Иллюзионист

24.10 Вт

      Утро выдалось морозным. Лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя, подёрнулись корочкой льда, редкая жухлая трава топорщилась маленькими белыми иголочками. Мир так и намекал, что пора ему переодеваться в сияющее светлое одеяние.       Я же, одетая полностью в чёрное, этому решительно не соответствовала. Стояла под козырьком подъезда, привалившись к одной из стен ниши, и ждала. Раннее утро было ко мне благосклонно, и я почти сливалась с тенями.       Алексей опаздывал. Я уже начала подмерзать, но терпения ещё не теряла. Вместо этого выяснила откуда он пойдёт, и встала, что называется, «с подветренной стороны».       Ровно в пять минут девятого ничуть не запыхавшийся следователь прошёл мимо, не заметив меня, и подошёл к домофону. Ни малейшего следа беспокойства на его лице не было. Скорее, наоборот, он специально пришёл чуть позже, чтобы заставить меня ждать. Наверное, в его голове это выглядело так: сижу я в коридоре собранная, поглядываю на часы и вздыхаю. Или высматриваю его в окно и непременно вздыхаю.       Это взбесило. Потому что интуиция тихонько поддакнула: так, мол, оно и есть. Так что желание немного помариновать (или поморозить) несговорчивого следователя было вполне объяснимо. И я вместо того, чтобы окликнуть, как хотела изначально, промолчала и замерла возле стены. И в течение нескольких минут слушала вместе с Тёмным гудки домофона. Отвратительнейший писк, прошу заметить. А тот факт, что я добровольно на это подписалась, и вовсе возводило меня в собственных глазах чуть ли не в ранг героя.       Впрочем, лицо Алексея, всё более темнеющее с каждым новым гудком, и вовсе доставляло ни с чем не сравнимое наслаждение. Сделал гадость — душе радость, что называется. Я даже удивилась: никогда за мной не водилось подобного. А тут вдруг — раз! — и расцвело бурным цветом, несмотря на то, что осень за половину перевалила.       Однако представление затянулось, и настала пора его прекратить.       — Если ты так же дела раскрываешь, я не удивлена, что убийцу вы до сих пор не нашли.       Тёмный совсем несолидно вздрогнул и резко развернулся ко мне, проследил, как я не спеша сделала пару шагов ему навстречу, выходя из тени, и прожёг откровенно злым взглядом. Тёмно-серые глаза потемнели и казались почти чёрными, более же ничего не выдало его гнева.       Кажется, я немного перегнула палку.       — Ну так, может, ты и без меня справишься? — от количество яда в его голосе становилось не по себе. — Найдёшь убийцу, посадишь? Может?..       Я поняла, что это надолго. Наверняка он не спал полночи, кипятился, гонял мысли разные по черепной коробке… И не выспался. И сейчас был злой.       Впрочем, это, кажется, его перманентное состояние.       — Лапу давай, — перебила я его.       Стоять тут и трепаться можно до посинения, а время не резиновое.       — Я тебе не собака, — почти прорычал он и явно собрался встать на прежние рельсы.       Меня, кажется, записали в избалованные папочкины дочки. Впрочем, меня туда частенько записывают, не привыкать.       — По сравнению с моими руками, твои — реально лапы, — не отступила я. И первой взяла его за руку. — По дороге можешь ворчать сколько влезет, но давай мы уже наконец-то просто пойдём?       Несколько долгих секунд Алексей внимательно на меня смотрел, злость в его взгляде сменилась интересом с лёгким налётом неверия. Он даже покачал своей рукой, будто пытаясь стряхнуть мою. Я не отпустила.       И тогда на его губах расцвела улыбка. Ехидненькая такая.       — Веди.       Я не растерялась. Стиснула пальцами покрепче его ладонь и повела. Вышла на перекрёсток, таща за собой следователя как на буксире, настроилась на определённый, пусть и несколько специфический объект, и спросила:       «Куда? Прямо?»       «Нет».       «Назад?»       «Да».       Я невозмутимо развернулась на сто восемьдесят градусов, стараясь не слушать смешки над ухом. От них, правда, потом скоро осталось только молчание. Несколько пришибленное.       