Темный принц

      Яркое солнце прервало поток мрачных картинок, уже давно мучающих Гарри. Раздвинув полог у кровати, брюнет потёр глаза и, зевая, подхватил круглые очки с прикроватной тумбочки. «Ещё день. Всего один день», — эхом отдавалось в голове героя.       Ведь так и есть, всего день — и он станет зависим от преподавателя. Парень сожалел, что на месте Снейпа не оказался Салазар — да, змей-основатель хитер и расчётлив, но он почему-то очень импонировал Поттеру. Или его вежливая манера общения, в корне отличающаяся от снейповских высказываний, или очень интересный голос, сравнимый по звучанию с баритоном, или вообще, яркие как сапфир глаза. Наверное, достались ему от матери, как и Гарри. Да, гриффиндорец уже давно признал неопределенное сходство с Волдемортом, а значит — и с его отцом. Вообще, над вопросом «что же случилось с семьёй Тома» он уже давно задумывался, и вот — найдена пропажа — бессмертный отец. А где же мать? Почему Салазар решил сыграть роль Тараса Бульбы? Столько рассказов, но по сути Гарри не узнал совершенно ничего. Пара легенд, история его появления без мельчайшей подробности… Этого недостаточно, определенно недостаточно. Возможно, сегодня ему удастся поговорить с Северусом, вдруг он знает больше него? Но что с того, наверняка зельевар и слушать мальчишку не станет, что уж говорить о «вечере откровенностей». Одно Поттер знал точно — нужно действовать, пока он не угодил в очередную ловушку. И сегодня он обязательно попытает своё счастье в разговоре с будущим партнером по магии. Но только после занятий, забивать и без того забитую голову во время учебного процесса чревато очередным выговором от МакГонагалл и немалой по размеру лекцией от Гермионы, которая, несмотря на усердное налаживание личной жизни с Крамом, поспевала и в уроках, и в умелом промывании мозгов своим друзьям. Рон держался отстранённо уже достаточно давно, но никто не хотел его лишний раз теребить, пусть разберется в себе, а как сам решит — все расскажет. А ведь он расскажет, обязательно. Просто ему нужно дать время, в этом мысли Гарри и Гермионы совпадали.       За завтраком всё, как всегда: половина сонно ковыряется в тарелках, пытаясь привести себя в чувства после усердной зубрежки уроков до ночи в преддверии первых контрольных, а другая половина весело переговаривалась, видимо, решив не переусердствовать в этом году. Что ж, каждому своё, вот и Гарри уже который день выполняет лишь одну вторую от заданного. Рону, кажется, вообще плевать — он лишь посматривает в одну точку, периодически давая односложные ответы на вопросы однокурсников. За преподавательским столом, как всегда, раскинулся в силу роста и габаритов Хагрид, улыбающийся взгляду Гарри. Тёплый и верный друг, который был готов всегда прийти на помощь. Его доброта и любовь к окружающему действительно заставляла восхищаться. В самые тёмные дни он был островком света и уюта для гриффиндорца. Ещё одной значительной фигурой сидел Снейп — он казался натянутой струной, что вот-вот может лопнуть. Видимо, демонстрирует свою несокрушимость Салазару. Но почему? Они были знакомы и раньше? Из зала он все так же вышел первым, лицо у него было нечитаемым, но взгляд довольно серьёзным. Это заставило что-то дернуться в поттеровской груди. Спустя пару минут его примеру последовали почти все педагоги, составляющие основу школы. Тогда нахмурилась и Герми, переведя тему с домашнего задания по чарам на слишком рано уходящих учителей.       Гарри казалось, что она говорит едва слышно, через пелену. Он схватился за шрам на лбу и согнулся, практически «целуя» стол. Гермиона сразу привстала и начала дергать его за плечи, заставляя отойти от наваждения. Рон, резко придя в себя, тоже начал активно выводить друга на контакт со внешним миром. Но голоса друзей казались так далеко, было лишь звенящее шипение где-то рядом, просящее помочь, освободить.       Боль ушла так же резко, как и появилась. Придя в себя, Гарри увидел встревоженные лица друзей и некоторых грифов поблизости. Благо очередной приступ был недолгим и весь стол не успел обратить на него внимание. Остаток завтрака друзья предпочли провести в тишине, понимая, что герою нужно время отойти, собраться с мыслями. По дороге на первую пару — руны, Гарри все рассказал Рону и Мионе. Те не переставали кидать тревожных идей на тему того, что бы это могло значить, всю дорогу, вплоть до самого кабинета. Друзья сошлись на том, что ничего хорошего это не предвещало.

