La Curiosidad

      Этим утром Северус не смог пойти на завтрак в Большой Зал. У него жутко болела голова и не было никакого желания поддерживать вежливый разговор за столом. Но больше всего он не желал опять ловить осуждающие взгляды Минервы, которая явно подозревала его в чем-то.       А главное, Северус не хотел видеть Грейнджер.       Но он при всем желании не мог избежать первой пары на сегодня: Зельеварение… у последних курсов.       На уроке Северус попытался не смотреть в её сторону, но Грейнджер казалась такой потерянной, печальной, что его взгляд снова и снова возвращался к ней.       Раньше он был уверен, что Грейнджер умная и сильная, но теперь… Она выглядела настолько подавленной…       «Как это глупо с её стороны, — подумал Северус, — позволять этой нелепой ситуации так влиять на себя». Но несмотря на подобные мысли, его сердце болезненно сжималось, когда он видел тоску в её глазах. Северус отвернулся от Грейнджер, старательно глядя на другую часть класса.       Он продолжал урок, игнорируя Грейнджер, словно ничего не было, словно вчера её слова не перевернули его такой привычный мир. Но у него никак не получалось сконцентрироваться: странная горечь не давала душе покоя. Северус не мог выкинуть из головы слова Грейнджер и забыть, что она находится рядом с ним. Его глаза вновь находили её среди других учеников, и он всеми силами пытался не смотреть на неё, но она притягивала его взгляд. Наконец, не выдержав, Северус развернулся к доске, желая написать некоторые пояснения к уроку, надеясь, что это поможет ему отвлечься…       И тут он услышал её всхлипы. Северус не выдержал и резко развернулся, увидев уже только спину убегающей Грейнджер. Какая-то его часть испытала странное облегчение от того, что Гермиона покинула класс… Но потом Северус вспомнил, что Грейнджер всё еще его ученица, а значит он не имеет право оставить её самовольный уход без внимания, тем самым показывая своё особое отношение к ней, поэтому с Гриффиндора были вычтены баллы. Северус был уверен, что оставшиеся на уроке гриффиндорцы расскажут Грейнджер об этом.       Северус прекрасно знал, что Гермиона плакала из-за него, но хотел еще раз напомнить ей, что он — её профессор, а она — его ученица… И ничего больше.       Северус рассеянно продолжал ходить между столами учеников. Образ Грейнджер, признающейся ему в любви со слезами на глазах, преследовал его. И он не мог перестать спрашивать себя — что в действительности она чувствовала по отношению к нему. Всегда такая умная и взрослая Грейнджер оказалась взбалмошной девчонкой, которая думает, что любит своего учителя…       «Я не маленькая девочка и скоро перестану быть вашей ученицей», — слова Гермионы снова зазвучали в его голове, заставив непроизвольно усмехнуться.       С неохотой Северус отправился на ужин в Большой Зал. Обед он благополучно пропустил, но и сейчас не испытывал голода, и шел ужинать только для того, чтобы Минерва не начала привязываться к нему со своей излишней опекой, выведывая, что с ним происходит. А с ним ничего и не происходило. Совсем ничего. Просто он не хочет есть.       Когда Северус сел за профессорский стол в Большом Зале, его глаза непроизвольно обратились к гриффиндорскому столу. Он увидел, как Грейнджер быстро встала и вышла из Зала. Точно так же как на уроке. Северус проследил за ней взглядом, нахмурился и снова посмотрел в свою тарелку.       «Именно поэтому я искала это зелье, чтобы перестать чувствовать всё это… Потому что я совершила столько глупостей, потому что это невозможно и…» — Северус неохотно поковырял вилкой в тарелке, в мыслях снова повторяя вчерашний диалог с Грейнджер.       — И вы должны были выпить зелье, — неслышно прошептал он.

