Иллюзионист

23.10 Пн

      В этот раз я долго отмокала в ванной. И думала. Много думала и спрашивала. Никогда ещё я не задавала своей глубинной части, что знает буквально всё, столько вопросов. Даже если возможны всего два ответа — да или нет, — если долго, очень долго спрашивать, можно узнать всё.       Но сейчас я просто тянула время. Алексей Романович Тёмный придёт с работы чуть позже восьми, скинет в коридоре тяжёлое чёрное пальто, включит телевизор — нет, смотреть не будет, так, для фона — и приступит к ужину. Если коротко, то будет расслаблен и уязвим. Самое то для нанесения неожиданных визитов и дезориентации моего будущего союзника.       Нет, конечно, было боязно, я не до конца понимала, чего можно ожидать: именно в этом месте интуиция отказывалась давать даже ответ в духе «да/нет, нужное подчеркните». Так что я тянула время и собиралась с мыслями. Сегодня от меня зависело очень и очень многое, причём изменить расклад могла любая мелочь: неровно лежащая прядь волос, пятнышко грязи на новом пальто от стремительно пролетевшей рядом машины, цвет носового платка в кармане. Что угодно.       Так что, едва в голове прозвенел невидимый звоночек, я решительно выбралась из ванной и вытащила сливную пробку. Невольно поёжилась от прикосновения прохладного воздуха к горячей мокрой коже и закуталась в белое пушистое полотенце. Сразу стало легче. Я тщательно вытерлась, подсушила волосы и вышла из ванной комнаты. Расчесалась и начала одеваться.       Бельё, чёрные обтягивающие брюки — других я и не носила, их неудобно в сапоги заправлять, — свитер. Тёпленький, мягенький, нежного кремового цвета, с высоким просторным воротом. Поправила тонкий чёрный поясок, подчёркивающий талию, и удовлетворённо кивнула сама себе: самое то.       Дальше шёл черёд головы. Волосы я окончательно высушила феном и аккуратно уложила утюжком. Волосок к волоску, не придерёшься. Зачем-то подрезала канцелярским ножом несколько прядей, подчёркивая общую «рваность» причёски. Было в этом какое-то своё, едва уловимое очарование. Я замерла перед зеркалом, разглядывая собственное отражение. В целом неплохо, но…       Вспомнились слова одноклассника, годик — другой назад набивавшегося в «парни», цитирую: «Когда ты так смотришь, я просто в ступор впадаю». Это мифическое «так» повторить было совсем не сложно: всего лишь чуть-чуть склонить голову на бок и слегка прищурить глаза. А если ещё и подвести немного…       Идея в голове мелькнула и погасла, но рука уже потянулась к жидкой подводке и туши. Чтобы накраситься пришлось попотеть: встать на цыпочки и, прижавшись животом к краю раковины, до предела податься вперёд, к зеркалу. Зрение у меня было очень плохим. Тем не менее, несмотря на волнение и неопытность в таких делах, рука не дрожала и даже получилось с первого раза провести ровные и одинаковые стрелки. Тушью чуть тронула ресницы, всего лишь чтобы подкрасить более светлые кончики.       Нацепила на нос очки, оценила результат. Ярко-зелёные глаза теперь казались почти кошачьими, а и так пронизывающий взгляд стал ещё более… пронизывающим. Нужный эффект достигнут.       Я покинула ванную, распахнув полностью дверь (она была очень дешёвой и могла деформироваться от высокой влажности), натянула сапоги, надела пальто. Всё чёрное и новое. Старое даже не пыталась от крови отстирывать, всё равно надеть снова я эти вещи уже не могла. Вышла на лестничную площадку, заперла дверь, дёрнув слегка для проверки.       И глубоко вздохнула, успокаиваясь окончательно. Концентрация на простых действиях неплохо прочищает мозги.       На улицу выскользнула вслед за соседом, практически слившись с его тенью. Подписки о невыезде было мало, за мной следили. Я шла в школу, в магазин, домой и всегда чувствовала взгляд. Чужой, внимательный, но неизменно осторожный. Если бы не моя почти нечеловеческая интуиция, обнаружить слежку было бы практически невозможно.       Но я чутко прислушивалась к себе и замечала даже малейшие детали. Вот и сейчас, осторожно ступая на цыпочках, чтобы каблуки не клацали, на полшага отступила влево, когда сосед оглянулся, будто почуяв меня. Но ткань его собственного капюшона скрыла меня от его глаз, а массивная фигура — от полицейского, что, нахохлившись, прятался в тени дерева и следил за подъездом. Наверняка ещё и на окна поглядывал, но я решила не оставлять свет включенным. Переполошатся — и хрен с ними.       