Wings

      Этот ангел продолжает его удивлять! Чонгук хотел предложить приготовить ужин вместе, но, как оказалось, сейчас необходимости в этом не было. Около кровати стоял от самый деревянный стол, за которым они отмечали Новый год, на нём была та же белоснежная скатерть, стоял вишнёвый торт с взбитыми сливками, две тарелки с салатом, большая тарелка с тушеной картошкой и мясом, две пустых белых тарелки, начищенных до блеска, две вилки, бутылка вина и два бокала на тоненьких ножках. А рядом стоял смущенный Тэхён, который, очевидно, всё это и затеял.       У Чонгука только рот открылся, намереваясь что-то сказать, как ангел подхватил его руку и потянул за собой. — Садись, давай поужинаем вместе. — Тэхён посмотрел на него ублажающим взглядом, и Чонгук не в силах был отказать. Как только младший сел на кровать, ангел начал накладывать картошку с мясо, а потом досыпал немного салата. — Попробуй, — улыбнулся Тэхён, слегка смущаясь, — я сам готовил… На самом деле скрыть свой сюрприз от вездесущего Чонгука было достаточно трудно. Особенно учитывая то, что готовкой занимается именно он, а значит, в холодильнике еду прятать — не вариант. Тэхёну пришлось организовать нужные условия на балконе, на что пришлось потратить немало усилий и магии. Он готовил ночами, молясь о том, чтобы придурок Чонгук ни о чем не догадался. В последний день он почти раскусил его, но Тэхён смог выкрутиться. — Это невероятно! — Вскрикнул Чонгук, перерывая рассуждения Тэхёна. — Очень вкусно! — Он ярко улыбнулся набитым ртом. Такой вид довольного Чонгука доставлял Тэхёну не меньше радости, чем прохладный дождь в жаркий летний день. Ангел внезапно вспомнил о ещё одном подарке для Чонгука. Он наклонился и поднял небольшую красно-белую коробочку с золотым бантом, стоящую около ног. — Чонгук… Это т-тоже тебе. — Никто раньше не заставлял Тэхёна смущаться так, как он смущается сейчас, как школьник на первом свидании. Чонгук молча взял коробочку из рук Тэхёна, слегка смутившись, и только когда увидел подарок, сказал: — Н-не стоило, Тэхён.       Он держал в руках золотые карманные часы на короткой цепочке. — Открой, — тихо попросил Тэхён, с трепетом в сердце ожидая реакции Чонгука. Крышка со щелчком открылась. Внутри был белоснежный циферблат с аккуратными коричневыми числами под стеклом и гравировка «Jeon Jungkook from his beloved Kim Taehyung, 14.02.18» Чонгук был бесконечно благодарен Тэхёну за этот подарок. Он не мог подобрать нужных слов, все чувства смешались в одну непонятную кучу, и Чонгук не знал, что с этим делать. Хотелось признаться Тэхёну в любви сотню раз, даже этого было бы мало, чтобы выразить его чувства сейчас. — С-спасибо, Тэхён! — Он восторженно прикрыл рот рукой, рассматривая аккуратную гравировку. Чонгук хотел ещё кое-что сказать, но как только он открыл рот, как Тэхён ловко прильнул к его губам, дерзко вторгаясь языком вовнутрь. Чонгук положил часы на стол, двумя руками прижимая ангела к себе. Он разорвал поцелуй, но Тэхён снова впился в вожделенные губы, не давая младшему перевести дыхание. Чонгук только сейчас почувствовал запах собственного одеколона, исходящий от Тэхёна, и сразу всё понял. Чонгук повалил его спиной на постель, зарываясь пальцами в блондинистые волосы. — Ты уверен? — Он на секунду оторвался от губ Тэхёна. — Как никогда, — ответил ангел, еле переводя дыхание. — Люблю тебя, детка, — прошептал Чонгук, обжигая горячим дыханием ухо. Он выцеловывает дорожку по тонкой линии скулы, спускается на шею и оставляет первые засосы на нежной молочной коже под крышесносные стоны Тэхёна. Его густой басистый крик вливается в кожу, проникая глубоко вовнутрь, и джинсы с каждой секундой становятся всё теснее. Он медленно расстёгивает рубашку, запуская руки под ткань, с необузданным желанием приласкать каждый квадратный