Wings

— Что это? — Взлохмаченная блондинистая голова только что проснувшегося Тэхёна выглянула из-за плеча Чонгука. — Китайская роза, — торжественно объявил младший, поправляя цветочный горшок и думая, куда бы его лучше поставить. — У нас дома была такая. Я помню, она тебе очень нравилась.       Тэхён обошёл Чонгука, протирая слипающиеся глаза. Картинка перед глазами наконец-то становилась четче, и он мог рассмотреть очередной подарок. Тэхен улыбнулся. Надо же, точно такая, какая была у его родителей! Он до сих пор помнит, как мама Чонгука расхаживала по дому в фартуке и косынке с маленькой бледно-розовой леечкой. Интересно, Чонгук тоже собирается приодеться, прежде чем полить розу или протереть листочки? Подобные мысли вызвали у Тэхёна сдержанный смешок, но Чонгук не обратил внимания. Сегодня на удивление младшего Тэхён настоял на том, чтобы они приготовили ужин вместе. — С-серьёзно? — Спросил Чонгука, как будто действительно думал, что это — шутка. — Я так и понял. — Вздохнул Тэхён. — Не хочешь, — он не успел договорить, как его перебил Чонгук, накрыв кулак своей тёплой ладонью. — Я согласен. Младший предложил приготовить пиццу, а Тэхён не стал возражать. Они вместе пошли в магазин, вместе выбрали продукты и вернулись домой. Всё это время Чонгук буквально светился от радости, и Тэхёну было трудно этого не заметить. Сегодня Чонгук учил Тэхёна чистить картошку. Тот срезал огромные куски плода вместе с кожурой, неумело держа нож в руке, а Чонгук тихо подсмеивался с него, закрыв рот рукой. — Ты чё, блять, ржешь? — Нахмурился Тэхён. — Лучше бы нормально показал, как её чистить! Чонгук молча взял в руки нож и картошку, еле сдерживая смех, и начал чистить овощ, а у Тэхёна ну никак не получалось управлять ножом так же аккуратно и быстро. В итоге половина всей картошки была больше похожа на многогранные камни, да и в размерах значительно уступала гладкой и круглой, которую почистил Чонгук. Всё закончилось тем, что Тэхён чуть не простился со своим пальцем. Младший растерялся, увидев столь глубокую рану. Он пытался успокоить Тэхёна, у которого в тот момент слёзы текли ручьем, а рот не закрывался из-за истерических криков. Чонгук еле утихомирил Тэхёна, когда осталось самое сложное — обработать рану. — Хён, потерпи немного, ладно? — Тот молча кивнул, крепче сжимая руку подопечного. Чонгук мочит кусочек ваты в непонятной для Тэхёна жидкости, обладающей неприятным запахом, из темного пузырька, пока ангел поднимает ладонь младшего и прижимает к лицу, закрывая глаза. Чонгук впервые касается раны и рукой чувствует, как по щекам Тэхёна текут горячие слёзы скорее от испуга, чем от боли.       Он не успевает опомниться, как Чонгук забирает обе руки, закручивая ми пузырьки и убирая их в аптечку, а потом достаёт из кармана платок и начинает заботливо вытирать слёзы Тэхёна. — Сильно болит? — Тихо спрашивает он, вытирая последние капельки. Ангел молча кивает, рассматривая свой палец в пластыре. Чонгук бережно захватывает ладонью дрожащее запястье и подносит руку к лицу, нежно целуя раненый палец. — Так лучше? — Спрашивает он, глядя на Тэхёна исподлобья. — Гораздо, — последний раз всхлипывает ангел, а на его лице появляется мелкий намёк на улыбку.       На самом деле почистить картошку для Тэхёна не составляло никакого труда. Но этот трогательный момент стоил потерянной крови и моря слёз. Тэхён по-прежнему отказывался признаваться в любви Чонгуку, произнести три слова вслух, но не отрицал сам факт.       Как бы то ни было, жареная картошка оказалась невероятно вкусной, и Тэхён для себя отметил её галочкой, добавив в список любимых вкусняшек. После ранения он почти не принимал участие в готовке, а если и делал что-то, то под присмотром Чонгука и его чутким руководством. Они вместе наливали масло в сковородку, когда Чонгук устроился за спиной Тэхёна, накрыв его ладони своими, вместе солили картошку, Тэхён помогал раскатывать тесто, пусть после оба повара и вся кухня был в муке, ему даже удалось порезать колбасу на пиццу и полить её соусом, за что Чонгук, конечно, поблагодарил своего помощника. Пока пицца запекалась, Тэхён успел хорошенько потрепать младшему