***

      Со второй пары неожиданно всех отпустили. Все были рады, поток учеников хлынул на улицу развлекаться при столь прекрасной погоде; однако с завтрака не видно никого из тех профессоров, кто вышел. И Дамблдор молчит.       — Странно это все! — возмутилась Гермиона. — За все наше обучение в Хогвартсе нас никогда не отпускали с уроков просто так, за красивые глазки!       — Я согласен, но ничего не поделать. Мы даже не знаем, где наш декан, чтобы все разузнать.       — Ну, ребята, в этом есть и доля хорошего! Мы наконец можем побродить по замку втроём, как в старые добрые времена, и поговорить, — воодушевлённо кинул Рон.       — Рональд Уизли, — иногда тон Мионы становится точь-в-точь как у Молли, — не все хотят прохлаждаться в учебное время, и тратить его попусту! Возможно, если бы ты не был так ленив, давно бы уже пользовался успехом у девчонок. Никто не клюёт на глупых парней! — сказала она с небольшим самодовольством.       — Пф, ну, найдется кто-нибудь, кто полюбит ленивца. — Казалось, эта тема совершенно не интересовала Уизли. Друзьям это показалось подозрительным — буквально летом он был готов пробежать два километра вокруг паучьего гнезда за симпатию смазливой девушки. Исключение составляли, естественно, слизеринки.       Разговор друзей снова слышен где-то вдалеке, и Гарри, держась за голову, падает на колени. Перепуганные Рон с Мионой опускаются вслед за ним, и девушка осторожно, как будто боясь сломать героя, касается его плеча. За это лёгкое теплое прикосновение брюнет цеплялся, как за спасательный круг. Но в глазах все мутнело, а голоса друзей отдавались тихим эхом.       — Гарри… Гарри… Выпусти нас. Мы хотим выйти, помоги! — Множество синхронно говорящих голосов просто разрывали голову. Все это было так похоже на привычный ему ночной кошмар. Юноша сильно покраснел, на лбу выступили вены, он уперся руками в пол и сдавленно рычал.       Спустя пару минут этой адской пытки Поттера резко отпустило, и он шумно выдохнул. Друзья все еще сидели по бокам и с испугом наблюдали за поднимающимся на ноги героем. Когда все встали и отряхнули одежду, переглянувшись, Рон все-таки рискнул задать вопрос.       — Ты как, друг? Ты нас сильно напугал.       — Да, Рон прав, Гарри, нельзя это просто так игнорировать, ты должен сообщить если не Дамблдору, то хотя бы профессору Слизерину! — на одном дыхании выпалила Миона.       — Не стоит так переживать, все эти приступы стали уже обыденностью…       — Да, но… — Девушка остановилась. Не договорив, она поняла, что собеседник не хочет продолжать разговор, потому, громко вздохнув, опустила глаза в пол и замолчала на еще долгие десять минут, пока Гарри приходил в себя.       Вдыхая свежий воздух у окна, ребята стояли в тишине. Позади резко послышался легкий топот. Обернувшись, трио увидело перед собой маленького, но невероятно манерного эльфа. Он был молодым, опрятным и одетым в миниатюрный костюмчик, какие носят гоблины в банке. У Гарри это даже вызвало некую ностальгию по первому походу туда. По его внешнему виду было понятно, что он не школьный, а чья-то личная прислуга. Дав немного времени опомниться, эльф все-таки начал.       — Сэр Гарри Поттер, прошу вас в кабинет профессора Слизерина. Не медля ни секунды. — Создавалось ощущение, что это скорее команда, чем просьба домашнего эльфа.       — Прямо сейчас? Может я смогу все-таки самостоятельно зайти к профессору через пару минут? — Гарри вопросительно взглянул на друзей.       — Хозяин сказал Телмору не ждать ни секунды. Телмор хороший эльф, Телмор выполнит приказ. — Эльф начал заводиться и говорить более раздраженно, что вызвало негодование у оппонента.       — Я понял. Рон, Гермиона, не ждите меня, развлекайтесь. Когда я освобожусь, сам найду вас.       — Хорошо, Гарри… Удачи, — озадаченно попрощались друзья.       Перехватив эльфа за плечо, юноша почувствовал знакомое головокружение, как всегда во время трансгрессии. И вот перед ним уже просторный кабинет в коричнево-зеленых тонах. Осмотревшись, он увидел шоколадного цвета кожаный диван с двумя подушками по краям, массивный дубовый стол, ножки которого были вырезаны в форме змей, кипы бумаг, сервант, уставленный различными реликвиями и артефактами, прозрачные настенные стеллажи с разновидностями холодного оружия — большинством из них были катаны. На окнах пестрели большие зеленые шторы с гербом факультета змей, а на полу лежала шкура неопределенного зверя. Восторженный осмотр прервал низкий голос — он был очень приятен на слух, в нем была какая-то тайна, которую так хотелось разгадать, он был так близок, но казался таким недоступным. Поттеру отчего-то в нем всегда слышалось шипение, видимо, парселтанг сыграл свою роль.       — Рад вас видеть, мистер Поттер. — На лице профессора была мягкая улыбка. — Что ж, как я и предполагал, вы почувствовали влияние извне, не так ли? Расскажите мне.       — Здравствуйте, профессор. — В голове у героя было два пути — солгать или выложить все честно. Оба варианта долго боролись между собой, но Салазар — единственный, кто может ему помочь в освоении его способностей, да и он быстро почувствует ложь, ведь они связаны одной магией. — Да, с самого утра меня посещают видения. Я слышу голоса, множество голосов, они зовут меня, просят освободить. Ощущения схожи с теми, когда я залезаю в голову Волдеморту. Все в дымке, голоса друзей звучат далеким эхом. — Гарри стоял как солдатик, стесняясь сделать шаг в сторону, что не ушло от внимания собеседника.       — Ты меня как будто боишься, — произнес с ухмылкой Салазар. Но была в его реплике и толика огорчения. — Не стоит. Меньше всего я хочу навредить человеку, связанному со мной. — С этой фразой Салазар прошел к своему столу и, присев в широкое кожаное кресло, окинул ученика приглашающим за стул напротив взглядом. Гарри благодарно кивнул и присел на указанное место, после чего профессор продолжил: — В мире полно магов и у каждого своя специализация. Суть первородных была в том, что им одинаково хорошо давались все разделы магии. Это было их визитной карточкой, но и огромным минусом. Отпадала всякая нужда в мастерах, лекарях, общество магов начинало полностью обособляться. Семьи уже считались кланами, что совершенно дико. Тогда каждый первородный маг пожертвовал частью силы во благо цивилизации. Человечество росло и крепло вместе с магическим миром. Это оказалось гораздо удобнее, прекратились затяжные магические войны. Тогда у магов появились свои сильные и слабые стороны. Я — мастер темных искусств, мой сын… — Гарри перебивает:       — Змееуст.       — Да, верно. А вам досталась редкая способность — общаться со смертью. В основном маги избегают ее — это достаточно темная, могущественная и одна из самых загадочных способностей. Но при достойном использовании она очень полезна. Итак, Гарри. Голоса, которые вы слышали — голоса мертвых. И это не мирные умершие души, это не упокоенные злые духи. Тогда, когда вы уничтожили моего Василиска в тайной комнате, вы выпустили множество душ, которые находились в нем. Он пожирал души, чтобы жить вечно. И сейчас все они там, заперты в тайной комнате. На самом деле я не имею ни малейшего понятия о том, как избавить вас от периодических видений, ведь сейчас, когда вам исполнилось восемнадцать и ваша сила полностью раскрылась, они ее почувствовали. — Салазар скрестил руки на груди.       — Все в порядке, сэр, я уже к этому привык, — успокаивающе сказал Поттер.       — Ах если бы, если бы к этому можно было привыкнуть. Но я же чувствую, как сильно тебя это съедает. Постоянные приступы могут свести тебя с ума, Гарри, вот чего я боюсь. — Голос профессора был очень теплым и мелодичным, резкий переход на «ты» заставил героя смутиться. Но отчего-то ему больше нравилось слышать из уст Салазара «Гарри», чем сухое «Мистер Поттер». — Я что-нибудь придумаю, но хочу, чтобы ты мне пообещал, что ни под каким предлогом не будешь сам открывать тайную комнату. Никогда больше. — Мужчина казался невероятно серьезным.       — Хорошо, сэр, я обещаю, — прозвучало после небольшой заминки.       — Можешь идти, Гарри. И да, кто-то знает о твоих видениях?       — Только Гермиона и Рон, а что, сэр? — Гриффиндорец уже собрался разворачиваться к выходу.       — Не говори об этом никому. — Его голос был озадаченным.       — Хорошо. До свидания, профессор.       Дверь позади захлопнулась и Гарри побрел в сторону квиддичного поля — скорее всего, Рон уже уговорил Гермиону немного полетать. Погода как раз располагала к пикникам и дружеским полетам, потому он уже предвкушал, как сядет на свою «Молнию» и пролетит над длинной рекой, распахнет руки навстречу ветру и почувствует это незабываемое ощущение свободы в груди.

***

      На поле уже вовсю разгорелся нешуточный поединок между парой слизеринцев и гриффиндорцев, которые как могли изощрялись для толпы наблюдательниц снизу. В этот раз на поле Рона попросили подменить ловца, так как Гарри не пришел, и тот охотно согласился; но как некстати Хорек все-таки явился со своей командой в таком же неполном составе, как и грифы. Обе команды были настроены воодушевленно и решительно, тем более Малфой, который с вызовом и усмешкой косился на Рона добрые десять минут, после чего подошел к нему в компании Блейза.       — Уизли, какая неожиданность, собрался подменить своего хозяина? — Забини явно был доволен тем, что сказал его друг, потому похлопал Драко по плечу.       — Нет, Малфой, решил надрать тебе твою белую задницу, как в старые добрые времена. — Рон говорил нарочно очень громко, оттого залилась смехом вся команда Гриффиндора, и сам он расплылся в самодовольной улыбке. Малфой лишь раздраженно стрельнул глазами и отошел к своим ребятам, больше так и не повернувшись в сторону рыжего, хотя тот пристально и долго косился на слизеринца.       — Три… Два… Один… Начали! — выкрикнула с трибун Панси, и десять метел взлетели вверх.       Все игроки быстро разлетелись по позициям, лишь ловцы находились по центру поля, друг напротив друга. Рон ощущал азарт, а вызывающий взгляд Драко лишь добавлял масла в огонь. Оба упорно ждали появления снитча, но пока его не было в поле зрения, они медленно кружили по центру, сверля друг друга взглядами. В какой-то миг Малфой резко подмигнул Уизли и полетел напролом, задев его плечом так, что рыжий чуть с метлы не слетел. От этого у него кровь в венах закипела — как будто сдался ему так этот Хорек, чтобы вместо снитча на него смотреть. Не думая ни секунды, Уизли восстанавливает равновесие и следует за ушедшим вперед ловцом.       Погоня за снитчем оказалась гораздо сложнее, чем Рон мог себе представить. Они наматывали круги по всей площади поля, от этого казалось, что его вот-вот стошнит. Но видимо, судьба услышала его, и золотой мячик залетел под трибуны. Рыжий ловец сразу же вспомнил похожую ситуацию, когда точно так же снитч ловил Гарри; оказывается, быть на месте народного героя — такое себе удовольствие. Тем не менее оба заныривают под трибуны на бешеной скорости — ни он, ни Драко не желают быть проигравшими. Да и речь шла уже не просто об игре, они как будто соперничали за лидерство. Под трибунами места критически мало, повсюду деревянные балки, каркас трибун, а мяч летит слишком быстро, чтобы вовремя успеть среагировать в случае непредвиденной потери контроля над метлой. Наверняка не знал никто, но Рон был готов поклясться, что сейчас Хорьку страшно. В тот раз он уже налетел на балку, что закончилось парой недель в больничном крыле и литрами выпитого костероста — опыт из малоприятных.       