Wings

      На самом деле на третьи сутки почему-то стало гораздо легче. Мороза словно и не было, постепенно пропадали голод и жажда. Чонгук почувствовал невероятный прилив сил. Надо же, это действительно работает! Ровно через трое суток он вышел из пещеры на белый свет. Солнце уже давно закатилось за горизонт, так что свет оказался совсем не белым. — Как ты? — С улыбкой на лице спросил Юнги, который отлично понимал, что с младшим всё в полном порядке. — Хах, отлично, — улыбнулся в ответ Чонгук, радуясь, что все его страдания окупились.       До казни Тэхёна оставался один день, а у Чонгука впереди оставалось последнее испытание. На этот раз они ушли достаточно далеко от дома. Петляли тихими переулками, отдаляясь от цивилизации, долго шли. Дома постепенно исчезли, а линии обочин стёрлись. Вскоре перед ними раскинулся на первый взгляд небольшой лесок. Но чем глубже они в него входили, тем больше он казался. Чонгук считал своим долгом изучить каждый листочек первого попавшегося дерева, его шея, казалось, поворачивалась на все триста шестьдесят градусов, а глаза, не моргнувшие не разу, стали суше Сахары и, конечно, адски пекли. На этот раз Чонгука снова оставили без верхней одежды, но он не обращал на это совершенно никакого внимания. Закалённое тело уже не чувствовало того холода, от которого раньше его как минимум бросало в дрожь, и зуб на зуб не попадал.       Юнги шагал довольно и размашисто. Этот парень, хоть и туповат немного, но всё же его ученик, и эта закалка — результат его же издевательств, одно из которых, кстати, вот-вот начнётся. Садист в Юнги улыбался с бешенным блеском в глазах и по-детски хлопал в ладоши. Ну как тут не радоваться? — Ты должен выбраться из этого леса любым способом. — На лице Юнги расцвел довольный оскал. Ошарашенный Чонгук, краем уха услышав фразу, обернулся, но позади него уже никого не было. — Удачи! — Эхом разнеслось по всему лесу, и довольных смех больно врезался Чонгуку в барабанные перепонки. Сейчас в его голове работала одна единственная четкая установка: выбраться отсюда меньше, чем за двадцать четыре часа. Только так он смог бы успеть спасти Тэхёна. У него не было времени на действия, а на раздумья — и подавно. Излишнее любопытство Чонгука ни к чему хорошему не привело. Из-за того, что всю дорогу он внимательно изучал окружающую среду, которую теперь всем сердцем проклинал, путь назад напрочь забылся. Выход был один — бежать. Бежать, стирая ноги в пыль, по старым корням деревьев и спотыкаться о камни, сбивая пальцы в кровь. Чонгук, собственно, так и поступил. Он остановился только тогда, когда колени в нарочно проделанных дырках, несколько раз разбивались и кровь на них успевала засохнуть свекольной коркой, а потом снова начинала течь; когда дизайнерские джинсы тёмного синего цвета стали болотными от постоянных падений на траву, а по щекам от боли текли слёзы. Он просто упал в грязь на четвереньки, не в состоянии даже утереть слёзы. Сквозь густую рощу не было видно совершенно ничего, Чонгук понятия не имел о том, который сейчас час, но его убивало осознание того, что с каждой секундой приближается возможная смерть его возлюбленного. Он падает на землю, лицом в болото, понимая, что сил нет и пальцем пошевелить. — Нет! — рычит он, резко подскакивая на ноги. Прошло уже около десяти бесконечных часов, за которые Чонгук несколько раз умирает и возрождается. Его рубашка почти полностью порвалась и теперь больше походила на половую тряпку, чем на предмет одежды. Солнце уже давно взошло, но Чонгука это никак не радовало. Он бы с радостью остановил его и собственными руками запихнул бы обратно за небосклон, если бы таким образом можно было бы вернуть улетевшее время. Чонгук бежит, уже ничего не видя впереди, когда горло полностью пересохло, а желудок скрутило тугим узлом. Он