Wings

      Сегодня Суёнг просыпается рано. Она поздно легла, а потому выспалась. Конечно, Юнги не мог допустить, чтобы девушка узнала о том, как вчера вечером жалась к нему, так что он встал гораздо раньше. Когда Суёнг вышла на улицу, Юнги сидел во дворе на лавочке, затягиваясь сигаретой. Рядом стояла чашка с горячим кофе. — Доброе утро, — зевнула девушка и присела рядом с ним, пытаясь как-то справится с растрёпанными волосами. Она делала вид, что не замечала, как пристально Юнги за ней следит. Проходит минута, он делает глоток из чашки горячего напитка, и тихо выдыхает: — Красивые серёжки. Суёнг живёт здесь уже четвёртый день, но неужели Юнги только сейчас заметил её серьги? Удивительно, что он вообще об этом сказал. Откровенно говоря, Суёнг была о Юнги немного другого мнения. Думала, что он не имеет почти никаких чувств, кроме любви к своим детям. Но теперь… Она начинала задумываться о том, что, наверное, он всё-таки не такой уж и плохой человек.       В ответ Суёнг не сказала ничего, и Юнги уже начинал жалеть о том, что всё-таки сделал ей комплимент. А может, она просто не услышала? В любом случае второй раз он повторять не будет.       Когда Марк с Элизабет вернулись домой, Суёнг предложила посадить цветы на клумбе, и дети согласились. Через полчаса перед домом уже красовался десяток петуний и роз разных видов. Фиолетовые и белые бархатные лепестки на коротких светло-салатовых ножках стояли здесь так уверенно, что можно было подумать, что они растут на этой клумбе не первый год. Мастерская работа. Как раз в этот момент, когда Суёнг довольная окидывала взглядом проделанную работу, из дома вышел Юнги с каким-то большим пакетом с очередным заказом. — Эй, Юнги! — Окликнула его девушка, маша рукой. Снова эта милая улыбка, и Юнги почему-то чувствует себя подавленным. — Взгляни, как хорошо получилось.       Он только молча посмотрел в её сторону и вышел из двора. Суёнг слегка расстроилась и могла бы подумать, что Юнги чем-то обижен, если бы Элизабет не сказала: — Не обижайся. Он редко говорит, когда ему что-то действительно нравится. Суёнг только хмыкнула, продолжая смотреть в сторону закрытой калитки, за которой только что исчез Юнги. Ну да, он ничего не сказал, когда она прибралась в доме, а цветы, наверное, не стоят и грамма внимания этого парня. Но случай сегодня утром, когда он сказал, что у неё красивые серёжки… Ещё недавно Суёнг считала, что она с каждым днём всё лучше понимает Юнги и его мысли, но теперь она убедилась в обратном. Чем дальше, тем больше она путается в догадках. Кто же всё-таки такой этот Юнги?       На следующий день он решился впервые за очень долгое время приготовить завтрак. Суёнг отметила для себя ещё один плюсик в колоночку хороших дел Юнги. Тем более что завтрак ей понравился. — Суёнг? — Тянет Юнги, и из соседней комнаты раздаётся громкое «что?» — Иди сюда. И девушку подбегает к нему. — Ты не брала плюшевую игрушку, которая здесь лежала? — Речь шла о маленькой игрушке то ли жабы, то ли медведя, которого когда-то из подручных материалов сшила Элизабет на День рождения Юнги.       