сантиметр желанного тела. Чонгук трётся промежностью о возбуждение Тэхёна и отчётливо чувствует, как ангелу нравится то, что он делает. Он полностью расстёгивает рубашку, но не спешит её снимать, обводя языком алую пуговку соска, в то время как его рука прокрадывается ко второму и слегка сжимает его, срывая с исцелованых губ очередной гулкий стон. Чонгук наконец-то справляется с рубашкой, чуть не содрав её с крыльев и не порвав. В памяти всплывают картинки с их прошлого раза, который должен был стать первым, тогда Чонгук резко переворачивает Тэхёна на живот и принимается целовать дрожащие лопатки, медленно переходя к крыльям. От усилившихся стонов низкого голоса полностью сносит крышу, и Чонгук готов волком выть от наслаждения.       Он быстро разделывается с ремнём на штанах, ширинкой, а потом резким движением отправляет их прямиком к рубашке, а Тэхён больно закусывает указательный палец, боясь закричать, когда Чонгук проворным языком начал вылизывать возбуждённого Тэхёна-младшего сквозь тонкую ткань боксёров, купленных лично им, пропитывая трусы собственной слюной насквозь, отчего у Тэхёна разум затуманивается, а перед глазами блестящие круги идут. Он дышит рвано, то медленно, то слишком быстро, уже не контролируя громкость и напористость собственных криков. Его наконец-то освобождают от слишком тесных для стояка трусов, и Тэхён начинает жадно глотать воздух, будто ему только что развязали рот. На самом деле ему очень страшно, и Чонгук трудно этого не замечать. Он тянется к подрагивающим губам и нежно целует, как бы успокаивая.       Потом он снова спускается вниз и обводит ствол мокрым языком, останавливаясь сверху и слегка надавливая, Тэхён снова срывается на стон, пока по его телу бегут мурашки. Чонгук, немного погодя, вбирает член в рот полностью, срывая с губ Тэхёна ещё один предательски громкий и довольный стон, от которого у младшего звонит в ушах. От умелого языка Чонгука у Тэхёна немеют ноги, каждую секунду ему кажется, что он уже дошел до пика, но Гук доказывал обратное. Он приласкал каждую набухшую венку, вылизал головку, снова и снова заставляя Тэхёна содрогаться в экстазе и постанывать, извиваясь под ним. Ангел бурно кончает, изливаясь младшему в рот и чувствуя из-за этого некую неловкость. — Ааах, Чонгу-у-ук…       Тэхён облегченно вздыхает, медленно восстанавливая дыхание. Он наконец-то расслабляется, впервые чувствуя невероятную прохладу. Чонгук потянулся и мягко впился в желанные губы, давая ангелу почувствовать вкус собственной спермы. — Хочешь, остановимся? — Тихо спросил он, сжав кулак Тэхёна. Тот только потёрся носом о его щеку, горячо шепча на ухо: — Не хочу только потому, что это — ты, Гукки, — Чонгука снова накрывает волной удовольствия, и он неожиданно кончает с гулким стоном. Парень тут же переворачивает ангела спиной вверх, поглаживая позвонки, слегка приподнял бёдра Тэхёна и мягко надавил на поясницу, заставляя согнуться в сексуальном прогибе. — Детка, потерпи чуть-чуть, сейчас может быть немного больно, — прошептал Чонгук, наклоняясь к его уху. Тэхён слегка дрогнул, боясь упасть, но доверился младшему. Ему пришлось немного поразмыслить, что же использовать вместо смазки, прежде чем догадался взять взбитые сливки. Он осторожно ввёл один палец, придерживая мягкую половинку. Тэхён слегка поёжился, стиснув зубы. Чонгук медленно ввёл второй палец, а затем и третий, начиная плавными движениями растягивать узкий проход под напряженное пыхтение Тэхёна.       