Иллюзионист

14.10. Сб

      Утро субботы началось со звонка подруги.       — Да? — хриплым спросонья голосом спросила я.       — Привет, Лис, — прощебетала Маша. — У меня предки уехали в командировку на два дня, так что дом свободен. Как насчёт того, чтобы посидеть у меня и посмотреть что-нибудь?       — Маш, пощади, — я громко зевнула. — Я только проснулась.       Я потянулась и предусмотрительно убрала телефон подальше от уха.       — Алисия! — заорала подруга. — Ты опять всю ночь читала?!       Я опять зевнула и положила телефон на подушку, включив громкую связь.       — Ага, — подтвердила худшие её подозрения.       — «Ага», — передразнила меня Машка. — А потом дрыхнешь до обеда!       Я только фыркнула, пытаясь расчесать свою густую ярко-рыжую гриву:       — Ну не всем же быть жаворонками. — И добавила, пока она не успела разразиться новой тирадой: — Через час буду у тебя, готовь закусь!       — Это сейчас так прозвучало, будто мы пить собрались, — сказала она. — Кстати, — неожиданно вкрадчиво протянула Маша, — а это идея…       — Машк, не смей! — гаркнула я в трубку. А то зная её…       — Ой, да ладно. Я лучше пиццу закажу. Жду.       И отключилась. Вот поганка! Ничего, я ей попозже лекцию о вреде алкоголя зачитаю. Никуда от меня не денется. Я доплелась до ванной, привела себя в порядок. Изучила свою заспанную моську с россыпью веснушек и синяками под ярко-зелёными глазами.       И уже через пятнадцать минут стояла в коридоре перед зеркалом, поправляя ворот свитера. Надела сапоги, накинула на плечи пальто и, схватив ключи с тумбочки, распахнула дверь квартиры.       Та встретилась с неожиданным препятствием. До меня донеслась отборная брань. Та самая, мифическая, от которой вянут уши.       — Ну, простите! — не выдержала я и выглянула на лестничную площадку. — Внимательнее надо быть!       Поток бранных слов прекратился. На меня с высоты почти двух метров уставились два чёрных глаза. Почему-то от пристального внимательного взгляда стало жарко. Пытаясь прогнать это странное чувство, я решительно сделала шаг из квартиры и захлопнула дверь. По всему подъезду разнеслось эхо. Я отвернулась от странного незнакомца, почему-то прижимающего ладонь ко лбу.       — Алисия Миронова? — нарушил тишину низкий хрипловатый голос, когда я достала из кармана ключи.       — Допустим, — невозмутимо ответила я. — Кому и чем обязана?       Я развернулась к нему, быстро заперев дверь. Предпочитаю вести разговоры лицом к лицу.       — Алексей Романович Тёмный, — представился парень. — Следователь.       Я внимательно осмотрела его с головы до ног: чёрные короткие волосы; красное пятно на лбу, от которого он отнял ладонь; бледная, чуть сероватая кожа лица; чёрное пальто, очень похожее на моё и высокие сапоги с квадратными пряжками по бокам. Опять же как у меня. Притопнула правой ногой, привлекая его внимание. Взгляд чёрных глаз метнулся к сапогу. Я же опять пробежалась по нему глазами, отмечая маленькое бурое пятнышко на серой ткани его шарфа, выглядывающего из-за воротника пальто. В общем, я не удержалась и тихонько хмыкнула:       — Говорящая фамилия.       Говорила очень тихо, но он услышал. Тёмный уже открыл рот, чтобы ответить, но я не дала ему и слова вставить:       — Про «кому» понятно, а вот «чем»? — я, приподняв бровь, посмотрела в чёрные глаза. — Может, Вам Алиса Миронова нужна?       