Иллюзионист

25.10 Ср

      Болело всё. Бока отлежала, ноги замёрзли, а шея… Ох, кажется, шею заклинило. Господи, как же мне плохо!..       Поднимались со стонами, кряхтением и прочими не слишком благозвучными звуками. Казалось, скрипят и матерятся даже суставы. Причём все и в голос. А зубы и вовсе пытались отстукивать чечётку — замёрзли мы как суслики.       — Сколько времени? — просипела я, кутаясь в своё пальто и натягивая на ноги сапоги.       — Четвёртый час, — прохрипел Алекс и чем-то зашуршал. — Ты-то что скажешь?       — Сейчас мы можем отсюда свалить, — почти бодро ответила я.       Я на самом деле даже не сразу поняла, почему проснулась. Просто в какой-то момент что-то изменилось, будто какой-то тихий, но привычный звук вдруг пропал из общей картины. Опасность, нависавшая над головой незримой тёмной тучей, развеялась.       Сваливали мы очень быстро. Поскольку всякие фантики и прочие шуршащие вещички были рассованы по карманам сразу же, следов мы не оставили. Задвинули обогреватель на место, отодвинули комод. Дверь учительской заперли, а ключи забрали с собой. Потом вернём. Проводником в темноте выступала я: взяла Алекса под белы рученьки и предупреждала о ступеньках и прочих неровностях школьного рельефа.       В машине мы долго сидели в тишине, слушали урчание мотора и отогревались. Продолжить спать можно было прямо тут, но в четырёх стенах было всё-таки безопаснее.       — Алекс!.. — позвала я.       В ответ вопросительное мычание.       — У меня предложение. Давай завалимся ко мне домой. Отца всё равно нет, так что его диван в твоём распоряжении. А потом в отдел.       — Меня школьницы к себе спать ещё не приглашали, — даже в состоянии варёно-мороженого овоща попытался съязвить Алекс, но вышло как-то вяло.       — Меня пока тоже, — огрызнулась в ответ. — И вообще, поехали, зомбик. Обещаю вкусный завтрак в качестве бонуса.       — Уговорила.       Сказано — сделано. Приехали, завалились… и опять завалились. Сначала в квартиру, потом — спать. Я упала на не разобранную кровать и спала поверх покрывала в свитере и брюках. Алекс вытянулся на папином диване и, кажется, даже пытался храпеть, но быстро сдался — уснул.       Не знаю, сколько бы я проспала, но меня разбудили. Сначала пытались деликатно потыкать в плечо, потом в бок. Но даже хорошая тряска не привела меня в чувства. И тогда в ход пошла она. Щекотка. Да, боюсь я её, честно признаюсь. Так что извивалась и отбивалась только так. Ну и… Алекс получил по морде. Совершенно непреднамеренно, кстати.       Паршивец полумертвый решил на меня за это обидеться. Дулся весьма показательно и демонстративно, но в глазах и кончиках подрагивающих губ таилось веселье. Короче, заиграло детство в одном месте.       Я же извиняться не собиралась да и вообще виноватой себя не считала. Решила брать противника измором, точнее гренками. Там в холодильнике как раз хлеб уже черстветь начинал… И колбаса варёная третий день лежит…       В любом случае деваться Алексу было некуда, и вскоре его умытая бледно-серая моська замаячила на кухне. На завтрак были солоноватые гренки с яйцом и жареной колбаской, на десерт — сладкие с корицей, клубничным джемом и чаем. Ели молча и быстро: в особом отделе нас уже ждали.