***

      Гермиона пропускала занятия до конца недели. То есть Грейнджер. Даже в мыслях Северус старался не называть её по имени. Он чувствовал себя спокойнее, не видя её, не чувствовал так остро свою вину в произошедшем. Хотя, если смотреть правде в глаза, он ни в чем не виноват: он не сделал ничего, чтобы соблазнить её.       «Но всё ли с Грейнджер в порядке? Возможно, она заболела, и в этом тоже есть часть моей вины… А может, она уже всё забыла… Так быстро…» — Северус снова склонился над пергаментами учеников четвертого курса. От этого занятия его отвлекла Минерва, которая сообщила ему о предстоящей вечеринке для выпускников и настояла на его присутствии.       Северус хотел отказаться, ему не нравились праздники, но МакГонагалл не позволила ему пропустить вечеринку и в этот раз (во время Весеннего Бала он совершал обход замка… в компании с мисс Грейнджер). Северус подумал, что Гермиона тоже не захочет идти на праздник, если, конечно, она еще помнила об его жестоких словах тем вечером в кабинете.       «Интересно, рассказала ли Грейнджер про меня своим подругам? То есть мне, конечно, совершенно безразлично… Моя позиция самого строгого учителя останется незыблемой, и никто не посмеет что-либо сказать… Хотя Грейнджер явно не относится к тому типу людей, которые способны распускать сплетни…»       Северус вспомнил застенчивую улыбку Гермионы, которая наблюдала за ним, стоя у своего котла во время дополнительных занятий.       Он задумчиво перевел глаза на потолок кабинета, отложив в сторону пергаменты: через несколько недель Грейнджер покинет Хогвартс, и эта странная история закончится.       Но вот наступил вечер праздника. Северус чувствовал странное беспокойство, собираясь на вечеринку. «Будет ли там Грейнджер?» — эта мысль не давала ему покоя, и он не знал, хочет ли услышать положительный или отрицательный ответ на этот вопрос. Северус не видел её с того момента, как она самовольно покинула Большой Зал, предварительно так же покинув его занятия.       Северус никогда особо не беспокоился о своем внешнем виде, но перед уходом из своих комнат бросил взгляд в зеркало. Несмотря на приближающееся лето, вечера ещё были прохладными. Северус стремительно шел по коридорам Хогвартса, невольно вспоминая свое патрулирование во время Весеннего Бала с мисс Грейнджер. «Интересно, показалась ли ей эта прогулка романтичной? Часто ли она вспоминала её?» — Северус покачал головой. Сам он старался не обращаться к этим воспоминаниям слишком часто: всё произошедшее в тот вечер казалось ему неправильным, хотя и крайне притягательным.       Как только Северус переступил порог зала, где проходила вечеринка, он увидел Гермиону, хотя она стояла дальше всех от входа. Он опустил глаза, непроизвольно отметив, насколько она прекрасно выглядела сегодня. Заставив себя не думать о Грейнджер, Северус сел рядом с другими профессорами. Профессор Бинс завел с ним беседу, и в этот раз, как никогда раньше, Снейп был рад появлению собеседника. Даже такого занудного. Разговор с Бинсом позволял ему немного отвлечься от мыслей о Грейнджер и перестать смотреть в её сторону.       «С каких пор я перестал думать о Гермионе как о школьнице и увидел в ней красивую девушку?» — Северус чувствовал, что всё происходящее было крайне неправильным.       «Я не маленькая девочка», — Снейпу казалось, что он продолжает вести диалог с Грейнджер.       Северус мысленно чертыхнулся и постарался сосредоточиться на словах Бинса. Но всё равно успел заметить, что Гермиона пришла на вечеринку не одна. Под руку её держал МакЛагген, крайне довольный собой.       «Неужели у неё такой дурной вкус? Сперва Уизли, теперь — МакЛагген?» — недовольно подумал Северус.       «Ты сам тоже не лучшая кандидатура», — ответил его внутренний голос.       — А что думаешь по этому поводу ты, Северус? — вопрос Бинса застал Снейпа врасплох.       — Полностью согласен с вами, — ответил Северус, понимая, что совершенно не знает, о чем только что спросил его профессор по Истории магии. Но Бинс словно и не заметил рассеянности собеседника, лишь удовлетворенно кивнул и продолжил свои рассуждения.       Начался ужин. После нелепого падения Лонгботтома все сели за стол в другом порядке, и мисс Грейнджер оказалась напротив Снейпа, который теперь всеми силами старался на неё не смотреть. Но это у него не особо получалось. Северус отметил, что на этой вечеринке Гермиона не казалась настолько грустной и подавленной как прежде, после признания в его кабинете. Она выглядела скорее раздраженной навязчивым вниманием своего спутника. МакЛагген старался привлечь её внимание, но Гермиона словно не слышала его.       Возможно, они и не встречались, как показалось ему вначале. Просто Кормак сопровождал её на эту вечеринку.       А может быть, разум мисс Грейнджер наконец возобладал над чувствами, и она поняла, что на самом деле никогда не была влюблена в него, что все её чувства к учителю — просто восхищение героем войны, не более?       Северус посмотрел на свою тарелку с отвращением.       Никто никогда не признавался ему в любви. И вот теперь единственная девушка, которая это сделала — сидит напротив него, не обращая на него никакого внимания, в компании с другим. А он лишь довел её до слез в прошлый раз…       Но Северус был уверен, что Грейнджер не могла быть влюблена в него. Она просто запуталась. И он действительно считал, что был прав в тот вечер, сказав, что между ними ничего не может быть.       «Я ничего не путаю, я знаю, что я чувствую», — он снова вспомнил слова Грейнджер.       — Мисс Грейнджер, — Северус поднял глаза на МакГонагалл, которая обратилась с вопросом о планах на будущее к своей любимице. Учителя наперебой хвалили Гермиону, пророчили ей успешную карьеру, но слова Спраут о том, что волшебники будут сражаться за её внимание, заставили Северуса снова опустить глаза. Он почувствовал пустоту в душе, как-будто Помона специально сказала это, напомнив ему, что он никогда не сможет быть рядом с Грейнджер. А затем напыщенный МакЛагген заявил, что всем этим волшебникам придется сперва сразиться с ним. Северус усмехнулся: он бы победил хвастливого мальчишку голыми руками.       «Пожалуй, стоит завалить этого самодовольного МакЛаггена на следующем экзамене».       Начались танцы. Грейнджер, наконец, встала из-за стола, и Северус почувствовал себя свободнее. Ни одна ученица никогда не пригласила бы танцевать своего учителя. Хотя он и не собирался танцевать с кем-либо и не представлял, что Грейнджер осмелится подойти к нему с подобным предложением.       Северус снова вспомнил то патрулирование по вечернему Хогвартсу… Гермиона в скромном бальном платье, стук её каблуков эхом раздавался в пустых коридорах… Тогда они больше всего походили на танцующую пару.       «Полагаю… ваше патрулирование старосты закончено.» — «Позвольте пригласить вас на танец».       «Нет, директор МакГонагалл просила меня сделать обход более… более детальным…» — «Разумеется».       Северус услышал, как заиграла мелодия вальса. МакЛагген по-хозяйски обнял Гермиону, положив руку ей на талию, что заставило Снейпа сжать кулаки от странной ярости: мальчишка нахально кружил в танце единственную девушку, которая призналась ему в любви…       «Думала ли Грейнджер об этом? Её любовь ко мне была чисто платонической или…? Как бы она отреагировала, если бы сейчас её обнимал я, а не МакЛагген? — Северус смутился от собственных мыслей и от того, что Гермиона перехватила его внимательный взгляд.       Грейнджер отвернулась от него, что-то сказала Кормаку, и они направились в сторону балкона. Она снова убегала, точно так же, как и на том уроке, и после — в Большом Зале.       Северус почувствовал желание тоже уйти с вечеринки, но не в свои комнаты… А выйти за ней на балкон…       «Зачем я это делаю?» — мелькнула в его голове, но ноги уже несли его в сторону парочки на балконе. Гермиона отчаянно сопротивлялась Кормаку, пытающемуся её поцеловать. Возможно, ему стоило уйти и не вмешиваться, но Северус не смог так поступить…       — МакЛагген, — голос Снейпа прозвучал тихо, но твердо. Кормак посмотрел на него через плечо Грейнджер. С неохотой он выполнил приказ Северуса, отправившись прочь с балкона. Они остались одни, но Гермиона не торопилась повернуться к нему лицом. «Может, и мне стоит уйти», — подумал Северус. Но остался стоять на месте, вспоминая те часы, что они провели рядом на дополнительных занятиях и в Запретном Лесу, собирая ингредиенты. Он снова посмотрел на Грейнджер, желая поговорить с ней, но не зная, что сказать. «Прости», — пожалуй, это слово больше всего подходило в его случае.       — Вам не обязательно совершать патрулирование во время праздника ради меня, — Снейп улыбнулся. Всё вокруг снова напоминало ему о том патрулировании во время Весеннего Бала. Она снова замолчала, и Северус почувствовал злость на самого себя: ему не стоило вообще выходить на балкон за ней следом, ни к чему хорошему это не могло привести. Но он всё так же оставался стоять на месте. Грейнджер, наконец, развернулась, даря ему гневный взгляд.       — Вы можете сопроводить его в Больничное крыло, если хотите, — сказал Северус, чувствуя, что должен уйти и оставить Гермиону в покое… Но она не дала ему это сделать, преградив путь, внимательно глядя на него. Северус заметил тоску в её глазах. Ни один макияж не мог скрыть еле сдерживаемых слез. И Снейп оказался в плену этого взгляда, полного упрека и печали.       — Зачем вы это делаете? Вам нравится издеваться надо мной? — Снейп опустил глаза, отрицая её слова и снова пытаясь уйти, но Гермиона опять не дала ему это сделать. Он увидел дорожки слез, блестевшие на её щеках. Северус не мог отвести от неё глаз, понимая, что снова причинил ей боль. Сейчас он жалел, что вообще вышел из зала на балкон… что согласился давать ей дополнительные занятия… что она вошла в тот вечер в его кабинет… Ему хотелось уйти, скрыться в своих комнатах и постараться всё забыть…       — Вы снова ведете себя как ребенок, — тогда этих слов хватило, чтобы заставить Гермиону уйти, но не в этот раз. Она не сдалась, снова повторив, что уже выросла. Не осознавая, Грейнджер опять воссоздала ситуацию, похожую на тот вечер в его кабинете.       Северус чувствовал тяжесть на душе: он хотел уйти и хотел остаться рядом с ней. Он сам не понимал себя. Гермиона продолжала говорить, и с каждым её словом рушились те логичные аргументы, которые мысленно приводил Снейп, убеждая самого себя оставить Грейнджер в покое.       — Знаете, что является причиной моих слез? — Северус смотрел на Гермиону, освещенную лунным светом. Год назад он спокойно шел на битву с Воландемортом, а теперь колебался, боясь услышать то, что скажет его ученица. Бороться со смертью оказалось для него намного проще, чем столкнуться с мирной, но такой сложной жизнью. Еще одна слеза скатилась по щеке Грейнджер, и Северус невольно проследил её путь до губ девушки, на мгновение задержав на них взгляд, но в итоге опустив глаза, глядя на пол. — То, что я влюбилась в человека, не отвечающего на мои чувства.       Снейп поднял глаза, но Гермиона уже развернулась и ушла с балкона.       Её слова наполнили его сердце горечью. Северус стоял на балконе, не ощущая холодного ветра, бьющего ему в лицо: «Гермиона ничего не поняла. Она ничего не знала…»       Наконец, Северус развернулся и быстро вышел с балкона, направившись прямиком в свои комнаты.

