Барабашка

— Что? Тэхён стоит, открыв рот, и просто не знает, как реагировать. С чего бы вдруг Чонгук сам захотел поговорить с каким-то там раздражающим барабашкой? Тем более — серьезно. — То. Говорю, что прямо сейчас мы вернёмся в квартиру. Чонгук ждёт тебя, — Юнги тянет свои руки к Киму, но тот отскакивает назад, как ошпаренный, широко раскрывая глаза. — Я н-не хочу. Зачем? — Тэхён чувствует, как глаза снова начинают слезиться. Честно говоря, он просто боится вновь увидеть Чона. Кимово подсознание буквально кричит о том, что эта встреча ничем хорошим не закончится. — Тише, Тэхён, успокойся, — Мин мысленно даёт себе подзатыльник за свои необдуманные действия. С барабашкой нужно быть максимально аккуратным во всём, ведь сейчас состояние у него очень нестабильное. Домовой делает тихий вздох и подходит на шаг ближе, всё ещё сохраняя дистанцию, — он просто хочет поговорить с тобой, понимаешь? Он ничего плохого не сделает. Тэхён внимательно рассматривает лицо Юнги, рефлекторно обнимая себя за плечи — защитный жест. Ким понимает, что его хён желает только лучшего для него, поэтому вряд ли бездумно отправляет его к Чону, но всё же… — Зачем? Он ведь… сказал, что без меня ему лучше, — барабашка тихо шмыгает носом, но не позволяет себе заплакать. — Да-а, сказал, — Мин тяжело вздыхает. А ведь как знал, что будет сложно. — Но сейчас хочет сказать кое-что другое. Ты должен это услышать. — Должен ли? — Не веришь своему единственному хёну? Тэхён закусывает губу. Он всегда верил Мину, ведь тот является его единственным хёном и, конечно же, просто другом, который всегда был с ним и в горе, и в радости. — Верю… я верю тебе, хён, — барабашка слегка улыбается уголками губ, пытаясь подавить дрожь во всём теле. Юнги сразу же подходит к Киму и заключает его в крепкие объятья, из-за своего роста заставляя Тэхёна слегка наклониться. — Не бойся, мелкий. Всё хорошо будет, слышишь? — Слышу, хён… хорошо, — барабашка обнимает домового в ответ, утыкаясь носом в его плечо. — Только вот… могу я хоть умыться как-то? Думаю, я выгляжу жалко. — Не можешь, — Тэхён отстраняется, удивлённо смотря на домового. Он уже хочет что-то сказать, но Юнги не позволяет, — времени нет, он давно ждёт. Возможно, это даже жестоко, но Мин хочет, чтобы Чонгук сам увидел и осознал, что сделал Тэхёну своими глупыми словами. Пользуясь чужой растерянностью, Юнги покрепче хватает Кима за плечи и испаряется вместе с ним из астрала.