Он мотнул головой:       — Нет, мне нужна именно Алисия.       — По поводу?       — Телефон, — коротко ответил он. И внимательно на меня уставился, будто видел больше, чем обычные люди.       — Это который вчера украли? — невозмутимо спросила я.       — Он самый, — он кивнул и, чуть прищурившись, продолжил: — А Вам откуда это известно?       Я пожала плечами:       — Так меня вчера девушка об этом спрашивала. Вывод сделать было несложно.       — Не Вы ли его взяли? — спросил он в лоб.       Чёрт! Соврать не могу, сознаться — тем более! Его взгляд стал особенно тяжёлым и колючим. Я померилась с ним взглядами. И сказала:       — Вам бы в кино вампира-следователя играть.       — Почему вампира-то? — удивился Тёмный.       Я ему улыбнулась. Коль уж сбивать с толку, то полностью. А улыбка у меня красивая.       — У Вас вид, будто Вы сегодня утром не встали, а восстали, — просто сказала я.       — Почему тогда не зомби? — не понял тот. — Зомби обычно зелёные, а Вы серый, — пояснила я. — А теперь прошу меня простить, меня ждут.       Обогнув препятствие, поспешила вниз. Ошарашенный Тёмный так и остался там стоять. Я же выскользнула на улицу и зажмурилась от ярких лучей солнца, ударивших в лицо. И, перепрыгивая лужи, поспешила к подруге.       — Чёрт! Она так и не ответила! — прозвучало в тишине подъезда.       Уже через полчаса я была у Машки дома. Она жила в шикарном двухэтажном коттедже в ближайшем пригороде. Я, к слову, тоже не в центре живу, да и город у нас не слишком большой.       Подруга встретила меня распростёртыми объятиями и наморщенным носом. Маше никогда не нравилось моё любимое чёрное пальто, да и манера одеваться в чёрно-белой гамме тоже. Та, натуральная блондинка с голубыми глазами, предпочитала яркие цвета. Из-за этого мы, идущие рядом, создавали довольно интересное впечатление.       Обсуждая последние новости, поднялись на второй этаж, в комнату Маши. Там, на журнальном столике, который стоял перед телевизором, ждали моего прихода целых три пиццы.       Наш день прошёл за просмотром сериала и поеданием различных вкусностей. К вечеру, правда, такое времяпрепровождение несколько наскучило, и Маше захотелось поиграть в карты. Я выиграла все сыгранные партии, кроме последней. Маша, воодушевлённая победой, хотела хоть раз сыграть на желание. Я сопротивлялась, но после долгих уговоров и угроз согласилась на одну партию. И проиграла.       А Машка, любительница мистики и прочего, с этим связанного, тут же этим воспользовалась.       — Ну, Лис, — ныла подруга.       — Я сказала «НЕТ!» — отрезала я.       Но она продолжала:       — Ну, Ли-ис!.. Ты проиграла, а я давно хочу туда сходить! — упорствовала Машка. — А одной идти страшно.       Я же оставалась непреклонной:       — Нет.       — Лис, — сменила Маша тон, — твоя интуиция же молчит?       ...И тактику.       Я, чувствуя приближающееся поражение, осторожно ответила:       — Молчит.       — А если она молчит, — продолжила она, — то всё будет нормально.       Она так смотрела на меня своими голубыми глазами…       И я сдалась.       — Хорошо. Только недолго.       Машка с радостным визгом повисла у меня на шее. И плевать, что она выше меня на добрых десять сантиметров.