Суёнг, недолго думая, вспоминает о непонятной мягонькой подушечке, которая здесь лежала, и понимает, что она выкинула её во время уборки, посчитав хламом. Врать она даже и не думала, так что, опустив голову, всё же призналась: — Я… Выбросила её, когда убиралась… Прости, Юнги… Парень за долю секунды меняется в лице. — Ты, блять, чем думала? — Оскалился он, становясь страшнее атомной бомбы. — Неужели нельзя было спросить? Дура, блять! — На этом Юнги внезапно успокаивается и отворачивается в сторону. Он видит в зеркальной стенке серванта злое лицо, и понимает, что погорячился. А ещё он видит, что место рядом, на котором стояла Суёнг пустое. — Бляяя, — шипит Юнги, срывается с места и вылетает из комнаты. Она не могла далеко уйти. — Суёнг… После недолгих поисков он нашел её на заднем дворе. Мысль о том, что ему придётся извиняться, сверлила голову. Юнги не извинялся почти никогда и не перед кем.       Он положил руку на её плечо и дрогнул от того, насколько оно холодное. — Суёнг, — снова зовёт парень тихо, а она только отталкивает руку. — Чёрт, — ещё тише шипит Юнги. — Суёнг, ну прости, — он уже полностью осознал свою вину, но уши Суёнг будто ватой забились. Юнги злиться. Злиться на себя. Но не может отступить. Тогда он опускается на колени, и обвивает руками голень девушки, прижимаясь лбом к ноге. — Суёнг, не обижайся, прошу.       На самом деле она не могла долго обижаться на Юнги. Он был для неё неразгаданной тайной, интерес к которой возрастал с каждым днём. И Суёнг простила его уже тогда, когда он просто попросил прощения. Потому что она любит его. И этот интерес к его особе был совсем непростым интересом.       На следующий день Суёнг взялась делать уроки вместе с младшими, дабы хоть как-то загладить свою вину. Пусть формально она получила прощение, но неприятный осадок всё равно остался. Погрызенная ручка отбивает такт по столу, а голова уже гудит от обычной задачки для шестого класса. По коридору проходит Юнги, украдкой заглядывает в комнату и останавливается. Любуется и боится издать любой звук, чтобы не нарушить эту семейную идиллию. — А папа сказал, что любит тебя, — улыбается Элизабет, когда они с Суёнг остаются вдвоём на кухне. — Правда что ли? — Смеётся девушка, слегка краснея. Вряд ли это — правда, но Суёнг нравился факт того, что Элизабет так думает. — Да-да, — улыбнулась девочка, — я не вру. Девушка только смущенно улыбается, мысленно смеясь. Ей не верится, но она хотела бы поверить в это. — Ну, это же естественно, — улыбнулась Суёнг. Она так правдоподобно врала, что сама готова была поверить в ложь. — Папа должен любить маму, разве нет? Девушка по наивности души действительно верила словам девочке. — А ты любишь папу? — Тихо шепчет Элизабет, пока Суёнг летает в облаках. — Люблю, — мечтательно произносит она. Её взгляд направлен в светлый потолок, хотя сама она мыслями до сих пор где-то на небе. Закончив с уроками, уставшая Суёнг решила немного вздремнуть в спальне. По дороге в комнату она встретила Юнги. Впервые за пять дней, которые девушка живёт в этом доме, она видит Юнги не в обычной мешковатой футболке и чёрных штанах. Ей безумно нравился этот бархатного карамельного цвета свитер и тёмно-зелёные джинсы. Заприметив его ещё издалека, пораженная красотой возлюбленного, она слишком засмотрелась и упала на ровном месте. Вернее упала бы, если бы Юнги в ту же секунду мягко не подхватил её заботливыми руками. — Не ушиблась, — ласково улыбнулся он так, как ещё никогда не улыбался, — малыш?       Суёнг краснеет до невозможного и тут же поднимается, округляя глаза: — Ч-что ты сказал? — Она не могла поверить в услышанное. Юнги только загадочно улыбнулся, одаряя её нежным взглядом. Сегодня он в удивительно хорошем настроении. — Смотри под ноги, глупая, — и он ушел, оставив как никогда удивлённую и напуганную Суёнг одну перед дверью. Она совершенно ничего не понимает! Юнги меняется слишком резко и часто и до сих пор остаётся для Суёнг огромной загадкой. кой.