***

Чонгук откровенно нервничает. Юнги отсутствует уж слишком долго (вообще-то — не больше пятнадцати минут, но парню кажется, что прошла целая вечность), так что в голову давно закрадываются не очень хорошие мысли. Что же ему говорить, чтобы не сделать только хуже? Ведь Тэхён такой ранимый и чувствительный, а Чонгук… он просто Чонгук. Парень, который часто творит какую-то ерунду, а после обязательно жалеет об этом. Парень, который почти осознанно сделал больно тому, кто так резко и неожиданно заполнил все его мысли и, кажется, — сердце. Парень, который скуривает уже пятую по счёту сигарету, но легче ему от этого не становится. — Чонгук? От неожиданности Чон роняет только начатую, шестую, сигарету прямо в окно, но его это уже мало волнует. Он мгновенно разворачивается на сто восемьдесят градусов, чувствуя как руки начинают дрожать от волнения, а мысли — путаться. — Хён, я… — Чонгук наконец-то собирается высказать всё то, что накопилось в нём, да только так и замирает, тупо смотря на тэхёново лицо. — Тэхён?.. Ким неловко улыбается и опускает взгляд куда-то себе под ноги, чувствуя, насколько внимательно его рассматривает Чон. — Ты что-то хотел от меня? — голос неприятно хрипит и кажется ещё ниже, чем он есть, потому барабашка прокашливается и ерошит растрёпанные волосы. Парень заданный вопрос успешно игнорирует и, вместо этого, сокращает расстояние между ними, из-за чего Ким вздрагивает, но глаз на него не подымает. Чонгук аккуратно берёт лицо Тэхёна в свои ладони, оглаживая впалые щёки пальцами, и больно закусывает собственную нижнюю губу. — Плохо выгляжу, да? Прости, — Ким всё ещё очень боится пересечься с чоновым взглядом, боится увидеть в чёрных глазах наигранную жалость или презрение. И непонятно, что из этого хуже. Чону хочется волком выть, ведь это не барабашка сейчас должен извиняться, потому что виноват только он, Чонгук. Смотреть на состояние барабашки — больно, а осознавать, что именно он стал причиной кимовых страданий  — невыносимо. Парень выпускает лицо Тэхёна из своих рук, но только для того, чтобы одновременно мягко и крепко обнять его, утыкаясь носом куда-то в район шеи. — Дурак ты, Тэхён. Почему извиняешься? — очень тихо шепчет Чонгук, но Ким все равно слышит. Чувствует. — Ты… прекрасный. Самый прекрасный из всех, кого я когда-либо видел. — Почему… почему ты говоришь мне это? — Чон ощущает, как барабашка в его руках начинает дрожать, потому начинает успокаивающе поглаживать его по спине. — Потому что я так думаю? Я должен был сказать это раньше, прости, Тэхён. И за слова мои последние… прости. Тэхён вслушивается в каждое слово и старается не заплакать, однако в конечном итоге всё равно ощущает солёные дорожки на своём лице. — Г-гук-и, — Ким громко всхлипывает и, наконец, обнимает парня в ответ, больно вцепляясь в его плечи. — Гук-и-и-и… — Тише, Тэхён-и. Гук-и рядом. Простые слова, простое ласковое обращение, а вот Тэхён просто задыхается от нахлынувших на него чувств. Чонгук совсем немного отстраняется, заглядывая в глаза барабашки, и начинает мягко сцеловывать с его лица слёзы, тем самым заставляя Кима широко распахнуть глаза. — Что… что ты делаешь… — одними губами произносит Тэхён, чувствуя насколько быстро бьётся его сердце. — Целую тебя? — Чон прекращает своё занятие, вновь смотря в глаза напротив. — Или ты против? Ким отрицательно качает головой, закусывая саднящую губу. — Но зачем?.. — Потому что ты мне нравишься. Очень-очень, Тэхён. И я полный кретин, раз пытался это отрицать. — Нравлюсь?.. — барабашка с неподдельным удивлением и зарождающейся надеждой смотрит на парня, отчего тот тихо смеётся, но кивает. — Невыносимо нравишься, — говорит и притворно хмурится. — Но вот незадача. Хочу влюбиться в тебя. Поможешь? Тэхён краснеет пуще прежнего, но его губы расплываются в смущённой, но такой родной и необычной улыбке. — Помогу. Не могу не помочь. Чонгук улыбается в ответ и чуть наклоняется к тэхёновым губам, но не прикасается к ним. Ким больше не может терпеть, поэтому, поборов собственное смущение, сам сокращает расстояние и целует. Губы Тэхёна покусанные и сухие, совсем не такие, какие были у прошлых чоновых пассий. Однако они точно самые лучшие и уже безумно любимые.

***

Юнги, как обычно наблюдающий за всем происходящим со стороны, лишь облегчённо выдыхает. — Ну наконец-то. Теперь-то заживём спокойно… хотя. С этими покоя мне и в гробу не видать. Мин тихо смеётся и испаряется, ведь он и так увидел достаточно. Всё так, как и должно быть.