***

      В понедельник утром Северус пришел к МакГонагалл и попросил поставить Слагхорна вместо него вести Зельеварение у старших курсов. Он хотел свести свои контакты с Грейнджер до минимума, искренне считая, что так будет лучше для всех. Но директор отказала ему.       «Отлично! Теперь я не смогу сконцентрироваться на занятиях, глядя на страдания Грейнджер!» — к сожалению, такие аргументы своей просьбы он не мог сказать вслух.       Но тут произошло то, чего Северус ожидал меньше всего: Минерва поинтересовалась, что происходит между ним и мисс Грейнджер. И это «что-то» в её вопросе явно не означало очередное «столкновение» профессора зельеварения и невыносимой всезнайки. Северус пораженно уставился на Минерву: «Не могла же Грейнджер ей во всем признаться?»       МакГонагалл тем временем спокойно продолжала, приводя неопровержимые доказательства своих подозрений. Она показала ему чашку, напомнив о предсказаниях Трелони, а также отметила странную грусть Гермионы в последнее время после окончания их дополнительных занятий, и то, что оба обратились к ней с похожей просьбой о замене.       Северус гневно смотрел на Минерву, всем своим видом показывая, насколько возмущен её подозрениями.       — Ты любишь её, Северус? — прямой вопрос МакГонагалл был словно ушат холодной воды. Снейп нахмурился и уже открыл рот, чтобы опровергнуть эту глупость, но Минерва не стала ждать его ответа. Она уже повернулась к окну, задумчиво повторив свои слова, но в этот раз утвердительно: — Ты любишь её…       — Вы ошибаетесь. Во всём, — настаивал Северус, но Минерва уже переключилась на административные причины, по которым не может заменить его на Слагхорна во время последних недель обучения.       — И позволь себе, наконец, чувствовать, Северус, — сказала Минерва, уже в спину собиравшемуся выйти Снейпу.       Северус вылетел из кабинета директора, сильно хлопнув дверью, бормоча проклятия в адрес Трелони:       «Какая-то чашка стала доказательством того, что я люблю Грейнджер? Великий Мерлин, какая чушь! Любовь… Я просто не могу себе позволить…»