Ускоряясь до уровня Малфоя, он громко предложил вылететь на поле и подождать снитч там, ведь это очень травмоопасно, даже крики с трибун возросли, но Драко совершенно не хотелось уступать. Ни в чем. Блондину казалось, что стоит проявить слабину, как его съедят целиком, потому маска холода и бесстрашия стала ему верным и единственным лучшим другом. Но во взгляде Рон разглядел чистую панику, и недаром — скорость ловцов уже не позволяла им так просто выехать назад, к центру поля, для этого маневра пришлось бы замедлиться, чего делать Драко, конечно, не собирался. Чувствуя всю опасность ситуации, но подогреваемый желанием победить, Малфой начал слегка подталкивать метлу соперника к различным преградам, что заставило Рона сильно напрячься.       — Твою мать, Драко, что ты творишь?! — не выдержав, выкрикнул тот.       — Подумай своей тупой башкой, Уизел, иду к победе.       — Победа любой ценой? Вот, значит, чего ты хочешь?       — Да, придурок, именно этого я и хочу!       Драко только успевает договорить, как рыжий резко его подрезает и спускается уровнем ниже — Малфой теряет управление и его заносит в здоровенную деревянную балку. Рон решился на это, чтобы раз и навсегда показать Хорьку одно: вечно убегать и идти по головам за победой нельзя. С приглушенным криком ловец летит вниз, где его подхватывают за руку, сводя движение и высоту полета на нет. И вот, когда ноги Драко достигают земли, Рон его резко отпускает, после чего тот падает на землю. Сам же он спрыгивает со своей «Молнии» и подходит к поднимающемуся сопернику. Протягивая руку в знак помощи, он получает лишь шлепок по ней со словами «я сам».       — Видимо, ты не усвоил, — тихо говорит Рон.       Он подходит к слизеринцу, подхватывает под руку и прижимает к ближайшей балке, перекрывая путь отступления, поставив вторую руку параллельно лицу Хорька. Тот в полном смятении — он совершенно не ожидал таких поступков от гриффиндорца. Они не сводили друг с друга глаз, пока рыжий не заговорил:       — Глупый, глупый кролик. Допрыгался. — Рон резко целует Драко в губы, и тот упирается руками ему в грудь, пытаясь отстраниться, укусить, не дает проникнуть языком внутрь, но делает это, как будто специально, не в полную силу. Это вызывает недоумение у грифа. В конце концов Драко все-таки удается немного отстраниться, чтобы сказать:       — Чертов Уизли, отпусти меня немедленно! Ты получил свое, унизил, можешь смеяться со своими дружками дальше, что тебе еще, черт тебя подери, нужно?! — Драко прорывает, лицо покраснело, голос срывается, глаза на мокром месте. Благо, шум с поля полностью заглушает их разговор, если это можно так назвать.       — Ага, отпустить, чтобы ты еще раз убежал? Как же до тебя не дойдет, тупой Хорек, единственный, кто может смеяться за спиной над кем-то это вы, змеи. — Он приблизился к лицу слизеринца вопреки упирающимся в грудь рукам.       — Раз ты такого обо мне мнения, что ты тут забыл? Проваливай и не подходи ко мне ближе, чем на метр, от тебя несет псиной. — Драко оттолкнул Рона уже с силой и развернулся спиной к нему, глазами ища свою метлу.       — Мне казалось, что я выразил свое мнение о тебе еще тогда, в присутствии твоих друзей-амбалов. — Рыжий сказал это особенно громко.       — Казалось, — стоя спиной к нему, ответил блондин.       — Ц… — выдавил из себя Рон и стремительно зашагал к высокому стройному телу. Оказавшись предельно близко, он обвил руками вздрогнувшего парня, который не находил в себе больше сил сопротивляться. — Малфой. Сними с себя эту глупую маску, ты ведь гораздо лучше, чем пытаешься казаться.       — О да, ты-то уж точно знаешь меня лучше всех, Уизел.       — Я знаю тебя достаточно, чтобы точно сказать, что ты не пожиратель, не долбанный прихвостень фанатичной тетки и не предатель. — Драко напряженно притих. — Будь это не так, я лично давно бы уже сдал тебя в Азкабан.       — Откуда ты знаешь о метке? — холодно выдал блондин.       — Все знают, Малфой. Просто молчат.       Слизеринец боролся с желанием обнять мужчину позади в ответ. После его слов Драко стало как будто легче. Но он презирал свое положение: метку, вынужденные обязанности и встречи с неприятными людьми. В горле образовался ком, и он все же решил спросить:       — Я тебе омерзителен из-за этого, ведь так? Именно поэтому ты так ведешь себя со мной? Унизить и насладиться моментом самому? — Голос предательски дрожал.       — Я думал, что все аристократы должны быть как минимум сообразительными.       Рон резко развернул Малфоя к себе лицом и припал к бледно-розовым слегка пересохшим от ветра губам. Они казались ему такими сладкими, желанными и неприступными, что гриффиндорец наконец-то понял — неизбежное уже произошло, он полюбил холодного одинокого волка. Ответа на поцелуй долго не было, и Рон уже подумывал о том, чтобы отстраниться, но внезапно холодные нежные руки плавно обхватили его шею и притянули еще ближе к себе, а столь желанный рот податливо раскрылся для нетерпеливого языка гриффиндорца. Для Уизли этого было достаточно, чтобы всей душой возжелать столь недоступного ранее блондина, и он подтолкнул того к уже знакомой обоим холодной плоской поверхности, заставив полностью к ней прижаться. Сильные большие руки опустились на малфоевскую талию и прижали разгоряченные тела еще ближе друг к другу, Рон смог ловко проникнуть бедром между ног слизеринца в поисках признаков эрекции, и — о, Мерлин — он их нашел. Рыжий оглаживал желанную спину, собирал белые локоны в кулак на затылке. Малфой лишь неуверенно обнимал его, позволяя все это делать, но не принимал особого участия сам. Он все еще боялся этого. Но поцелуи и укусы в шею, такие сильные, но бесконечно нежные руки не позволяли оттолкнуть, возразить. Подсознательно он всегда этого хотел, чтобы его вот так же прижимали к себе, не давая уйти, кануть в безвестность. Рон был уже на пределе, вот-вот разденет этого наглого Хорька и трахнет прямо во время матча, потому начал активно тереться бедром об эрекцию слизеринца. После этого Драко буквально растаял, ему казалось, что еще немного и его кожа загорится от таких прикосновений, он уже не мог сдерживаться и, прислонившись к мочке уха гриффиндорца губами, тихонько постанывал.       — Я хочу тебя, Малфой. — Охрипший и задурманенный голос Уизли заставлял ноги Драко подкашиваться, сильнее хватаясь за него.       — А то я не заметил. — Даже в этой ситуации блондин еще мог язвить, пусть и дрожащим голосом, прерываясь на очередной всхлип, но все же это не меняло его натуры.       — Таким — еще больше.       Рон жадно целовал, исследовал тело Хорька уже под мантией и рубашкой, оглаживал соски, при этом Драко выгибался и протяжно стонал. Тогда он немного отстранился от податливого тела напротив, и слизеринец, который еле держался на ногах, припал к деревянной поверхности. Уизли дотронулся до застежки мантии в районе груди и вопросительно посмотрел в глаза Малфою, ожидая отказа. Но отказов не поступает. Он медленно спускает с него мантию, стягивает зеленую футболку, наслаждаясь открывшимся зрелищем.

