Иллюзионист

25.10 Ср

      «Издевательство. Определённо».       Мысли так и крутились вокруг этой фразы, как на повторе. А я следила за стекающими по лобовому стеклу каплями и медленно закипала. Алекс, как будто чувствовал, сидел молча и не действовал на нервы тупыми вопросами.       Ан нет, ошиблась. Его чувство такта (или инстинкт самосохранения) было прямо таки непрошибаемо... неэффективно.       — Долго нам ещё ждать?       Вдох. Выдох.       — Сказала же, минут десять, сейчас уже меньше, — процедила я добавила едва слышно: — Из-под земли ублюдка достану.       — С чего же такие выводы? — сразу же спросил Алекс.       Расслышал-таки.       — Планирование преступлений исключительно мужское, — пояснила я, снова вздохнув. Срываться на невиновном человеке мне не хотелось.       — Это ты сейчас про пресловутую женскую логику?       — Она у обоих полов женская, — огорошила я его, насладилась его ошарашенным видом и добавила: — Это научно доказано. Но нет, я не про это. Я имею в виду… как бы правильнее выразиться… Разные типы планирования. Мужчины обычно продумывают план на много шагов вперёд, женщины же скорее примерно его намечают и более склонны к импровизации.       Как ни странно, но за время этого кратенького монолога я несколько успокоилась. В конце концов прошлое изменить нельзя, а вот за будущее ещё стоит побороться. А для этого нужна холодная голова.       — О’кей, я слышал про это, — повернулся ко мне Алекс.       Я же, наоборот, прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла: так было спокойнее и удобнее. Только взгляд мешал. Я почти чувствовала, как он на меня смотрел. Рассматривал даже.       «Ну и плевать на него», — отмахнулась я и потёрла переносицу под очками. — «Всё детство ведьмой дразнили да пялились. Не впервой».       — Но с чего ты взяла, что все убийства были именно распланированы? Может, это просто шикарная импровизация? — спросил Алекс.       Я немного помолчала, прислушиваясь к стуку капель по автомобилю и ответила:       — До того, как приступить к исполнению плана, он всё чётко разметил. Все пятьдесят три убийства. И, предвосхищая твой вопрос, нет, больше убийств не будет.       Алекс шумно вздохнул и, кажется, проглотил слова вроде «Как ты об этом узнала?» Тупые вопросы я любила не больше него.       — И какой метод планирования ты считаешь оптимальным?       Кто-то явно настроился на «поговорить».       — Естественно, женский. Зачем продумывать всё на десять шагов вперёд, если из-за непредвиденных обстоятельств всё накроется ещё на втором? «Ни один план не переживает встречи с противником». Слышал такое?       — Но ведь кто-то таки умудряется продумать всё и больше, чем на десять шагов вперёд. Например, наш убийца. Или твои слова — парадокс?       Я улыбнулась и развернулась к нему лицом, ещё и вперёд немного подалась. В течении нескольких секунд пристально рассматривала тёмно-серые, почти чёрные глаза на бледном лице, уделила внимание широким, несколько лохматым бровям… И улыбнулась шире:       — Неужели я слышу в твоём голосе восхищение?       Алекс на мгновение отвёл глаза, но тут же снова встретил мой взгляд и даже подался ко мне навстречу. Совсем немного, едва заметно, но достаточно для того, чтобы я почувствовала его интерес.       — Есть немного, — не стал отрицать Алекс.       Он оказался неожиданно близко, незаметно подобрался, почти нарушив границу личного пространства. Хотел выбить из колеи? Наверняка.       Я снова откинулась на спинку сиденья и устремила взгляд вперёд. Либо мне кажется, либо так оно и есть, но количество капель стало меньше.       — На самом деле если человек действительно может учесть все — или хотя бы большинство — переменные, которые могут повлиять на результат, и составить работающий план, то… Этого человека, полагаю, можно без преувеличения назвать гением. Это вызывает даже не просто уважение, а восхищение. — Я глянула на с нескрываемым интересом наблюдающего за мной Алексом и добавила: — Но импровизацию я всё ещё считаю более эффективным методом. И в чём-то даже более впечатляющим, чем глобальное планирование.       — О, понимаю, — протянул Алекс. — Добиться невнятно поставленной цели сложнее, скорость реакции требуется более высокая, а объём обрабатываемой информации примерно такой же.       Я повернулась к нему, склонив немного голову набок.       — Как думаешь, кто из столкновения двух гениев с разными типами мышления выйдет победителем?       Алекс улыбнулся как-то лукаво и снисходительно:       — Я бы поставил на импровизатора, но это если говорить о лабораторных условиях. Но… — Он сделал многозначительную паузу и подался ко мне: — В реальности победит тот, кто первый запудрит противнику голову, кто сместит…       — …Фокус его восприятия, — продолжила я, тоже подалась вперёд, — и спрячет под самым носом очевидное. Держи друга близко, а врага — ещё ближе…       — …Но что будет, если друг и враг окажутся в одном и том же лице?…       — …Кто-то кого-то сожрёт.       Алекс вдруг рассмеялся мне в лицо, и я отшатнулась.       — Наивная-наивная Лис!.. Как только в дело вмешиваются эмоции, ни о чём нельзя судить однозначно! Как бы зло не хотело уничтожить добро, а добро — зло, как только они станут зависимы друг от друга, даже лютая ненависть не сможет заставить разорвать привязанность.       Я глупо похлопала глазами. Либо я чего-то не догнала, либо это утверждение слишком противоречиво.       — Что ты имеешь в виду?       В ответ — ещё более лукавая и загадочная улыбка и спокойный ответ:       — Дождь закончился.       Приступа веселья как не бывало.

***

      Снова стоять на том же самом полусгнившем крыльце заброшенного дома было как минимум странно. Но тем не менее именно оно скрипело влажными от дождя досками под моими ногами.       — Чёрт! — послышалось за спиной. Судя по тихому неразборчивому шипению, продолжение цензуру не прошло, а о моих вполне приличных ушах решили позаботиться.       Я оглянулась, застыв на полушаге и придержав дверь, повисшую на одной петле. Не выдержало крыльцо долговязого Алекса и проломилось под ним, захватив в трухлявый плен ногу. Итог неравной схватки был очевиден — выломанная, что называется, «с мясом» доска оказалась закинута куда-то далеко в придорожные кусты.       — А мусорить нехорошо, — мягко пожурила Алекса, и, когда он резко вскинул на меня взгляд, невольно попятилась и зачем-то добавила: — Маленьких обижать тоже.       После этих слов на лице Алекса отразился откровенный скепсис. Спасибо, что хоть глаза не закатил.       Отвернувшись от него, включила фонарик и смело шагнула вперёд. Я этот дом вверх дном переверну, перекрытия вскрою и стены простучу, но найду, что же здесь такое прячется. Единственное, что не давало полностью сосредоточиться на осмотре, — чувство, что Алекс не так прост, как кажется. О, это было всего мгновение, но какое!.. Никогда ещё не испытывала настолько явного ощущения… чего? Будто рентгеном просветили, препарировали и тщательно, снимая слой за слоем, отполировали косточки, чтобы ничего не упустить. Ух!       