нервишки тысячью вопросами любопытного ребёнка из разряда "А когда пицца будет готова?", " Почему колбасу режут круглыми ломтиками?", "Почему тесто такое тонкое? " и "Почему сыр трут на тёрке, ведь как бы ты его не порезал, он всё равно расплавится? "       Увидев готовую пиццу в духовке, Тэхён захлопал в ладоши от счастья, как маленький ребёнок, а его глаза засияли как никогда раньше ярко. Доставая пиццу, Чонгук тоже радовался. Но не от того, что отведает блюдо, которое не ел и не готовил достаточно давно, а из-за Тэхёна. Его улыбка, которую лицезреть приходится достаточно редко, радовала Чонгука и заставляла мир вокруг загораться новыми красками.       Они плотно поужинали, после чего младший ушёл в душ, оставив Тэхёна одного в кровати. Чонгук вернулся совсем скоро, когда у ангела уже слипались сонные глаза. Он улёгся в кровать, боясь лишний раз коснуться своего уставшего хомячка. — Спокойной ночи, хён. — Сказал Чонгук, повернувшись на бок. За его спиной послышался тихий шорох, после чего мягкое тело прильнуло к позвоночнику, и тепло растеклось по всей спине. Чонгук вздрагивает, когда по его животу ползут тонкие ручонки Тэхёна. Шея немеет от горячего дыхания, и в ответ он получает тихое: — Спокойной ночи, Гукки^^ — И от этого сонного "Гукки" кидает в холодный пот, лишая Чонгука сна.       Первая неделя пролетает очень быстро. Младший восстанавливается, а его друзья перестают бояться шутить и смеяться рядом с ним, ибо раньше всякая шутка вызывала у Чонгука ужасное раздражение. В институте начались репетиции ко Дню рождения института, и парень принимал участие в мероприятии. Начались напряженные дни для Чонгука. Он всё больше времени тратил на репетиции и всё раньше времени уделял Тэхёну, отчего в их отношениях возникла холодная и глубокая пропасть. Они постоянно были вместе, но очень редко контактировали. Их диалоги часто были короче десяти реплик и заключались только в выборе обеда и ужина в кафе, потому что времени на готовку у Чонгука не было. Тэхён слепо верил в то, что после праздника всё наладится, что он обязательно посмотрит выступление Чонгука, а потом встретит его с букетом цветов. Но нет. Как раз в день праздничного концерта Тэхён должен был отчитаться перед советом архангелов. И он никак не мог сказать об этом Чонгуку. — То есть ты не успеешь? — Тихо спросил младший, прожевывая пресную еду. Тэхён тут же поник, опустив голову. Это был их первый действительно нормальный разговор за столь долгое время и как жаль, что не касался такой неприятной темы. — Скорее всего, нет... Чонгук тяжело вздохнул, тут же прикрыв своё разочарование подбадривающей улыбкой и похлопав Тэхёна по плечу. — Ничего, я попрошу друзей, они на мой телефон снимут, потом посмотришь. Ангел в ответ промолчал.       Следующий день атмосфера между ними ещё сильнее накалилась, когда Чонгуку пришлось пригласить домой свою одногруппницу, чтобы та помогла с учебой, а Тэхён ужасно его ревновал. Он сидел на подоконнике и косо поглядывал на расстегнутый воротник её блузки. Девчонка явно была неравнодушна к Чонгуку, а у Тэхёна сдавали нервы, когда кто-то отнимал у него то, что, чего уж там скрывать, по праву принадлежит ему! — Сучка! — Процедил Тэхён сквозь зубы, когда Чонгук провожал девушку. — Ревнуешь? — Коварно улыбнулся младший, закрывая дверь. Лицо ангела почернело от ревности, а на лбу появились складки от густых нахмуренных бровей. — И что с того, что ревную? Чонгук снисходительно улыбнулся, сгребая Тэхёна в объятья. — Глупенький ангел! Я люблю только тебя. Младшего тут же оттолкнули. — Дурак, отойди от меня, — скривился Тэхён, резво размахивая руками, — от тебя тянет этой сволочью! — Чонгук сразу понял, о ком он говорит. Парень ласково улыбнулся. — А чем от меня, по-твоему, должно пахнуть? Тэхён быстрым шагом подошел к Чонгуку, ткнув пальцем в его солнечное сплетение. — От тебя должно пахнуть мной! — оскалился ангел, впиваясь в излюбленные губы. Руками он поглаживал мягкие щеки, лаская скулы кончиками пальцев. Чонгуку нравился напор Тэхена, он любил, когда ангел вёл себя так властно и собственнически по отношению к нему. — Мм, обожаю тебя, — выдохнул ему в губы Чонгук, а Тэхён только хитро улыбнулся, останавливая губы младшего указательным пальцем. — Впредь будешь думать, прежде чем водить в дом не пойми кого. — И он тут же ловко выскользнул из объятий Чонгука.       