***

      Когда Северус понял, что Грейнджер собирает ингредиенты для зелья забвения он не мог не улыбнуться. Только невыносимая всезнайка могла найти такой способ решения возникшей проблемы.       Гермиона оказалась первой женщиной в его жизни, признавшейся ему в любви, и хотя он был не в праве ответить ей взаимностью, Северус чувствовал к ней особую благодарность.       Но когда во время экзамена у первой группы сдающих обнаружилась пропажа некоторых ингредиентов, Северус понял, что подтолкнул Гермиону к непоправимому решению. Он искренне желал, чтобы у неё не получилось сварить зелье. Но все его надежды рухнули на первом же уроке, когда он увидел Грейнджер, как ни в чем не бывало сидящую за первым столом и привычно поднимающую руку на все его вопросы. Это произошло… Теперь всё закончено… Она всё забыла…       Северус не мог винить в произошедшем Гермиону, ведь и сам делал нечто подобное. Правда, для этого он использовал Омут памяти, а не зелье забвения. Но тем вечером он воскресил все воспоминания, тревожащие его душу.       И подумал, что должен был понять, что происходит, раньше… А еще шпион! Возможно, всё казалось Северусу настолько невероятным, что он просто не замечал очевидного… Даже странное поведение Грейнджер, её попытки сначала избегать общения с ним, а потом наоборот, просьба о дополнительных занятиях. Он словно со стороны видел себя, с улыбкой наблюдающего каждый раз за уходящей Гермионой после их вечерних занятий, вспомнил, как она обрадовалась, когда он отдал ей котел, хотя и попыталась скрыть свои эмоции под маской обычной серьезности.       С тех пор как Грейнджер призналась ему в любви, Северус считал её виновной в том, что произошло: во всех этих взглядах и жестах, пробудивших в нем любопытство, в их разговорах, совместных прогулках в поисках ингредиентов… Но в его воспоминаниях в Омуте памяти было не только это. Северус сам следил за ней в классе, в библиотеке, в Большом Зале…       Было много воспоминаний, в которых Грейнджер не было… Это были моменты, когда он просто думал о Гермионе, о её поступках, словах… Выделяя её из массы остальных учеников. Северус почувствовал тепло в груди, увидев в воспоминании их совместный поход в Запретный Лес за ингредиентами. Их руки случайно соприкоснулись, когда оба клали в корзину собранные травы… Северус вспомнил ощущение неловкости, волнения, вызванные этим прикосновением, а также собственную сдержанную улыбку… Странные эмоции, чувства к Грейнджер, которые он так старался стереть из памяти…       Северус вынырнул из Омута памяти с покрасневшими глазами. Одной рукой он неловко держался за чашу, а другой закрыл лицо, признавая поражение.       Теперь ему стало очевидно, что Гермиона была честна в тот вечер, признавшись ему в своих чувствах… Это он поступил низко, высмеяв её робкое признание.       «В итоге, кто из нас двоих запутался сильнее, не осознавая этого?» — и Северус подозревал, что это точно была не Грейнджер.        Отчаяние от того, что ничего уже нельзя исправить, угнетало его. Северус метался по кабинету, то и дело потирая виски: головная боль возвращалась.       — Грейнджер, — прошептал Северус в тишине своих покоев. Ему казалось, что он сходит с ума. Глядя на колеблющийся свет свечей, Северус прикладывал неимоверные усилия, чтобы подавить свои чувства, неправильные, недопустимые… Определенно, он сошел с ума.       Северус, не боявшийся выступить против Темного лорда, был смущен собственными чувствами к маленькой упрямой девчонке…       «Я не ребенок», — снова зазвучал в голове голос Грейнджер.       — Нет, не ребенок, — побеждённо признал Северус, взмахом руки погасив свет в комнате.