С другой стороны… Именно так ведь и должно быть. В конце концов Алексей Тёмный не наивная одноклассница, которая будет смотреть на меня с открытым ртом, едва стоит мне начать рассуждать. Не-ет!.. Тупым его явно не назовёшь, наивным — тем более. Он как минимум — так же, как и я — умеет наблюдать и делать выводы. И вполне возможно, что справляется с этим лучше меня. Хотя бы потому, что он старше, опытнее, но…       Какую игру он ведёт? Зачем? Смысл выслушивать мои где-то жалкие потуги — а ведь всегда внимательно слушает, — если в этом нет нужды? А расспрашивать? А ведь он явно старается казаться несколько глупее, чем есть на самом деле… Хотя это-то как раз таки и легко объяснимо — таким людям уделяют меньше внимания, а это для наблюдателя всегда на руку.       Господи, как же, наверное, тупо выглядит моя безголовая самоуверенность! Привыкла смотреть на менее сообразительных одноклассников свысока…       Натужно заскрипели доски. Совсем близко, прямо за спиной.       Я тихонько перевела дыхание, надеясь, что в темноте не заметно, как полыхает алым лицо. Стыдно было до ужаса!       — Алекс?       Имя почти потонуло в шуме зашелестевших от порыва ветра листьев и стуке стряхиваемых с деревьев капель; где-то в глубине дома глухо стукнула о стену распахнувшаяся дверь.       Но он всё равно услышал.       — Что?       Я на мгновение трусливо зажмурилась: голос раздался совсем близко, казалось, даже ткань капюшона сзади колыхнулась от дыхания. Обернуться так и не решилась, только сжала в кармане кулак и уронила в сумрак наступающего осеннего вечера:       — Зачем ты со мной возишься? В конце концов все необходимые выводы сделать ты можешь и сам. Мой максимум — выспросить у неизвестной инстанции ответы на несколько вопросов.       — Заметила всё-таки, — послышался спокойный ответ. Голос как-то неуловимо изменился, стал ровнее и холоднее, немного тише и вкрадчивее. Вот скажите мне, куда я опять вляпалась?       — А говоришь, что бесполезна. Отнюдь. И ты только что это доказала.       Кажется, стоило бы отойти, посмотреть ему в лицо и убедиться, что маска — это маска — обычная, маскарадная, не медицинская, — а не намордник. Но я замерла и не могла заставить себя хоть немного двинуться.       — И всё же?..       Голос едва заметно дрогнул. Наверное, менее внимательный человек и пропустил бы это мимо ушей, но он заметил. Вздохнул выразительно, так знакомо, что перед взором так и нарисовалась картина, как Алекс глаза закатил.       — Тебе честно?       — Желательно, — уже намного спокойнее отозвалась я.       — Во-первых, ты думаешь по-другому и обращаешь внимание на те вещи, которые я мог бы и пропустить. Как итог иногда делаешь очень даже неожиданные выводы. Во-вторых, твои способности могут стать — а точнее уже стали — хорошим подспорьем.       Засвербело где-то внутри. Почти на грани ощущения, но навязчиво. Интуиция проснулась.       «Алекс чего-то недоговаривает?»       «Да».       — Что ещё?       — Тебе совсем честно?       — Да, блин! — сорвалась я на злой шёпот. Почему-то в полуразрушенном здании говорить громче я не решалась. Будто любой лишний звук может вызвать лавину — и полусгнившее строение сложится, как карточный домик. — Если бы я не хотела услышать правду, я бы не спрашивала!       Несколько долгих секунд царила тишина, нарушаемая только шелестом мокрых листьев на ветру и поскрипыванием, доносящимся откуда-то из темноты.       — Ты мне просто понравилась.       Я глупо хлопнула глазами и порывисто развернулась к нему лицом. Просто для того чтобы посмотреть, не шутит ли он. Чуть не уткнулась носом в драповое пальто и инстинктивно отшатнулась на пару шагов. Всё-таки не ошиблась, и он действительно стоял прямо за моей спиной, вплотную.       — Эм… — промычала я. На большее банально не хватило воображения.       — Ну нравятся мне яркие люди, — пояснил Алекс. — А уж если яркие люди ещё и умные, то устоять я уже не могу.       Чем дальше в лес…       — Это сейчас был комплимент? — спросила я, пытаясь разглядеть выражение его лица.       