Ещё немного повозившись, Чонгук вытаскивает все три пальца, ещё шире расставляя дрожащие ноги. Он какое-то время любуется сжимающейся дырочкой и понимает, что медлить нельзя. Тэхён только тяжело дышит, кусая подушку, и резко вскрикивает, когда обмазанный кремом член Чонгука входит наполовину. Он медленно двигается, давая Тэхёну привыкнуть к новым ощущениям. — Больно, Чонгу-у-ук! — Скулит ангел, ещё глубже зарываясь в подушку. — Потерпи, малыш, прошу, — шепчет Чонгук в полутьме, двигаясь чуть быстрее, — должно стать приятнее. Как он может быть спокойным, когда его любимого буквально разрывает изнутри? Глупо верить, что боль может смениться наслаждением. Вот и Тэхён не верит. Паника охватывает его почти полностью к тому моменту, как он действительно начинает получать удовольствие, которое вскоре полностью перекрывает колющую боль. — А-ах, Гукки, — выстанывает он в подушку, — прошу, быстрее… Тэхён не может обуздать внезапно ударившие в голову искры, его рука сама тянется к члену, но Чонгук, делая глубокий толчок, мощным ударом попадает в простату, заставляя Тэхёна простонать громче обычного, заливаясь краской ещё больше. Чонгук сам хочет заставить его кончить. — Нет-нет-нет, нельзя, детка, — шепчет он слишком приторно, так, что у Тэхёна от сладости горчит во рту, а температура вокруг подскакивает ещё на несколько градусов, — не сейчас. В наказание Чонгук делает ещё несколько особо глубоких и метких толчков, вдалбливая Тэхёна в кровать. — А-ах, Ч-чонгук! Ускорься, умоляю… Он уже не в силах справляться с собственными желаниями, у него немеют руки от безумного вожделения, а ноги — от быстрых толчков. Тогда младший немного замедляется, беря в руки телефон. — Назови меня папочкой, и скажи, что я хорошо тебя трахаю. — Прошептал Чонгук ему на ухо, опекая горячим дыханием. — Ты придурок? — В то же мгновение вскрикнул Тэхён. Младший ответил несколькими внушительными толчками, отчего у ангела полностью сносит крышу, и он молча повинуется, осознав безвыходность ситуации. — Гу-укки, т-ты… Ты так хорош… — Процедил он сквозь зубы, тяжело дыша. — Не расслышал, крошка, можешь повторить? — Слащавым голосом вывел Чонгук, довольствуясь собственной властью. — Ещё раз назовёшь меня так, — зло бурчал Тэхён, — я точно тебе хуй оторву, ублюдок! — Что ты там бормочешь, крошка? — С наигранной лаской спрашивает Чонгук, который всё прекрасно слышал, пока Тэхён взрывается от злости, не в силах достойно ответить. — Всего одна фраза, малыш, и я тебя дотрахаю. Ангел тяжело хмыкает и, кажется, что из его носа сейчас пойдёт пар. Он переступает через себя, мысленно проклиная Чонгука, и выдаёт: — П-папочка, ты так хорош, выеби меня поскорее. Довольный Чонгук аккуратно забирает телефон, на котором только что была включена аудиозапись, от Тэхёна, пока тот, не понимая, почему подопечный медлит, начинает на него орать: — Тебе, сука, нравится, когда я тебя хвалю? — Он подумал, что Чонгук не начал действовать, потому что ему этого мало. Тэхёну уже нечего терять. — Так знай, блять, что сосёшь ты охуительно! И ебёшь также! Ты просто офигенно целуешься, а хуй у тебя размером с кабачок, и я, блять, не понимаю, как тебя такого распрекрасного на мальчиков потянуло, когда за тобой девки толпами должны бегать! — Он быстро хватал ртом воздух, выговорившись. Чонгук только наклонился к его уху, свободной рукой поглаживая дрожащее бедро, и тихо, без лукавства сказал: — Не на мальчиков, а на тебя, детка. Чонгук сразу начинает с быстрого темпа, вдавливая Тэхёна в постель, слыша громкий стон, звучащий песней для младшего под аккомпанемент скрипов кровати. Через минуту Тэхёна кончает, а за ним изливается и Чонгук, сраженный глубоким стоном ангела. — Ну, как тебе? — Спрашивает парень, укрыв обоих одеялом. Тэхён только молча прижимается к вспотевшему телу, пряча лицо в шее Чонгука. Он тихо вздыхает и шепчет слегка охрипшим голосом: — Слишком хорошо, чтобы об этом говорить. Папочка справился на отлично, — говорит он, заводя руку за его спину и прижимаясь максимально близко. Тэхён, которого сегодня хорошенько поимели, уснул почти сразу, а Чонгуку не спалось ещё достаточно долго.