльев, на лопатках. Он пометил их ещё несколькими пятнами–засосами, и перевернул Тэхёна на спину, любуясь проснувшимся и выглядывающим из-под юбки возбуждением своего ангела. Чонгуковы губы снова накрывают губы Тэхёна, на которых осталось совсем немного помады, и язык собственнически овладевает чужим ртом. Парней прервал дверной звонок. Кого могло принести в такое время? Чонгук молился, чтобы это были не его друзья, а то от них избавиться уж точно не получится. Он продолжает целовать Тэхёна, не обращая внимания и на второй звонок, но ангел внезапно его отталкивает и зло смотрит из-подо лба, еле переводя дыхание. Его распухшие от поцелуев губы слегка подрагивали, оголённая грудь медленно вздымалась, а под юбкой выпирал впервые проснувшийся монстр, жаждущий ласки, так что Чонгук был не в состоянии слушать его. — Иди и открой дверь! Всё равно меня никто не увидит.       Тэхён, пожалуй, здесь был прав, но Чонгук попросту не мог понять, как он мог так легко остановиться. А ещё он очень сильно хотел завершить начатое, хоть глазком увидеть Тэхёна-младшего и хоть раз его приласкать. Чонгук понял, что продолжить без желания Тэхёна он не сможет, так что лучше подчиниться. Он поцеловал ангела напоследок и чуть не вышел к двери со стояком. Благо, он во время о нём вспомнил. Бесконечные звонки начинали действовать на нервы, а с проблемой надо было что-то делать. Чонгук, недолго думая, схватывает запястье Тэхёна и подносит руку к своему возбуждению. Он, сцепив зубы, сдержанно стонет, кончая, а Тэхён заливается краской, отлично понимая, что Чонгук кончил именно потому, что это была его рука.       Младший выскочил из комнаты, пытаясь справиться со смешанными эмоциями из-за неловкой ситуации. Не каждый же день встречаешь неожиданного гостя в трусах с эрекцией! За дверью стоит милая девушка в карамельном пальто. Она нежно улыбается тонкими губами, а в глазах дрожит еле заметное стеснение. Но оно мгновенно исчезает, как только в поле зрения пары очаровательных глаз попадает кареглазый шатен. Того кидает в холодный пот, он застывает, словно примерзая к полу. Конечно, ты будешь напуган, когда встретишь на пороге дома свою девушку, в то время как в твоей спальне лежит истинный возлюбленный, ожидающий твоего возвращения и ласки. Естественно, Чонгук не смог бы просто взять и выставить свою девушку за дверь, когда она налетела на него с объятиями. Последнее время они с ней почти не связывались, а всё внимание парня уходило на Тэхёна, так что он и думать перестал о том, что у него есть девушка. Она сразу заподозрила что-то неладное. Девушка нахмурилась, щурясь на Чонгука. — Чонгук, ты что мне изменяешь? Почему от тебя пахнет чужими духами?       Парень матерился про себя. Пусть рано или поздно они должны были расстаться, но он не хотел, чтобы его девушка узнавала об этом вот так. Через полчаса она выбежала из квартиры в слезах, пусть Чонгук просто сказал, что полюбил другого человека. Он не понимал такой реакции. Возможно, раньше он тоже трудно пережил бы разрыв отношений, но сейчас его это мало беспокоило. Важно было вернуться к Тэхёну. Но когда Чонгук забежал в спальню, ангела там не было. Он быстро обо всём догадался и ноги понесли его не балкон. — Ну, знаешь ли, Чонгук, — Тэхён сидел на перилах уже в своей белой рубахе, а от теней, помады и подводки не осталось ни следа, — так мне в душу не плевал ещё никто. Чонгук надолго запомнит это бледное, как небо зимой, лицо и слегка прищуренные, полные злости и обиды глаза. Тэхён медленно разворачивается, последний раз окидывая взглядом младшего, и соскальзывает с балкона, улетая. А Чонгук уже не в силах ничего сделать. Первые мгновения его стопорит, он не может и пальцем двигать, а потом — Тэхён уже так далеко, что ясно различимы только его крылья.       Чонгук зол. Зол на свою бывшую. И в два раза больше зол на себя. Он не представляет своей жизни без Тэхёна, и теперь чувствует только полное опустошение и боль. У него сердце не на месте, а злость приходиться вытеснять алкоголем. Чонгук валяется на полу, глотая слёзы, и понимает, что стало только хуже. Секунды, минуты, часы, недели сливаются воедино, превращаясь в сплошную густую массу, и Чонгук перестаёт считать время. Он уже не заливает рану пивом, потому что так она только сильнее раскрывается, не плачет, не смеётся, улыбается только наигранно, не живёт, а существует и никак не может понять, как одна единственная ошибка могла уничтожить его. Он потерял интерес к жизни, забылся в учёбе. И пусть оценки резко подскочили вверх, счастья от этого