***

      По тёмно-синему, почти чёрному небу быстро неслись облака, периодически заслоняя полную луну. К вечеру ощутимо похолодало, поднялся ветер.       Чуть поёжившись, запахнула плотнее ворот пальто. Рядом с ноги на ногу переминалась Машка в светлой сиреневой курточке. Она с нетерпением поглядывала то на меня, то на тёмную громаду заброшенного дома, видневшегося в конце улицы. Хоть моя интуиция и молчала, мне эта затея не нравилась. Вот от слова «совсем».       Я вздохнула и, проследив за облачком пара, двинулась вниз по улице. Маша шла рядом, сверкая глазами, и, вопреки обыкновению, даже не пыталась завести разговор. Вот не сиделось ей дома!       До места назначения мы добрались очень быстро, минуты за три. Дом, представший пред нами, чернел провалами окон; входная дверь покосилась и висела на одной петле, а крыльцо просело. С этим местом связано множество городских легенд и самых разнообразных страшилок. Насколько они правдивы — вопрос, который волнует многих. Помнится, какой-то журналист проводил расследование, но, похоже, ничего интересного не нашёл. Нет, конечно, остаётся ещё вариант, что он что-то всё-таки нарыл, но данные эти оказались засекречены. Что, собственно говоря, маловероятно.       Я переглянулась с Машей.       — Идём?       — Ага, — засуетилась она, — сейчас только телефон достану.       — Зачем? Как фонарик будешь использовать?       Маша, копаясь в сумке, немного рассеянно ответила:       — Не только… Где ты, собака?! Снимать ещё буду. Хоть будет, что вспомнить.       Я пожала плечами и выловила из кармана пальто свой мобильный. Зашла в «камеру» и… Время съёмки двадцать семь секунд. Максимум.       «Вот зараза! — ругнулась про себя. — Памяти ему мало!»       Но ничего не попишешь. Жалко, конечно, но, похоже, от видеосъёмки придётся отказаться. А потом меня осенило: есть же ещё один телефон! Не совсем мой, конечно…       — А откуда у тебя новый мобильник?       Я оторвалась от экрана смартфона и посмотрела на Машу.       — Лучше не спрашивай.       И, видя, что она уже открыла рот, чтобы всё-таки спросить, добавила:       — Пошли уже. Маш, я не собираюсь тут торчать до завтрашнего дня.       Я первая ступила на просевшее крыльцо, толкнула, открывая, дверь и смело шагнула внутрь. Как назло, именно в этот момент облако закрыло луну, и всё покрыла кромешная тьма. Где-то в глубине души заворочался какой-то необъяснимый, почти первобытный страх. Я немного помедлила, чувствуя, как на затылке зашевелились волосы.       Странно.       Прислушалась к себе. Интуиция молчала. А ей я доверяла, ибо она никогда меня не подводила.       Но сейчас интуиция молчит. И гадай: то ли ничего страшного меня не ожидает, то ли меня ожидает что-то слишком страшное. Надеюсь, что верно первое.       — Ну и что ты зависла? — вырвал меня из раздумий голос Маши.       Я ничего не ответила и отступила в сторону. Раздался жалобный скрип старых досок. Невольно вздрогнула: в ночной безмолвной тишине звук показался просто оглушительным.       Вздохнув и включив фонарик на своём телефоне, активировала съёмку на другом. Темноту вспороли два луча света. И это тоже было странно. Обычно свет рассеивает тьму, но сейчас… Будто режет. Это напрягало. Спина была мокрой от пота, но интуиция молчала. Как минимум — странно, как максимум…       — Ай!       Я резко развернулась к подруге. Та пыталась балансировать на одной ноге, провалившись другой в дыру в полу.       — Маша! — вздохнула я и, дёрнув подругу за руку на себя, легко поставила на ноги по-нормальному.       — Спасибо, — шёпотом поблагодарила она.       Я только кивнула и, осторожно ступая, двинулась в глубь холла, к лестнице на второй этаж. Маша последовала за мной, ступая след в след. Доски жутко скрипели под ногами, всё время казалось: ещё чуть-чуть, и я провалюсь под пол. Но мне пока везло.       Поднявшись по широкой, но шаткой и оттого ненадёжной лестнице, мы оказались в коридоре второго этажа. Судя по множеству дверей, тут располагались спальни.       Ничего интересного мы тут не нашли. Единственное, было подозрительно чисто: ни крупного мусора, ни сухих листьев, даже пыли не слишком много. Это настораживало, но интуиция упрямо молчала, оживая только тогда, когда я почти наступала на ветхую дощечку. К тому же было подозрительно пусто. И Маша была подозрительно молчалива. Так, кажется, у меня начинается паранойя, а мысли зацикливаются.       