В этот раз отчет перед советом Архангелов дался Тэхёну особенно трудно. Пришлось наврать с три короба о том, что сигареты он наколдовал потому, что у Чонгука была глубокая депрессия из-за расставания с девушкой, в магазине не было нужных сигарет, а горе как-то нужно было перекрыть; о том, что тени, тушь, помаду, пальто, духи, блузку, юбку, чулки и туфли он наколдовал, потому что посылка, которую заказал Чонгук через Интернет, застряла на складе и могла не успеть приехать к дате примирительного свидания, которое Чонгук назначил своей девушке, чтобы попросить у неё прощения. В Совете Архангелов уже начали что-то подозревать, но Тэхён во время вернулся к Чонгуку, аргументируя это тем, что у его подопечного сегодня очень важное выступление и не дай Бог он ошибётся! А без помощи ангела-хранителя на подобных мероприятиях — никак. Через двадцать минут Тэхён уже подлетал к залу в Доме Культуры, который их институт, арендовал каждый год под это мероприятие, в нарядном костюме и с букетом белоснежных роз. У него сердце в груди бешено клокотало в необузданном желании вырваться на волю, Тэхён до боли в груди боялся опоздать. Но как только он влетел в зал и нашел свободное место ближе к сцене, свет вдруг погас, и только один прожектор был направлен в самый центр сцены — туда, где скоро появится молодой парень с каштановыми волосами и доброй улыбкой. Весь зал сотнями внимательных глаз наблюдал за одним человеком, но никто кроме единственного Тэхёна не ощущал на себе цепкого взгляда глубоких карих глаз. Его сердце переполнялось детской радостью при виде довольной и самой не наигранной улыбки Чонгука, которая появилась только благодаря Тэхёну.       Парень напевает первые строчки, и у ангела на глаза наворачиваются слёзы. Казалось, что всего несколько дней назад Тэхён впервые спел маленькому Чонгуку эту песню на ночь, а сейчас он, уже двадцатилетний парень, стоит на сцене и поёт её не хуже оригинала. Песня уже доходит до начала второго припева, а Тэхёну только сейчас удаётся успокоить собственные чувства и перестать лить слёзы. Только сейчас он замечает, как пристально, а главное с какой заботой, Чонгук смотрит на него со сцены. Неужели он видел, как Тэхён плакал?       Он встретил Чонгука с букетом цветов у выхода. Парень сразу налетел на Тэхёна, заключая в объятьях и целуя в макушку. — Ты всё-таки пришел? — Спросил радостный Чонгук, наконец-то отпустив старшего. Тот только молча протянул ему букет, слегка замявшись от смущения. — Это тебе. — Щеки Тэхёна стали краснее бархатного занавеса на сцене. — Это было великолепно, Чонгук!       Ангельские глаза необычайно засияли восторгом, подтверждая его слова. Он хотел было ещё кое-что добавить, но его заткнули напористым поцелуем. Этого мгновения Чонгук ждал целых две недели! Ждал, когда наконец-то закончится суета с репетициями, и он сможет гулять с Тэхёном вдвоём, сможет готовить ему и обнимать ночью. Тот в ответ прижался к нему всем телом, зарываясь тонкими пальцами в каштановые волосы, и широко раскрыл рот, давая счастливому Чонгуку полную свободу действий. — Я рад, что ты пришёл, — тихий шепот младшего разрезал свежий зимний воздух острой пикой. Он уложил ладонь на дрожащую щеку Тэхена, всю в мурашках от холода, ещё крепче обнимая его за талию. — Я тоже, — смущенный румянец на щеках невозможно было отличить от румянца, вызванного морозом, так что Тэхён не пытался скрыть смущение, — Гукки^^       Он редко называл его ласковым именем. Только в особо трогательные и важные моменты. В такие, как сейчас. Когда Тэхён не боится уложить голову на Чонгукову шею, охватывая спину руками, не боится его целовать и когда вокруг не слышно ничего кроме сигналов машин и скольжения шин по заснеженному асфальту. — Замёрз? — Тэхён молча помахал головой, щекоча шею Чонгука. — Тогда идём скорее домой. — Он отпускает ангела, поднимая белые розы со снега, и Тэхён морщится и дрожит от холода, внезапно окутавшего тело.       