было мало... — Я — последний ублюдок! — Прошипел Чонгук, устало накрыв голову руками. Он сидел на холодном балконе и плевать, что можно заболеть. Он уже болен. — Эй, последний ублюдок, или как там тебя? — Чонгук резко поднял голову, услышав знакомый голос. Внутри всё сжалось в преддверии чего-то страшного и волнующего, а лоб покрылся холодным потом от испуга. — Я голоден, приготовь чего-нибудь поесть. — Тэхён встал с балкона, глазами полными безразличия глядя на Чонгука. Только младший мог разглядеть сквозь серую холодную дымку малую долю радости во взгляде. Всё же, Тэхён скучал по нему. Ангел мягко опустился на балкон и направился в квартиру. В последний момент он остановился. — Чонгук, не сиди на полу, а то заболеешь. Несколько секунд он переваривал происходящее, и от заботы Тэхёна внутри становилось всё теплее и слаще. Чонгук внезапно очнулся, когда старший ещё не покинул балкон. — Тэхён, постой. Тот развернулся и несколько раздражённо (Чонгук знал, что эта злость наигранная) спросил: — Чего ещё? Младший улыбнулся, вызывая у Тэхёна лёгкое покалывание в сердце, ибо нельзя с таким холодным видом смотреть на эту лапочку. — Я люблю тебя, Тэхён! Ангел застыл, притворяясь в статую с большими удивлёнными глазами. Тэхён, конечно, знал о чувствах младшего, но не понимал, откуда у него столько смелости о них заявлять в открытую? Тэхён так бы никогда не смог. Он чувствовал, что больше не может обижаться на Чонгука, но только кинул напоследок строгое: — Я сказал тебе встать! Заболеть хочешь? Идиот!       Наверное, Чонгук должен был обидеться, ведь он только что признался в любви, а его в ответ обозвали. Но в этих словах Тэхёна было больше заботы и ласки, чем когда-нибудь, и Чонгук, как бы наивно это не звучало, знал, что идиотом Тэхён назвал его любя.       Через два часа обед был готов, и младший, находясь в отличном настроении, позвал Тэхёна к столу. Они молча ели, пока Чонгук не догадался спросить: — До сих пор на меня обижаешься? Тэхён с набитым ртом зло покосился на младшего, что должно было вызвать у него улыбку до ушей, ведь такого смешного лица Тэхён ещё не делал никогда. Он стал похожим на раздраженного хомяка, у которого внезапно забрали еду. Тэхён кивнул в ответ. — Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — Спросил Чонгук, сдерживая смех. Образ Тэхёна-хомяка до сих пор не выходил из головы. Тот молча проглотил пережеванную пищу и на полном серьёзе сказал, глядя Чонгуку прямо в глаза: — Поцелуй меня. Его глаза всё такие же серые и безразличные, это не похоже на шутку. Чонгук молча просидел какое-то время, ожидая объяснений, но Тэхён не сказал и слова, наблюдая за младшим. Тот потянулся и накрыл дрожащими губами губы Тэхёна. Ему явно не понравилась такая неуверенность Чонгука, так что он сам решил действовать, положил руку на его затылок, притягивая к себе и дал ясно понять, что хочет большего. Напуганный Чонгук не знал, как реагировать, так что безоговорочно отдал свой рот властному языку Тэхёна. — Молчи, — сказал Тэхён, разорвав поцелуй, когда увидел на лице Чонгука довольную и слегка смущённую улыбку. — Иначе я отрежу тебе хрен, и ты не сможешь тайком дрочить на меня в туалете. Чонгук чуть не подавился лапшой. Он подозревал, что Тэхён знает об этом, но не хотел этого обсуждать. Но Чонгук не растерялся: — Боюсь, ты не найдёшь таких больших ножниц. Теперь Тэхён чуть не подавился. — Идиот! Проходит какое-то время и Чонгук продолжает. — Вообще я не об этом. — Тэхён отрывается от еды, поднимая голову. Чонгук вздыхает, проглатывая, и берёт в руку гранённый стакан с водой. — У тебя очень красивые брови. Знаю, что ты их не любишь, но, мне кажется, они тебе очень идут. Ещё у тебя красивые волосы. Большие глаза и добрая приятная улыбка. — Чонгук слегка покраснел, отводя взгляд, как будто это его сейчас засыпали комплиментами, а Тэхён не понимал, к чему он клонит, хоть ему и было приятно. — Я хотел сказать, что тебе не нужна помада и тени, чтобы нравится мне. — Чонгук допивает воду, встаёт и забирает грязную посуду. — В моих глазах ты идеален.       Тэхён потерял дар речи. Краска залила его лицо почти полностью. На самом деле он понимал, что Чонгук любит его таким, какой он есть, но для него оказалось необычайно важным то, что младший сказал это лично ему и вслух. — Я тронут, — единственное и самое лучшее, что он мог сказать сейчас. Тэхён поднялся, отдав посуду Чонгук и вышел из кухни, бросив напоследок тихое "спасибо". Он ещё долго будет думать об этой ситуации и о том, насколько сильно Чонгук привязан к нему.