Если честно, от этой ночной вылазки я ожидала большего, а так!.. Ну темно, ну тихо, только доски скрипят. Всё равно как-то скучно.       Облазив весь второй этаж, спустилась на первый. И тут встал вопрос: куда идти? Можно было сунуться в правое крыло, в левое и в подвал. Подвал отпадал мгновенно, ибо туда соваться всё-таки не хотелось. Немного посовещавшись, методом тыка выбрали левое крыло.       Первая же комната поразила явным отличием от увиденных ранее: тут лужа от недавно прошедшего дождя; там листья, принесённые ветром с улицы, тут следы чьих-то ног, в углу — ящик с каким-то тряпьём. Вот к нему я и направилась. Маша же осталась в середине комнаты, рассматривая следы.       Шаг, шаг. Ещё один. Громкий скрип и треск. Доска не выдержала моего веса, и нога, провалившись в отверстие, застряла.       — Чёрт! — тихо ругнулась я и присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть проблему.       Машу решила пока не звать, сначала попытаться выбраться самостоятельно. Я посветила на ногу телефоном и аккуратно дёрнула. Хоть бы хны.       — Лис, ты где? — донёсся до меня голос Маши.       Я оглянулась. Ну да. Конечно, меня не видно, я оказалась скрыта от неё этим самым ящиком.       Но только рот открыла, чтобы отозваться, как замерла, услышав тяжёлые шаги. «Мужчина, тяжёлый, рост около двух метров», — сразу определила я.       Как назло мой телефон мигнул и отключился, а на «новом» вспышка почему-то не работала. Я лишилась своего источника света. Сердце сжалось от дурного предчувствия. Как смогла в нынешнем положении, высунулась из-за ящика, чтобы предупредить…       Не успела.       В дверном проёме показался огромный мужчина в дурацкой шапке-ушанке и грязном светлом пальто. В руках у него было что-то объёмное. Маша тоже услышала шаги и повернулась в сторону звука. Белый луч света выхватил незнакомца из темноты, но черты лица отсюда разглядеть было невозможно.       — Кто вы? — раздался в гулкой тишине её звонкий голос.       Мужчина промолчал. Неожиданно резко, в несколько шагов он приблизился к ней и ударил кулаком в грудь. Маша, вскрикнув, упала спиной на грязный пол.       — Что вы?!.       Грубая подошва впечаталась ей в правую сторону лица, вжимая голову в пол. Маша опять вскрикнула, вцепилась руками в его ногу. Её испуганные глаза встретились с такими же испуганными моими.       Я снова рванулась, пытаясь вытащить ногу. Доски заскрипели, затрещали, но не поддались.       Но эти почти приятные звуки перекрыли другие. Что-то фыркнуло, всхрапнуло, потом взревело. Я прижала свободную от телефона руку ко рту, чтобы заглушить вскрик. Бензопила! У него в руках чёртова бензопила!       Я отчётливо видела, как в Машиных глазах плещется ужас, настоящий животный страх. Она узнала этот звук, она поняла. Я снова, уже отчаянно рванулась. Ни черта.       Лезвие врезалось ей в грудь. Жуткий, леденящий душу крик пронёсся по заброшенному дому, вырвался наружу, разнёсся по пустынной улице. Смешался с чавканьем, с которым звенья пережёвывали одежду и человеческую плоть, с треском, с которым пила ломала кости, и оборвался бульканьем. Она ещё пыталась сопротивляться, цеплялась руками за лезвие, но только разодрала их до костей, а потом… Потом она затихла, захлебнувшись собственной кровью. По телу прошла предсмертная судорога, а застывшие глаза невидяще уставились куда-то за мою спину.       Я беззвучно вернулась за ящик. А если и не беззвучно, то шорох и скрип полностью перекрыла эта жуткая какофония. Кое-как разжала непослушные пальцы, которыми мёртвой хваткой вцепилась в украденный вчера телефон. Тот всё ещё снимал. Трясущимися руками сохранила видео, активировала геоданные и набрала номер нашей дежурной части. Когда в трубке раздался голос девушки-диспетчера, я выдавила из себя всего три слова:       — Убийство. Отследите вызов.       Это всё, на что меня хватило. Я сбросила вызов, проигнорировав явно встревожившуюся девушку. Надеюсь, она расслышала сказанное мной.       Обессилев, привалилась, сгорбившись, спиной к ящику. На руку, всё ещё сжимавшую телефон, упало несколько горячих капель.       А на улице, как назло, пошёл первый снег… Я опять была права.