бежит и так и не замечает, как почва под ногами внезапно куда-то пропадает. И вот он уже не бежит, а летит с высоченного обрыва, а рядом с ним откуда не возьмись появляется Юнги. — Твою мать, я умру! — Во всё горло орёт Чонгук, страшась разбиться в лепёшку. — Ты не упадёшь, если полетишь. — Вполне спокойно говорит Юнги. За его спиной внезапно вырастают пушистые крылья и он тут же взлетает вверх, оставляя Чонгука погибать в одиночку. Он смотрит вниз, пытаясь трезво оценить ситуацию. Но как ты, блять, сможешь нормально, думать, когда вот-вот расшибёшься об землю. Тем не менее он собирает свой раздолбанный и уставший за семнадцать часов разум, вспомнив о главной цели, и концентрируется на том, чтобы, о боже, вырастить себе крылья за пять секунд. Он не верит, но у него чудом это выходит. До земли остаётся все лишь девять метров, как вдруг Чонгук резко взлетает вверх, будто у него крылья с самого рождения. — Отлично. Ты готов. — Усмехнулся Юнги, окидывая парня довольным взглядом. Он мотнул головой в сторону и улетел прочь, а Чонгук подался за ним. Первое впечатление от полёта невероятно.       Всё тело обдаёт лёгенький ветерок, похожий на воздушную сладкую вату, которая мягко обволакивает Чонгука. Проходит совсем немного времени, и они оказываются на заднем дворе дома Юнги. Здесь повсюду растаявший снег, болото и грязь, так что ярко-голубой портал среди всего этого выглядит как-то неестественно и некрасиво. — Уже? — Сухо спрашивает Чонгук, оттого что пересохло в горле. Он стоит перед чем-то неизведанным и невиданным, отчего сердце сжимается в тугой комок. Но ведь там его ждёт Тэхён. — Да, поспеши. — Ухмыльнулся Юнги, скрестив руки на груди. Его крылья в то же мгновение исчезли. Чонгук сделал первый дрожащий шажок и его бросило в холод. А рад ли Тэхён будет его видеть? Может, он действительно его ненавидит? Этот вопрос заставил Чонгука на несколько мгновений выпасть из реальности. Нет — уверял он себя — он четко видел в холоде ангельских глаз помимо обиды и злости тяжелую тоску. Но сомнения не покидали его. В последний момент Чонгук, отмахнувшись от всего рукой, решил, что даже его любви больше, чем достаточно, для того, чтобы решиться вернуть Тэхёна. Он смело шагает вперёд, одной ногой уже оказываясь в неизвестном измерении, и с серьёзнейшим выражением лица с головой ныряет в портал.       Чонгук видит перед собой огромный город, а под собой — мягкое облако и страшится, как бы не провалится. Но нет, эта воздушная вата оказывается гораздо прочнее, чем кажется. Он несколько раз нарочно топает ногой и только тогда осмеливается сделать первые шаги. Его немного смущает его внешний вид. Мокрые грязные волосы прилипли к вспотевшему лбу, от белой рубашки остались только серые тряпки в дырочку, а из джинсов можно воду выжимать. Ангелы, вон, все красивые ходят, в чистых белых одеждах, опрятные. Чонгука бы сразу вычислили. Он немного поразмыслил, и решил, что, наверное, раз у него теперь есть крылья и он теперь типа ангел, почему бы не попробовать наколдовать себе одежду и прическу? Он ведь ещё не знает, что дают ему эти крылья.       Тогда Чонгук хорошенько напрягся и минуты через три упорных стараний у него наконец-то получилось привести себя в порядок. Довольный и, самое главное, опрятный, он весело пошагал в сторону города. Первое впечатление о городе у Чонгука сложилось достаточно приятное. Конечно, где же он ещё смог бы увидеть так много Тэхёноподбных существ? Это всё напомнило Чонгуку о самом Тэхёне и от хорошего настроения не осталось и следа. Его взгляд пал на большое здание на вершине холма в самом центре города. Чонгук подумал, что это, должно быть, и есть то место, где заседает этот придурковатый Совет архангелов, который он ненавидел всем сердцем, и в душе он сразу загорелся желанием уничтожить это здание, не оставив от него и кирпичика.       