Сумрак окутывал, сумрак скрадывал детали, сумрак сбивал с мысли… Густой, почти непроницаемый, медленно переходящий в тьму. И высокая фигура в чёрном драповом пальто почти сливалась с ней. Впрочем, и я, наверное, напоминаю такой же клок тьмы.       — Что-то в этом роде, — послышался ответ.       Я встряхнулась. Ничего нового он мне не сообщил, но кое-что прояснил. Нужно обдумать. Но потом, сначала надо осмотреть этот чёртов дом. Опять.       Наверное, поворачиваться спиной к человеку невежливо, но сказать мне было нечего. Поэтому я опять включила погасший фонарик — батарейки надо бы заменить — и двинулась к лестнице на второй этаж. След вёл именно туда.       — Тебе лучше остаться здесь.       Алекс ничего не ответил, но за спиной весьма красноречиво заскрипели доски. Он молча, шаг в шаг шёл за мной следом.       «Ну просто непрошибаемое упрямство!» — возмутилась про себя, но развернулась к нему, намеренно посветив в лицо фонариком, и сказала:       — Давай лапу!       Широкая чёрная бровь выразительно изогнулась. Но руку он мне всё-таки протянул, подождал, пока я, стушевавшись под пристальным взглядом, решилась сжать его ладонь. Вздохнула, настраиваясь, и переплела с ним пальцы.       — Зачем это нужно? — громом раздался в тишине вопрос.       Я вздрогнула и вскинула голову, вглядываясь в почти неразличимое в густых сумерках лицо: фонарик опять потух, а я слишком глубоко ушла в себя.       — Скажем так, пафоса в словах какого-нибудь киношного учителя фехтования не так уж и много, — улыбнулась уголком губ и опять оживила фонарик. — Что-то типа «Почувствуй меч, будто он продолжение твоей руки» или «Представь, что вы одно целое». Если говорить более конкретно, то я так «пересчитываю» свой вес и буду идти только там, где и ты сможешь пройти. Так понятнее?       — Намного лучше, — ухмыльнулся Алекс.       — Я что-то не так сказала?       — Всё так, — ещё шире ухмыльнулся он.       — А почему ты тогда так лыбишься? — уже не скрывая недоумения, спросила я.       — Предвкушаю, — только больше сбил меня с толку и легонько подтолкнул в спину: — Ну же. Я не собираюсь торчать тут до полуночи.       И вправду. Из-за недостатка сна два дня слились в один, бесконечный и утомительный. Хотелось домой, устроиться на мягком диване с чашкой горячего чая и книгой и закутаться в плед.       Так что молча кивнула и решительно двинулась дальше по лестнице, увлекая за собой Алекса. Но и тут нас поджидала засада. В том месте, где не могла пройти и я одна, каким-то образом прошёл двухметровый мужик. Ещё и интуиция подсказывала, что ученика из нашей школы убили именно тут.       Сплошное издевательство! Вот зла не хватает! И ведь не подобраться! Видит око, да зуб неймёт, блин.       Пришлось разворачиваться и идти обратно. Мы как раз подошли к лестнице, и я посторонилась, пропуская Алекса вперёд, и остановилась, в голос высказывая всё, что думаю о нашем особо наглом. Страха перед обрушением как не бывало, хотя снаружи снова поднимался ветер и, кажется, опять собирались тучи. Настроение стремительно портилось, а запахи мокрой штукатурки, пыли и прелых листьев удовольствия не доставляли.       — Спускайся уже, оратор великий! — окликнул снизу Алекс.       Я кивнула и, ни на мгновение не прерываясь, начала спуск по полусгнившей лестнице. И, видимо, слишком увлеклась: с оглушительным треском проломилась доска под ногой. Я нелепо взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но хвататься было не за что. Не успела даже испугаться, как пробила спиной деревянные перекрытия и свалилась куда-то ниже первого этажа.       Было больно, страшно, в нос и глотку набилась пыль, но… Почему интуиция сейчас вдруг промолчала?