Словно стрела пролетает и следующая неделя. И всё бы хорошо, но Тэхён встаёт ночью и куда-то уходит уже не в по первый раз, а Чонгуку, мерзнущему без любимых объятий и любимого Тэхёна, это ой как не нравится. — Где ты был? — Сонно спрашивает младший, прижимая его к себе. — Не важно, спи. — Прошептал ангел, чмокнув его в подбородок. Тогда Чонгук внезапно вспылил и оттолкнул его, раздраженно хмуря брови. — Тэхён, такое происходит не первый раз, я волнуюсь. — Его глаза набрали немного влаги и сочувствия, а Тэхён, который явно не хотел это обсуждать. — Тебе не о чем волноваться, ты должен доверять своему парню, разве не так вы, люди, говорите? — Он развернулся к нему спиной. — Спокойной ночи.       Голова Чонгука заклинило на фразе "своему парню", легкие, перестав принимать кислород, застыли, а сердце на мгновение перестало биться, падая в желудок, так что дальше он слушать уже не мог. Всё-таки Тэхён знает, как его утихомирить. Чонгук, немного погодя, прижимается к нему сзади, поглаживая живот руками. — Ну, прости меня, хён, — от этого горячего, нежного, тихого и чуть приторного "Хён" в ухе, резко сбивается дыхание, а перед глазами всё плывёт. Чонгук знает Тэхёна не хуже. — Небось, подарок для меня готовил, да? — Хитро усмехаясь ему в плечо, спросил младший. — Завтра ведь День Святого Валентина. Я прав, Тэхён? Тот в ответ ударил его локтём в живот. — А не слишком ли много тебе чести? — Ну, ты же мой па-а-арень, — он нарочно протянул это слово, чтобы насолить Тэхёну, — сам говорил. — Щас, блять, договоришься, и на День Святого Валентина и поцелуя от меня не получишь! — Он даже не думал поворачиваться лицом к Чонгуку, а тот снова обнял его сзади. — Ты никогда не любил проигрывать, — тихо сказал младший, ещё больше раздражая Тэхёна. — Заткнись! — Оскалился ангел, и хотел было ударить его ещё раз, но голос Чонгука прервал его: — А ты меня заткни!       В эту же секунду Тэхён резко разворачивается, захватывая губами губы младшего, и агрессивно терзает языком его рот. Руки Чонгука ползут на его бёдра и мягко надавливают, заставляя сесть чуть выше промежности. — Ах ты ж! — Только и успел вскрикнуть Тэхён, почувствовав что-то твёрдое под задницей, как Чонгук притянул его к себе за ещё одним поцелуем. Младший тут же получил коленом по ранимому месту и простонал от боли, разрывая поцелуй. Тэхён слез с него, укутываясь в одеяло, и повернулся спиной к пострадавшему. — Почему ты такой жестокий? — Проскулил Чонгук, которому было больно даже сидеть. — Я жестокий? — В голосе сзади послышалась нотка насмешки. — Посмотри на часы, Чонгук, уже четырнадцатое февраля. С Днём Святого Валентина! — Младший только горько прохныкал какое-то время, жалуясь на бесчувственность Тэхёна, а потом уснул. "Ты мне так, блять, яйца вообще отдавишь! Я ж для тебя берегу, твою мать. Кто ж, если не я, тебя девственного-то, в конце концов, трахнет, принцесса?"       На День Святого Валентина Чонгук хотел сводить Тэхёна куда-нибудь, так что они пошли в кино на какой-то приключенческий фильм. Удивительно, но даже в этом фильме нашлись сцены, которые пугали Тэхёна. Часто, когда Чонгук смотрел страшилки, он старался закрывать глаза, прячась за подушкой, или не смотреть вообще. А здесь не было ни подушки, ни возможности убежать. Здесь был только Чонгук, на которого можно было забраться и не слезать, пока ужасы на большом экране не закончатся. Потом они долго-долго гуляли по городу. У них наконец-то появилась возможность побыть вдвоём и оба хотели воспользоваться ею. Они бросались снежками и толкали друг друга в сугробы, пока оба полностью не намокли и довольные не вернулись домой под вечер. — Это было круто! — Вскрикнул Тэхён, разуваясь в прихожей. — Спасибо тебе, Чонгук. — Он нежно улыбнулся, отчего его щеки, и так порозовевшие на морозе, как яблоки, слегка раздулись и побагровели. Взмокшие из-за снега волосы прилипли ко лбу небрежными прядями, а в глазах сиял настоящий восторг. — Да не за что, — младший слегка смутился, неловко почесав затылок. Тэхён первый ускользнул вглубь квартиры, оставив Чонгука одного. Тот быстро разделся и бодрым шагом направился в спальню.