***

      Собрались опять в том же зале для совещаний. Девушки отчитались, что нашли около пятнадцати преступлений, вполне подходящих к нашему делу. Александр Краст же вился вокруг меня и всё пытался уговорить отлить ему для анализа ещё немного крови. Но тут он ко мне не вовремя подошёл — сам попал в оборот. Потому что Алекс упомянул мои вдруг проявившиеся способности.       Краст и Тёмный поспорили. Ругались громко. Александр всё пытался доказать, что я самый обычный человек: не сходилось у него что-то. Алексей же настаивал на более тщательном исследовании.       Сначала Владислав как глава особого отдела ещё пытался их угомонить, но те… Даже ухом не повели. Как собачились, так и собачились.       Мира же на них внимание не обращала, наоборот, уделила его мне.       — А ты что скажешь?       Я пожала плечами. О потрошении в научных целях не мечтала, но и разобраться хотелось. Поэтому вместо ответа просто сняла очки, аккуратно положила на стол и прислушалась, пытаясь уловить… Да пусть будет сердцебиение девушки с фиолетовой прядью в чёрных волосах. И ведь, что характерно, получилось.       Мира ахнула и попыталась отшатнуться. Я услышала, как на мгновение её сердце сбилось с ритма и застучало в бешеном темпе, и, подавшись вперёд, поймала тонкое запястье, не позволяя ей завалиться назад вместе со стулом.       — Ну вот, напугала, — пробормотала с досадой. И отпустила девушку, пока не наставила синяков, всё-таки сжала крепко.       Собственный голос прозвучал непривычно глубоко, прошёлся по телу лёгкой вибрацией и, отразившись от пространства, вернулся. Поразительное чувство. Оно не неприятное, но и не… Странно и непривычно. У Светы дыхание сбилось, и она с лёгким шуршанием поправила выбившуюся из пучка прядь — явный признак волнения. Василий Петрович вздрогнул и обсыпал себя сахарной пудрой с пончика, что пытался тихонько, не привлекая лишнего внимания, съесть. Впрочем, это у него почти получилось, но заслуги его в этом не было. Самыми стойкими оказались Аня Лапушкина и Владислав Фролов — только сердцебиение и свистящий вздох выдали.       — Чмо ты долбанутое! — прозвучал в наступившей тишине возглас Алекса.       — Если нет результата, значит, ты хреново исследуешь!       — Если нет результата, значит, ты хреново расследуешь! — в тон ему отозвался Александр и припечатал: — Кретин полудохлый!       Тёмный и Краст всё никак не могли прийти к компромиссу. Это начинало надоедать. Уж чего-чего, а времени на пустые пререкания не было. Воскресенье неумолимо приближалось, а зацепок всё ещё никаких не было.       Алекс со свистом втянул воздух и уже, кажется, рот открыл для ответа, но я его осадила:       — Не доводи человека до обморока, ему сегодня ещё работать. Тебе, Алекс, кстати, тоже.       Краст, резко развернувшийся ко мне, осмелившейся вмешаться в спор двух светил науки, громко лязгнул зубами. Видимо, глаза разглядел.       Я же вернула зрение в нормальное состояние, нацепила на нос очки и ослепительно улыбнулась. Глаза Краста лихорадочно заблестели.       — Опять кровушки тебе отлить? — Быстрый кивок в ответ. — Тогда с тебя две шоколадки.       Александр опять кивнул и — достаточно рослый мужчина лет тридцати пяти — унёсся, чуть ли не виляя хвостом, за шоколадом и шприцем. Палец в рот не клади — дай что-нибудь исследовать.       Краста проводили ошеломлёнными взглядами и уставились на меня.       — А это как? — спросила Мира как самая непосредственная.       Я пожала плечами. Скорее всего она имела в виду фокус с глазами, но тут ответить я не могла, просто не знала. В общем-то, мы за этим сюда сегодня и явились — с Крастом поговорить, может, что интересного рассказал бы. Но тот и сам не знал. Так что отлила я ему ещё немного крови, взяла шоколадки, и мы раскланялись. Время неумолимо.       Первым делом вернулись в школу. Во-первых, надо было вернуть ключи на место, во-вторых, я настояла. В здании школы и на её территории следов убийства нет — только сам труп на верёвке и болтался. Вывод какой? Убили не здесь. И чтобы найти хоть какие-то следы, нужно было найти место непосредственно убийства. Для этого я собиралась пройти по следу, но, едва мы подошли к воротам школы, небеса разверзлись и хлынул дождь. Пришлось спрятаться в машине.       Сидели, слушали тихое урчание мотора и наблюдали за потоками воды, омывающими лобовое стекло. Ни о каком выслеживании речи и идти не могло. Тормозиться на машине на каждом перекрёстке как минимум тупо. Как максимум — опасно и наказуемо. Возможно, даже уголовно. Оно нам надо? Так что сидели, вздыхали и зевали: не выспались оба ни фига.       Внезапно Алекс встрепенулся и хлопнул себя ладонью по лбу:       — Точно! — И повернулся ко мне, блеснув глазами: — Давай по карте найдём.       Я едва удержалась от того, чтобы досадливо не поморщиться. Мне это даже в голову не пришло!       — Никогда не пробовала, — призналась тихо.       — Значит, есть повод попробовать, — зашуршал Алекс по карманам в поисках телефона. — Не получится — надыбаем бумажную карту.       Я сжала в руках огромную семидюймовую лопату с открытыми картами и спросила:       — А если и так не получится?       — Тогда ножками, — ухмыльнулся Алекс и поторопил: — Ну?       Я вздохнула и прикипела взглядом к синей точке, которая, видимо, обозначала на карте нас. Опять вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучку. Положила телефон на колени и поставила на точку кончик карандаша. И зависла.       Внимательный взгляд, который ощущался левым виском, отвлекал, от него становилось не по себе. Я поёрзала и попыталась прислушаться к себе. Но едва карандаш попытался качнуться в сторону, указывая направление, сбилась.       — Отвернись, — рявкнула на дёрнувшегося от неожиданности Алекса и, нахмурившись, опять прикипела взглядом к точке.       — Да я-то чего?..       — Сбиваешь, — уже спокойнее ответила я.       Зажмурилась и, отложив карандаш, потёрла ладонями лицо. Такой поиск требовал намного больше сил. Но и сдаваться я не собиралась. Поставила карандаш на точку и прислушалась. Вела кончиком по карте, иногда замедляясь и старательно игнорируя нарастающую пульсацию в висках.       Так что когда рука остановилась, будто карандаш на что-то наткнулся, вздохнула с облегчением. Пока не проморгалась и не разглядела адрес.       Это было уже откровенное издевательство.