Тем не менее, нужно было раздобыть достаточно информации, прежде чем принимать какие-то решения. Поэтому Чонгук направился в ближайший бар. Он сел на первый попавшийся стул у барной стойки. Надо же, всё совершенно так же, как и у людей. — Горячие новости! — В помещение влетел продавец газет. — Казнь его Величества принца Кима сегодня в четыре вечера на Холме грешников! Газеты волшебным образом разлетелись по всему бару, а сам ангел в ту же секунду вылетел из помещения. Чонгуку в руки как раз попал один экземпляр. Ручка стеклянной кружки потрескалась под давлением руки озлобленного Чонгука, когда глаза нашли в тексте фразу «был осквернён своим подопечным Чон Чонгуком». Давненько его так не выводили из себя. Измены, ссоры, драки — это одно. Но Чонгука не то что обвинили не пойми в чём на ровном месте, его обвинили в том, что он любил. Естественно, он был не в себе после такого. Чонгуку захотелось собственно встретиться с автором статьи и своими же руками свернуть ему шею, а потом проделать тоже самое со всеми, кто поддерживает это мнение. — Ублюдки, — прошипел Чонгук в стеклянную кружку, делая ещё один глоток безалкогольного. Осталось только выяснить, где находится тюрьма. Чонгук камня на камне от неё не оставит. Его взгляд падает на настенные часы и он ужасается. До казни осталось два часа. Чонгук, распихивая толпу, вылетает из бара. У него не так уж и много времени, чтобы найти эту тюрьму, а уж тем более Тэхёна в ней. Но он резко тормозит, приметив в толпе знакомый силуэт. Чонгук хватается за её руку и тянет на себя. — Что ты тут, — она не успевает и договорить, как парень закрывает ей рот ладонью. — Я пришел спасти Тэхёна, — слегка нахмурив брови, строго говорит Чонгук и отпускает рот Суёнг. Девушка удивлённо на него смотрит, и он где-то в глубине души радуется тому, что Тэхён между им и этой красоткой выбрал его.       Суёнг, кажется, не верит в услышанное. Она ошарашенно молчит, тогда вопрос задаёт Чонгук. — Где тюрьма, в которой держат Тэхёна? Девушке резко приходит осознание ситуации. — Ну-у, так как он принц, не думаю, что его будут держать в тюрьме. — Задумалась Суёнг. Он наклонилась слегка вперёд и прошептала. — Я слышала, что его держат при дворце под усиленной охраной. Но… Я знаю, как тебе туда попасть… — Дяденька. — Ласково улыбнулась Суёнг. Не найдётся ли у вас работки для моего друга? — Она положила руки на плечи Чонгука. Высокий и полноватый господин в белом кителе скептическим взглядом окинул юношу. — Он вроде неплохо готовит… После нескольких минут раздумий Чонгук наконец-то получил добро. Радость можно было не скрывать, пусть он и радовался не оттого, что будет работать во дворце.       Чонгук готовил с удовольствием. Он давно не готовил для своего Тэхёна, так что не мог упустить шанс. Суп с фрикадельками и тушеная картошка в соусе с мясом. Шеф-повар недовольно выгнул бровь, но Чонгук уверил его, что если ему разрешат преподнести блюда его величеству, то тот расплачется от счастья, что ему пришлось отведать столь вкусные блюда. Тем не менее на попытку шефа продегустировать их, Чонгук холодно отрезал: — Я готовил не для вас, а для принца Кима. — И гордо пошел в королевские палаты. Он никогда бы не подумал, что Тэхён может жить среди такой роскоши.       