La Curiosidad

      Когда Грейнджер направилась к раковине и вылила туда всё сваренное ими зелье «развеивающее влюбленность», Северус хотел её остановить, но не успел. Всё потраченное ими время и силы Грейнджер спокойно спустила в канализацию. «Зачем было работать столько недель над проектом, если он ничего для неё не значил и она смогла вот так спокойно выкинуть результат их трудов? Что за глупость? Зачем она так поступила?» — такие мысли крутились в голове зельевара.       «Вы сошли с ума?» — воскликнул Северус.       Грейнджер снова подошла к нему. Она казалась крайне напряженной и нерешительной, но готовой отстаивать свою точку зрения. Северус отчитывал её за совершенную глупость, а она в ответ пробормотала что-то. Очень тихо, но он услышал. И не мог поверить в услышанное. Северус чувствовал, что надо было прекратить разговор и отправить Грейнджер обратно в башню, но снова не успел. В глазах Грейнджер неожиданно мелькнула странная решимость, словно она приготовилась напасть на него.       Итак, его любопытство было удовлетворено, он всё понял.       «Я люблю вас», — эта простая фраза заставила время остановиться. Северус замер, пораженный, неловко ухватившись за стол, как будто Гермиона действительно ударила его.       Несколько долгих секунд они молча изучали друг друга. Грейнджер храбро смотрела ему в глаза, хотя всё её лицо вспыхнуло от смущения. Она казалась такой юной, но в то же время — уже совсем не ребенком. Северус отступил от неё на шаг назад. Слова застряли у него в горле. Но, наконец, справившись с собой, он хмыкнул и приказал Гермионе покинуть его кабинет.       Северус нервничал из-за неожиданного признания, которое, кстати, оказалось первым в его жизни. Все его дальнейшие действия были чисто защитной реакцией.       «Возвращайтесь в башню».       Гермиона опять приводила свои аргументы, с подростковой упертостью настаивая на своем признании, а Северус снова и снова всё отрицал. Он не мог и не хотел слушать. Он назвал её глупым ребенком, насмехался над её унижением и снова приказал уйти.       Просто самозащита.       Гермиона смотрела на него, словно ожидая чего-то. Но чего именно? Что он мог сделать? Поздравить её со странными чувствами к учителю? Северус посмотрел на Гермиону и заметил слезы в её глазах. Глядя в пол, он подошел к двери и открыл её, указывая девушке на выход. Северус хотел, чтобы она ушла. Он не мог больше выносить её присутствие и хотел в одиночестве разобраться в том безумии, которое здесь только что произошло.       Но Гермионе явно казалось недостаточным просто сказать это роковое признание, которое уже вызвало у Северуса страшную головную боль. Нет, как настоящая невыносимая всезнайка, Грейнджер и здесь ухитрилась задать ему вопрос.       «Я ведь вам не безразлична, правда?» — Северус напрягся, бросив очередное оскорбление, которое, наконец, заставило Грейнджер сбежать из его кабинета.       Северус закрыл дверь и тяжело опустился на первый попавшийся стул, потирая виски. Голова просто раскалывалась.       «Я люблю вас», — слова Гермионы эхом продолжали звучать в его мозгу, заставляя его искать объяснение произошедшему.       «Грейнджер… любит меня,» — сама мысль казалась Северусу невероятной и то же время неприемлемой. Она не могла любить его… Да, Северусу иногда казалось, что Гермионе нравится его общество, так же как и он наслаждался общением с ней… Но не в этом ключе. По его мнению, чувства девушки скорее можно было назвать восхищением, уважением, а не… этим. Этого никогда не могло случиться…       — Зелье, — прошептал Северус, вспомнив, как Хагрид спросил его о зелье, способном удалить симптомы влюбленности, добавив, что оно нужно Грейнджер. Она нуждалась в этом зелье потому, что уже… Северус закрыл глаза и вновь мысленно перенесся в тот день, в хижину лесника. Поза Грейнджер была крайне напряженной, выдавая её беспокойство, и она старательно отводила взгляд. — Она уже тогда была…       Северус нахмурился, не желая соглашаться с очевидным фактом.       «Я люблю вас».       Эти слова ядом растекались по его венам. Подавив нервный смешок, Северус посмотрел на потолок кабинета. Он никогда не думал, что подобное может случится с ним… И Грейнджер… Такая умная, такая образованная… Как она могла поступить так по-детски? Возможно, он ожидал от неё более зрелого поведения.       «Как она, утверждая, что любит меня, могла попросить меня же о помощи сделать это дурацкое зелье?»       Северус предположил, что в этом поступке в Гермионе столкнулись её желания и рациональный ум. Она знала, что эти чувства были неправильными… И хотела уничтожить проблему на корню.       — Но не сделала этого… — сомнения одолевали Северуса. Он снова вспомнил явный вызов в глазах Грейнджер.        «Я хочу сохранить свои чувства… То, что я чувствую, находясь рядом с вами…»       — Что может чувствовать девчонка? — раздраженно воскликнул Северус, вставая и направляясь к рабочему столу, желая заняться хотя бы чем-то… Но мысли о Грейнджер не оставляли его.       «Грейнджер тайком наблюдает за ним… Грейнджер напрягается, стóит ему пройти рядом… Грейнджер опускает глаза или, наоборот, внимательно следит за каждым его действием… Грейнджер идет рядом с ним по лесу, молчаливая, но улыбающаяся… Грейнджер рассматривает его, стоя у своего котла…»       Северус всегда чувствовал себя виноватым, думая, что слишком часто смотрит на неё, что она может заподозрить его в особом отношении к ней… Но теперь Гермиона из слабой жертвы превратилась в львицу, которая одной фразой сумела загнать его в угол.       Всё, что раньше казалось таким непонятным, неожиданно стало кристально ясным, словно ветер разогнал утренний туман. Северус снова покачал головой, усмехаясь.       «И это самая умная ученица Хогвартса? Невыносимая всезнайка?»       Он не ожидал ничего подобного, особенно от неё… Грейнджер была умна и не могла не понимать, что он из себя представляет. Необщительный, с тяжелым характером, намного старше её…       «Что могло нивелировать все эти недостатки в глазах молодой девушки? Что я стал для всех героем войны?»       Северус улыбнулся. Но в его улыбке не было привычной язвительности или насмешки. Нет, он просто был рад, что выжил, оставив позади тяготы войны, что вновь чувствовал себя смущенным, хотя привык быть уверенным во всем. Что неожиданно для себя привлек внимание молодой девушки, он, привыкший оставаться в тени и быть темной тенью для всех…       — Нет, — выдохнул Северус, снова становясь серьезным. Его жизнь останется в тени навсегда, и он не посмеет тащить за собой Грейнджер, которая скоро избавится от своих детских фантазий… Возможно, уже этим вечером. — Храбрая и… наивная, — пробормотал он, направляясь к шкафу с ингредиентами. Ему просто необходимо было поработать, чтобы отвлечься.       Но её последний вопрос снова всплыл в памяти: «Я ведь вам не безразлична, правда?»       Северус хмыкнул, зная, что никогда не ответит на этот вопрос. Это было слишком… неправильно.