***

      Проходя по каменным серым коридорам, Гарри зашел в мужскую раздевалку. Знакомые шкафчики, вешалки, отдельная выложенная плиткой комната для душа, столь родная атмосфера грела сердце. Из головы не выходил Салазар, говорящий так плавно, низко, даже маняще. Совсем недавно он хотел как можно скорее избавиться от папаши темного лорда, но сейчас… ему симпатизировал этот человек. Прикрывает спину подобно надежному старому другу. Но при этом вокруг него столько тайн и загадок, что голова героя просто кипит и взрывается в попытках все выяснить и расставить все точки над «i». Застегивая мантию, он выходит из раздевалки, держа в руке метлу. Навстречу идут запыхавшиеся игроки Слизерина и Гриффиндора.       — Ребята, вы уже закончили?       — Да, Гарри, мы не смогли найти Рона и Малфоя, потому матч решили остановить, без ловцов играть нет смысла, — сказала на одном дыхании Джинни, придерживая за руку расстроенную Гермиону. Джинни давно была влюблена в Поттера, и он это прекрасно знал, даже пару раз позволял лишнего, давая девчонке ложную надежду. Но та была боевой, как и все Уизли, потому и не сдавалась который год.       — Странно. Я пойду поищу их на метле, вдруг просто улетели слишком далеко. Миона, ты как? Выглядишь неважно.       — Да, я просто волнуюсь, это ведь Малфой и Рон. Кто знает, чего учудить могли…       — Не переживай, я найду их. — Гарри приобнял Миону и стремительным шагом пошел в сторону поля.       Не могли же они просто исчезнуть? Гарри долго метался по окрестностям, но безрезультатно. Тогда он подумал, что патронус сможет привести его к Рону, ведь его не могут найти уже чуть больше часа, это уже не просто шутки.       — Экспекто патронум, — негромко произнес он, стоя посередине поля.       Навстречу из ниоткуда выбежал серебристый олень.       — Найди Рональда Уизли и приведи меня к нему.       Патронус растворился в воздухе, но буквально через считанные секунды появился вновь и устремился в сторону одной из высоких трибун. Гарри побежал вслед; проникнув под нее, он начал осматриваться и вспомнил, как когда-то здесь же свалился с метлы Малфой и потихоньку начал связывать их исчезновение с падением где-то под трибунами. Он прошел всего пару метров, когда до него донеслись странные всхлипы. Сердце пропустило удар — кому-то очень больно? Он устремился вперед, и за очередной балкой увидел картину маслом. Его друг стоял, прижимая к себе полуголого стонущего Малфоя и целуя его в шею.       — Дементора мне в постель… — в шоке ругнулся Гарри. Оба действующих лица резко с ошарашенным видом развернулись к нему. —Рональд, только не говори, что ты случайно упал на полуголого Хорька, когда ловил снитч… Ловец должен вроде мячик поймать, а не спи… — Гарри тут же себя одернул, — голубую болезнь.       Рон и Драко все еще хлопали глазами в сторону Поттера, а в следующую секунду Малфой, подбирая все вещи, развернулся и убежал, при этом громко крича.       — Я так и знал, урод, что все это специально. Приблизишься ко мне еще хоть на пару метров — убью к чертям собачьим, Уизел! — Голос у Малфоя сильно срывался.       — Малфой, стой! Да погоди же ты! Черт! — кричал ему вслед Рон. Развернувшись назад к брюнету, он сказал: —Гарри, какой мозгошмыг понес тебя сюда?!       — Что ты несешь, тебя все ищут!       — Квиддич в разгаре, они прекрасно понимают, что ловцы летают за мячом к Мерлину на кулички, никому и в голову не придет, что… — не успел договорить Уизли.       — Квиддич уже закончился! Все искали вас, Джинни, Гермиона… Она вся издергалась вообще! Мог бы хотя бы патронуса послать!       — И что мне ему передать, что Хорек напоил меня амортенцией?!       — Он тебя чем-то напоил?!       — Да нет же! Я… я сам не знаю, что со мной. Знаю только, что когда его вижу — не могу удержаться, чтобы не обнять.       — И это и есть то, что ты от нас скрывал? — спросил Гарри.       — Да. Именно это. Но похоже, я теперь не то что обнять — даже подойти к нему не смогу. Он уверен, что все это заговор и я хочу над ним поиздеваться.       — Знаешь я бы подумал так же, если бы человек, с которым у нас взаимная ненависть вот уже восьмой год, внезапно трахал меня своей ногой.       — Не смешно.       — Извини. Пойдем в гостиную, Гермиона очень волнуется.       — Да, идем, — тихо и расстроенно согласился Рон.       Они шли в полном молчании. Каждый думал о своем, но мыслей у обоих было критически много. Обдумывая слова профессора, Гарри решил, что будет совсем не тем, если сам не попытается справиться со своими проблемами, а повесит все на Салазара. Но ему нужно с кем-то поговорить, попытаться узнать больше обо всем, пролить свет на всю эту историю. Он не хотел обсуждать это с Дамблдором или друзьями, они вряд ли помогут ему, а директор и вовсе заставит безукоризненно слушаться Слизерина. Но с кем тогда? Кому можно довериться настолько? Ответ пришел сам собой — Снейп. Все равно совсем скоро они будут проводить вместе почти сутки, так что это самая удачная кандидатура, к тому же у них с профессором ЗОТИ явно есть свои секреты. Гарри настраивает себя на встречу с кошмаром подземелий вечером. Заявляясь в гостиную, Гермиона сразу подбегает обнимать Рона и Гарри, они вместе смеются и идут в библиотеку — сделать уроки на завтра.

***

      День выдался насыщенный, и все уже расходились по спальням, но Гарри лишь проводил друзей и, окинув их полным решимости взглядом, ушел. С каждым шагом сердцебиение учащалось, ведь он даже не совсем продумал то, что скажет профессору, а тот сильно раздражался, когда мешкали в ответе. Свежий ночной воздух прогонял по коже волны мурашек, слышался запах дождя. Гарри любил такие прогулки по замку, сразу что-то трепетало в сердце. Облака скрывали звезды и луну, потому ночь приобретала особенно мистическую атмосферу, каждый уголок и без того наполненного магией Хогвартса казался еще более фантастическим. Гуляющие призраки наконец-то выглядели призраками, а не чьими-то дружелюбными патронусами. В этом было свое очарование.       Когда герой уже приближался к подземельям, где всегда было достаточно холодно и сыро, пришло осознание того, что сам Гарри не смог бы жить здесь. В личном кабинете Снейпа свет еще горел, это был хороший знак, ведь если бы он разбудил его — получил бы гораздо сильнее, чем просто за поздний визит. Стоя у нужной двери, он дважды хотел постучать, но потом резко одергивал руку. В третий раз, переведя дыхание и формулируя как минимум адекватное приветствие, он все-таки постучался.       — Зайдите, — донесся бархатный голос из-за двери.       — Сэр? — приоткрывая дверь, произнес Гарри. Северус лишь поднял взгляд с кипы тетрадок на гриффиндорца и вопросительно изогнул бровь в его фирменной манере. — Мне нужно поговорить с вами. Могу я войти?       — Проходи. — Пройдя к самому столу преподавателя, герой встал очень близко к зельевару, отчего тот слегка отодвинулся и уже немного раздраженно взглянул на Гарри. — Итак. Мистер Поттер, так как вы снова находитесь в неположенное время в неположенном месте, я заранее уведомляю вас о том, что снимаю с вашего факультета двадцать баллов за ваши похождения. А теперь слушаю, что же такого важного вы мне хотите сказать, — с усмешкой сказал Снейп, но взгляда не отвел.       — Что между вами с профессором Слизерином?       Напряженная тишина повисла в кабинете.