Слегка замявшись у двери, Чонгук неуверенно стучится. Он не мог поверить, что там, внутри его ждёт тот самый Тэхён, мягкий, заботливый и любимый. Вслед за стуком торопливо прозвучало «входите», и Чонгук теперь наверняка уверился в том, что Тэхён действительно за дверью. Он заходит в комнату и поднос с тарелками чуть не падает с его рук. Тэхён сидит на большом подоконнике, поджав ноги под себя и укутавшись в собственные крылья. — Не голоден. Я не буду есть. — Ваше Величество, вы уверены? — Мягко улыбнувшись, спросил Чонгук и услышал, как сердце Тэхёна ухнуло куда-то вниз. Пока желудочный сок не спеша растворял сердечко ангела, в голову медленно приходило осознание ситуации. Чонгук тем временем поставил поднос на стол и сделал шаг назад. — Ч-чонгук? — Тихо спросил Тэхён заплаканным голосом. С каждой секундой в глазах собиралось всё больше жидкости и казалось, что вот-вот и они лопнут из-за большого количества воды. — Ч-что ты здесь делаешь? — Я собираюсь вернуть тебя домой. — По-доброму и, как всегда, с заботой улыбнулся Чонгук, и Тэхёну от этой улыбки стало тошно. Больно. Просто Тэхён сам отлично знал, что сбежать от наказания невозможно. Он бы не смог снова сказать младшему, что ненавидит его, тогда не выдержало сердце ангела. Но и принять его он тоже не мог. Неужели Чонгук не понимает, что всё кончено? — А разве это — не мой дом? — Лицо Тэхёна не выражает не единой эмоции, что настораживает Чонгука. Но он только мягко улыбается. — Глупый. Дома тебя любят. Дома тебя не хотят сжечь на костре и принимают таким, какой ты есть. У Тэхёна от страха дрожат даже крылья, он боится разреветься перед Чонгуком. Тогда младший протягивает ему руку и тихо спрашивает: — Идём?       И Тэхён соглашается. Чонгук быстро подхватывает его на руки и вылетает из окна. У Тэхёна всё внутри сжимается от страха, и сам он сворачивается клубочком в заботливых руках Чонгука. Дрожит, боится, хоть и знает, что никакое оружие ангелов не может причинить вреда человеку. Чонгук летит быстро, максимально быстро, и ангелы уже начинают за ним гнаться. Он летит настолько быстро, что чувствует тепло в крыльях, и ему кажется, что они уже воспламенились. Тэхёну хорошо и очень-очень плохо. Он знает, что если их поймают, то смерть ждёт обоих, а если не поймают… То Тэхёна всё равно заберут силой. И Чонгук уже ничего не сможет сделать.       Ангел молча прижимался лицом к груди парня. Он слышал бешеный стук истерзанного сердца, и страх почти полностью им овладевал. В них уже выстрелили, наверное, раз двадцать точно. Но Чонгуку было всё не почём. Он ведь человек. Если бы такая пуля попала в Тэхёна, проблем было бы гораздо больше.       У Чонгука уже выгорали крылья, каждый сантиметр горящей кожи приходился ужасной болью. Юнги не предупреждал, что терять крылья будет аж так больно, но Чонгук готов был стерпеть многое. Один из ангелов почти их догнал, но Чонгук, использовав остаток сил, ускорился и в последнее мгновение они оказались на заднем дворе дома Юнги. Чонгук отлетает в сторону в полном изнеможении. Его крылья полностью выгорели, а на спине навсегда остались два кровавых шрама, которые ещё долгие годы будут напоминать ему об этом случае.       Тэхёна же отбросило в другую сторону. Он схватился почти сразу, когда понял, что Чонгук потерял сознание. Его крылья промокли насквозь и теперь огромным грузом болтались за спиной. Весь испачканный в грязи, он подбегает к возлюбленному. — Чонгук! — Трепетно зовёт его ангел. Тихо-тихо, боясь, что от вибраций голоса с ресниц соскользнет слеза. Теперь очередь Тэхёна носить его на руках. Чонгуку повезло гораздо меньше. Даже его волосы были полностью в болоте и от былого блестящего каштанового блеска не осталось и следа. — Гук-кии… — Шепчет Тэхён. В этом слове слишком много боли. Он ступает медленно, боясь подскользнуться и выронить своё запачканное счастье. — Гукки, я люблю тебя, слышишь? — Спросил Тэхён, наклоняясь совсем близко к взлохмаченной грязной макушке. Но Чонгук не слышал. Не слышал и Юнги, который плёлся за ним, уже давно закрыв портал. Держать портал открытым всё это время было довольно не просто, так что он тоже вымотался.       Тэхён бережно уложил тело на постель и медленно начал стягивать с него грязную рубаху. Чонгук никак не реагировал. Его бледное лицо заставляло сердце Тэхёна катиться в пятки. Его Чонгук… Его всегда счастливый и краснощекий Чонгук сейчас лежал и, казалось, совсем не дышал. Но он жив.       