Так что я прокралась до угла дома, подождала, пока сосед свернёт в сторону мусорки, и пошла уже смелее. Накинула капюшон на голову: шапку новую купить пока не получилось. И на первом же перекрёстве задала себе вопрос:       «Куда? Направо?».       «Нет».       «Прямо?»       «Да».       И я пошла. Выспрашивать у самой себя адрес, зная, что получишь либо «да», либо «нет», — тупо. Очень и очень тупо. Улиц — десятки, домов — сотни, про квартиры я вообще молчу. А для ориентирования хватает всего четырёх сторон.       Так что я максимально сосредоточилась на необходимом результате и просто шла, как клубок разматывала. Изредка тормозила на перекрёстках и «уточняла направление». Шла и думала.       Зачем я иду к Тёмному домой, к тому же без приглашения и даже без предупреждения? Потому что меня взбесила сложившаяся ситуация. Машу убили на моих глазах, парня повесили… Тоже почти на моих глазах. И это просто феерическая наглость: в школе, где учится больше тысячи учеников, совершить убийство и гордо (я насчёт этого даже не сомневаюсь) выставить это на всеобщее обозрение. И раз у меня такая крутая интуиция, я на части порвусь, но отправлю ублюдка за решётку. Я как раз собиралась выучиться на следователя, вот будет ранняя практика.       Только один раз остановилась дольше, чем на долю мгновения. Когда взвыла сиреной интуиция в голове, и я замерла перед проезжей частью, так и не сделав шаг вперёд, хотя горел зелёный свет.       И чисто автоматически поймала за капюшоны двух второклашек в ярких курточках и рванула назад, на тротуар. Пропустила пролетевшую с гудением машину, перевела мелких через дорогу, так же держа за капюшоны и не реагируя на детские возгласы, и только на другой стороне отпустила.       Замерла на мгновение, уточняя направление, и по-военному резко повернула налево.       Где-то внутри затеплилась радость. Мой путь подходил к концу. Когда же я поравнялась с новеньким шестнадцатиэтажным домом, в голове будто сигнал сработал: «Стоп».       Дальше было просто: в доме пять подъездов. На первый ответ «нет», на второй — «да». Следующий вопрос:       «Сколько квартир на площадке? Четыре?»       «Да».       «Он живёт выше восьмого этажа?»       «Нет».       «На восьмом?»       «Нет».       «Выше четвёртого?»       «Да».       «Шестой?» — опять ткнула я. И попала.       Дальше чистая математика: в одном подъезде шестьдесят четыре квартиры. Плюсуем к ним ещё двадцать, получаем восемьдесят четыре. Осталось всего четыре квартиры, где мог обитать искомый персонаж. Удача улыбнулась уже на втором вопросе: номер квартиры восемьдесят шесть.       Долго думать над способом проникновения в квартиру не пришлось. Перед вторым и пятым подъездом стояли машины с характерными шашечками на крыше, что прямо таки кричало о том, что попасть в подъезд проще простого — просто шмыгнуть за спиной выходящего человека.       Я встала под козырьком, возле самой двери и приготовилась ждать.       Меня почти не было заметно. В конце октября темнело рано, а в нише, где я спряталась, тени и вовсе сгустились настолько, что казались непроницаемыми.       Внезапно стемнело ещё сильнее и с неба сплошным потоком хлынул дождь. Я порадовалась, что уже успела нырнуть под козырёк, и обрадовалась ещё сильнее, когда дверь с силой распахнулась и на улицу выскочила девица в красных туфлях на шпильке и, прикрывая голову такой же сумочкой, кинулась к машине.       Я же тенью нырнула в подъезд, не издав ни одного лишнего звука. И — бинго! — меня даже не заметили. Так же тихо ступая, поднялась на первый этаж, протянула руку к кнопке вызова лифта и тут же отдёрнула. Застрянет. Лучше по лестнице поднимусь.       Сказано — сделано.       У нужной двери я опять на мгновение притормозила, проверяя открыта ли она. Утвердительный ответ ободрил. Расстегнула пальто, чтобы не запариться за несколько минут в помещении.       Я мысленно повторила задуманное, перевела дыхание, восстанавливая на мгновение пошатнувшееся душевное равновесие, и решительно повернула ручку. И распахнула дверь.       