Потому что я шла, безошибочно находя правильную дорогу. Разок ещё и придержала Тёмного. Тот сначала вздумал возмущаться, но когда прямо перед его носом рухнула сломанная ветка, заткнулся. И шёл за мной, позволяя себя вести.       Но кое-что отвлекало. Я чувствовала его взгляд. Внимательный, изучающий… Но это-то ладно. Гораздо хуже было другое. Интерес. И я не знала как на это реагировать. Так что решила пока игнорировать. В конце концов задача сейчас стояла другая.       Когда же впереди показалось не слишком презентабельное на вид двухэтажное здание, на буксире оказалась уже я. Не успела даже ничего толком рассмотреть, как меня втащили в темноватый коридор, пронесли, закинув на плечо, по лестнице вниз и уже там поставили на ноги. Те от такой стремительной смены событий попытались подломиться, но меня поддержали за локоть и не дали осесть на пол.       Но и ждать, пока полностью приду в себя, не стали. Протащили по светлому коридору, втолкнули в просторную комнату и усадили за стол. Но тут мы оказались не одни: все стулья уже были заняты, кроме одного.       — Только вас и ждали, — сказал вместо приветствия высокий широкоплечий мужчина.       Такой, наверное, с одинаковым успехом мог играть роль как обаятельного злодея, так и крутого героя. Светлые волосы были собраны в короткий хвостик (забавный, кстати, если смотреть сбоку), но посмеяться над ним никто не посмел бы. Телосложение былинного богатыря, несколько шрамов на руках, шее и лице… Последний был всего один, но какой! Длинная белая бугристая полоса, что скрывалась под повязкой на глазу, и пересекала нос и бровь.       И что-то мне подсказывает, что этот человек — глава местного особого отдела.       Я только глазами похлопала и попыталась мимикрировать под обивку стула, когда его светло-голубой, ледяной глаз обратился в мою сторону. Людей с такими глазами я всегда боялась, было в них что-то жуткое. У моего папы они тоже были голубыми, но яркими… и живыми. А тут стылый лёд во взгляде… Ух! До самых пяточек дрожью пробирает.       Впрочем, и остальные люди, сидящие за столом, были не менее интересны. Например, мужчина в белом халате, который рассматривал всех присутствующих чуть ли не с гастрономическим интересом. Или светловолосая девушка хрупкого телосложения, которой на вид можно дать лет шестнадцать максимум, со сказочными голубыми глазами. Или толстенький дядечка, тоже одетый в белый халат и мнущий в руках визитку кондитерской. Или девушка с шикарными карими глазами и вырезом, в котором, каюсь, чуть не утонула взглядом.       Разглядев последнюю сотрудницу особого отдела нашей доблестной полиции, я и вовсе выпала в осадок. Потому что эту девицу я уже видела! И эти зелёные глаза, и чёрные волосы, и ярко-фиолетовую прядь! Она, будто почуяв мой взгляд, подняла голову от каких-то записей и помахала мне телефоном. Тем самым! Ещё и подмигнула!       Что тут происходит?..       Но не успела я задаться этим вопросом, как его же озвучил Алексей. Опёрся руками на спинку моего стула и окинул собрание пристальным взглядом.       Ответил светловолосый великан.       — Мира предупредила о вашем приходе. Также, — на разноцветную девушку был брошен подозрительный взгляд, — она утверждала, что рыжеволосая девушка сможет рассказать нам много нового и вообще сдвинуть дело с мёртвой точки.       — Именно так оно и есть! — улыбнулась Мира. — К сожалению, мои возможности сильно ограничены, так что я могу только приблизительно даже не предсказывать, а угадывать некоторые детали будущего.       — Кхм, всё это, конечно, замечательно, — вмешалась я, — и мне приятно чувствовать себя кем-то вроде избранной…       — Приятно ей что-то там чувствовать, — передразнил меня толстячок. — У меня, между прочим, много работы и нет времени расшаркиваться со всякими там!..       — Не моя вина, что вы не отведали с утра любимых пончиков, любезнейший, — тоже перебила его я. Понаблюдала несколько секунд за стремительно краснеющим, открывающим, как рыбка, рот мужчиной и посмотрела на главного. — Меня весьма обеспокоила сложившаяся ситуация, жертвой которой я, на минуточку, чуть не стала. Так что я разыскала вот этого товарища, — на этом месте я указала большим пальцем себе за спину, — чтобы он привёл меня к вам.       — Вот сразу ты о делах! — воскликнула Мира. — Сначала надо познакомиться!       И, начисто игнорируя недовольные взгляды некоторых личностей, девушка начала называть имена:       — Это Василий Петрович Перов, — начала она с того самого толстячка, — он у нас за бумажки отвечает. — Это Света Воронкова, — кивнула, мягко улыбнувшись, девушка, поразившая размерами бюста, — она ему помогает.       Дальше представления удостоился мужчина в белом халате, Александр Краст, штатный судмедэксперт. Он ерошил короткие каштановые волосы, и так торчащие в разные стороны, и поглядывал на меня с исследовательским интересом. Светловолосая Аня Лапушкина (вот уж кому-кому, а ей фамилия идеально подходила, по крайней мере внешне) отвечала за исправность техники и, в общем-то, была мастером на все руки. Вишенкой же на торте оказался великан.       — А это мой папа, Владислав Фролов, он тут главный! — закончила девушка и вдруг развернулась к отцу, встав в позу «руки в боки»: — Ну-ка улыбнись!       И хмурый грозный великан с пугающим шрамом на пол-лица старательно растянул губы в улыбке. Мира важно кивнула и заняла своё место за столом:       — С Алексеем ты знакома. Теперь твоя очередь представляться.       Под столькими взглядами, что внезапно скрестились на мне, было несколько не по себе, но я решительно расправила плечи и сказала:       — Алисия Миронова.       — Значит так, Алиска, — обратился ко мне толстячок, — про пончики откуда узнала?       — Значит так, Василий Петрович, — в тон ему ответила я. — Во-первых, меня зовут Алисия и никак иначе; во-вторых, только в одной кондитерской в городе делают такие шикарные пончики. Вы держали в руках именно её визитку. Но сегодня она закрыта, как, кстати, будет и завтра, и послезавтра. Гонщик-неудачник протаранил одну из стен вчера вечером.       В комнате повисло молчание.       — Ну?.. — с намёком протянула я. Что ещё сказать, просто не знала.       — Да плевать на эти ваши пончики! — раздался над головой голос Тёмного. — Она одна из нас!       — Быть не может, — отмахнулся Александр. — Я проверял, она обычный человек.       …Вот теперь я точно ничего не понимаю.       — Значит, хреново проверял! — не сдавался Алексей.       — Ты сомневаешься в качестве моей работы? — сразу же оскорбился и набычился судмедэксперт.       — Да! — рявкнул прямо над ухом Тёмный.       — Прекратить балаган, — раздался невозмутимый голос Владислава Фролова. — Рассказывайте всё с самого начала.       Но не успела ещё пара склочников открыть рты, я поняла: это будет надолго. Так что пресекла споры на корню:       — Меня обеспокоило, — на мой голос сразу же все повернулись, — что наша доблестная полиция, особенно её особый отдел, уж простите за каламбур, всё ещё не смог раскрыть такую цепочку убийств.       В беседу сразу же включился вездесущий Василий Петрович:       — Да, цепь из семи преступлений не самое ординарное…       Я, не дослушав, закрыла лицо руками и протяжно простонала:       — Господи, закройте свой чёртов рот!..       Тишина повисла прямо таки мёртвая. Даже в ушах слегка зазвенело, и я вдруг поняла, что сюда не проникает ни единого звука с улицы.       Окинула помещение внимательным взглядом, стараясь собрать мысли в кучку. Белый потолок, сероватые стены, такой же пол, бетонный, кстати… Окон нет, что выдаёт с головой подвальное помещение, лампы дневного света под потолком и большой длинный стол в центре, окружённый кучкой стульев с мягкой обивкой…       Я убрала ладони с лица и запрокинула голову, зажмурив глаза. Глубоко вздохнула и решительно встала. Ноги на ширине плеч, руками опереться на стол, смерить каждого пристальным взглядом…       — Сорок три, — упало камнем в тишину. — Сорок три убийства. Каждое чёртово воскресенье, с самого первого января кого-то убивают. Каждое воскресенье — новый труп!— Мой голос эхом отдался от стен. — «Не раскрыли»… Да вы самым безобразным образом просто проворонили их!