Тэхён никогда не думал, что Чонгук может дать слабину. Он не мог представить его себе, прикованного к постели из-за простуды. Он почти ни разу не видел, как тот плакал. А теперь… Теперь былого Чонгука было не узнать. Нет-нет, Тэхён отказывался верить в то, что из-за него пострадал его подопечный. Нет, Чонгук пострадал из-за Юнги. Да, из-за него! — Юнги, блять! — Оскалился Тэхён. — Как ты мог позволить ему отправиться меня спасать? Ты же отлично знал, чем это всё закончится! Парень, ясно понимающий, что его обвиняют без причины, посмотрел на лежащего Чонгука, и спокойно ответил: — Ты ли не знал, чем это закончится? Одна его фраза заставила Тэхёна заткнуться. Юнги ведь прав. Во всём виноват сам Тэхён. Это он пошел на поводу у Чонгука, это он позволил ему влюбиться, это он позволил пострадать им обоим. Тэхён причинил ему слишком много вреда. Тэхёну лучше уйти. Он уйдёт, и Чонгуку больше не будет так больно.       Ангел вкладывает в каждое своё движение остатки души по кусочку на каждое. Он заботливо и с особой аккуратностью обрабатывает раны и бинтует их, вспоминая, как Чонгук делал почти тоже самое. Влажными салфетками он протирает всё тело от кончиков волос до самых пят. Юнги предлагает помощь, но после сокрушительного взгляда Тэхёна понимает, что помощь здесь не нужна. Тэхён уже понимает, что эти касания — последние.       И он ждёт. Долго ждёт, когда Чонгук проснётся. Проходит много времени, но Тэхён точно не знает, сколько. Он уже морально готов. Веренее, он думал так до того, как Чонгук очнулся. — Т-тэхён? — У парня голос хриплый и дрожит. Он заболел. — С тобой всё в порядке? — В горло Чонгука, будто колючую розу засунули, — дерёт ужасно. Тэхён мысленно умирает и закусывает губу, в преддверии ужасного. — Какого черта, Чонгук?! — Внезапно оскалился он. — Ты, блять, чем думал, когда шел туда? Парень, честно говоря, ждал совсем другой реакции. — Я, вообще-то, ради тебя это делал, — нахмурился Чонгук, ещё мало что соображая. — Ты понимаешь, что если бы нас словили, то потом убили бы и тебя! Как можно быть таким легкомысленным? Эта реплика разозлила Чонгука ещё больше. Как Тэхён может быть таким эгоистом? — Да если бы не я, ты бы умер! — В порыве гнева прорычал Чонгук. Но у Тэхёна нашелся аргумент, которым он заставил младшего замолчать в оцепенении. — А может я и хотел умереть! И Чонгук замолкает. Это правда? Тэхён действительно хотел умереть? — Просто, — немного утихомирившись, продолжил ангел, — а ради кого мне жить? Родителей у меня нет, братьев или сестёр тоже, нет друзей… — А я? — Тихо спросил Чонгук, когда от былого злобного блеска в глазах не осталось и капли. — Неужели Я для тебя ничего не значу? Сердце Тэхёна уже не выдерживало этого грустного тяжелого взгляда шоколадных глаз. — Ч-чонгук… Пойми, мы бы всё равно не смогли бы быть вместе. — Он подался вперёд и мягко, почти невесомо, чмокнул его в щеку. — Чонгук, прости. — Парень смотрел на него с недоумением, и этот растерянный взгляд резал сердце Тэхёна на кусочки. — И прощай. — Ангел медленно растворился в воздухе.

Но разминуться мы не могли В открытом море наверно Мы долго строили корабли, Чтоб их разбить мгновенно Мы долго строили корабли, Чтоб их разбить мгновенно.

Первые секунды Чонгук не понимал, что произошло. Только что перед ним сидел целый и невредимый Тэхён, а теперь его нет. Как так? — А. Он на мгновение умолк, а потом громко закричал на весь дом. Тэхён исчез? Но что Чонгук сделал не так? Он ведь спас его, он вернул его себе. Неужели этого было мало? И они ведь были счастливы вместе, точно счастливы. Но Тэхён ушел. Ушел навсегда. Чонгук не знал, что именно сейчас испытывает. Просто вакуум в душе, полное опустошение и глухая боль.