Миновала коридор, толкнула дверь, отделяющую его от кухни, и переступила через какую-то валяющуюся на полу тряпку. Ловким движением, даже не смотря, взяла с тумбы пульт и отключила телевизор — эта балаболка мне сейчас только помешает, — вернула пульт на место.       И, чеканя шаг, чтобы каблуки отчётливее стучали по паркету, приблизилась к опешившему Тёмному.       Проследила взглядом за упавшей с вилки в тарелку пельмешкой и без всяких предисловий заявила:       — Завтра с утра я иду с тобой в этот ваш «особый отдел».       Мои слова проигнорировали и попытались возмутиться фактом, что я не разулась. Но не успел Тёмный открыть рот, как оказался перебит:       — Зато будет повод помыть полы. Первый раз за пять лет. — И добавила, предвосхищая следующий вопрос: — Взгляд выдал.       — Ты не можешь заявиться ко мне домой и начать качать права, — Тёмный нахмурился, отложил вилку и уставился на меня. И в целом… потемнел лицом.       — Я уже это сделала, — почти пропела я, опираясь ладонями на стол и склоняясь к его лицу. — К тому же это никак не отменит того факта, что в этом клоповнике царит жуткий срач.       — У меня не водятся клопы! — вспылил он прежде, чем понял, что конкретно сказал.       Я спрятала улыбку: вывести его из равновесия уже получилось.       — Ты уверен? — я демонстративно брезгливо наморщила носик, покосившись в сторону забитой грязной посудой мойки, и выразительно приподняла бровь. — Значит, завелось что-то пострашнее.       Если бы взглядом можно было испепелить, я бы уже осыпалась горсткой пепла. Но я, наоборот, подалась к нему ещё чуть ближе.       И накрыла его правую руку, не давая ему нырнуть к кобуре. Заметила малейшее движение — чуть-чуть сухожилия проступили на расслабленной кисти — и среагировала даже быстрее, чем успела осмыслить. Почему-то мужчины, если могут, при любой возможности тянутся к оружию. Только глянула в тёмно-серые, почти чёрные глаза с расширившимися от шока зрачками, бросила тот самый «парализующий» взгляд и насладилась произведённым эффектом.       Алексей замер на середине вдоха и даже не заметил этого.       — Не стоит, — мягко пожурила я. — Завтра утром зайдёшь за мной. Адрес знаешь, в конце концов в воскресенье это сам и караулил.       — Не зайду, — ответил скорее из чувства противоречия и криво ухмыльнулся.       — Население нашего города почти полмиллиона по официальным данным, фактически — ещё больше, — вкрадчиво ответила я. — Ты думаешь, если я нашла тебя, не смогу найти, где прячется ваш особый секретный отдел?       Я позволила себе краткую паузу, насладилась всеми оттенками смятения, отразившимися на сероватом лице следователя.       И решила ковать, пока горячо.       — А это маленький подарочек, — я вложила ему в раскрытую ладонь чёрный прямоугольный брелок с четырьмя серебристыми кольцами.       Специально сегодня купила, когда после школы заходила в магазин автозапчастей за двухсторонним скотчем для папы. Торкнуло меня, вот и купила, только потом поняла, что заставило меня это сделать.       — У меня нет машины, — попытался откреститься Тёмный.       Я опять улыбнулась и сжала его ладонь в кулак:       — Чёрная «Ауди» две тысячи первого года, куплена тобой в прошлом году. С краснодарскими номерами. Далеко тебя от дома занесло, не так ли?       У Алексея приоткрылся рот, что красноречиво указывало на высшую степень… выпадения в осадок. Так что своей цели я добилась.       И с чистой совестью направилась на выход, по пути подцепив с тумбочки пульт, чтобы включить телевизор, и вернув его на место, ровно в тот небольшой островок, свободный от пыли.       Прикрывая дверь в кухню, я оглянулась:       — Кстати, поздравляю с Днём рождения.       Провожать меня, естественно, никто не пошёл. Впрочем, найти дверь самой труда не составило. Так что выйдя на лестничную площадку, я прямо таки расплылась в улыбке и едва удержалась от того, чтобы радостно не притопнуть. Потому что я опять добилась своего. И опять добьюсь.       Выходя из подъезда, накинула на голову капюшон и смело прошлась по краю свежей лужи. Раз дождь уже закончился, значит, я всё сделала правильно. И остаётся только ждать завтрашнего утра.       Моё же присутствие в квартире под номером восемьдесят шесть выдавали только едва заметные следы на полу и злосчастный брелок. Маленькое тонкое напоминание, изощрённое издевательство.