***

      Следующие недели прошли для Северуса слишком быстро или слишком медленно -как посмотреть. Это был его персональный ад. Часы тянулись медленно, но последний день учебного года неумолимо приближался.       «Никогда больше я её не увижу… А она даже не вспомнит обо мне…»       Для всех Гермиона Грейнджер оставалось той же самой, какой была всегда, но не для него. Но вот только он теперь помнил о её признании. А для неё этих воспоминаний больше не существовало. Северус Снейп был для неё просто профессором Зельеварения. Не более.       «Старый Упивающийся Смертью, который преподавал зелья», — возможно, именно таким он запомнится Грейнджер.       «Я хочу сохранить свои чувства… То, что я чувствую, находясь рядом с вами…» — слова Гермионы преследовали Северуса повсюду. Сидя на трибуне во время последнего матча по квиддичу между Слизерином и Гриффиндором, он совершенно не следил за игрой. Всё его внимание было сосредоточено на Грейнджер. Вот она вскочила на ноги, радостно прыгая и крича, когда Гриффиндор одержал заслуженную победу. Северус невольно улыбнулся уголком губ, видя её радость. Именно такой Грейнджер и должна быть: веселой, энергичной, а не погруженной в пучину отчаяния.       «Никогда больше…»       Когда Грейнджер во время прощания выпускников с учителями подошла к нему и пожала руку, спокойно глядя в глаза, ему очень хотелось услышать её голос. Чтобы она сказала что-нибудь ему на прощание, любую глупость, но Гермиона лишь благодарно улыбнулась и направилась к Хагриду. Северус замер, еще чувствуя её прикосновение к своей руке, понимая, что только что окончательно отпустил её, позволил Грейнджер навсегда уйти из его жизни…       «Возможно, я ещё услышу о ней… Не сомневаюсь, что Гермиона станет известной личностью в магическом мире, добившись успеха в карьере…»       Северус понял, что не может больше находится в Большом Зале, полном счастливых детей, аплодисментов и слез МакГонагалл. Быстрым шагом он направился в свои покои, собираясь закончить упаковку вещей.       «Следующий год Гермиона уже проведет не в Хогвартсе…» — эта мысль не давала ему сосредоточится ни на чем.       Наконец, Северус, налив в стакан огневиски, устало сел на диван. Его взгляд, бесцельно скользящий по комнате, остановился на его собственной черной мантии. Когда тем вечером, во время Весеннего Бала, они с Грейнджер совершали патрулирование, он видел, что одетая в легкое бальное платье Гермиона дрожала от холода, и почувствовал внезапное желание укутать её в свою мантию… Но так и не сделал это, просто продолжая идти рядом с ней.       Теперь Северус представлял, что поддался своему порыву, накинув мантию на плечи Грейнджер. Он ясно представил её вспыхнувшие щеки, смущенно опущенный взгляд и, наконец, застенчивую благодарную улыбку.       Северус понял, что сидит и улыбается собственным мечтам.       — Совсем сошел с ума, — осудил Снейп сам себя.       «Храбрая гриффиндорка… Не побоялась сказать мне в лицо о своей любви, не рассчитывая на ответное признание… Бесстрашная…»       Северус продолжал сидеть на диване, глядя в пустоту:       «Я и сейчас хочу укутать её в свою мантию… Быть рядом с ней… Просто рядом с ней, ничего больше…»       Северус устало вздохнул и покачал головой: теперь уже ничего нельзя изменить.

***

      Следующим утром Северус стоял у окна своего кабинета, наблюдая за дымом удаляющегося Хогвартс-экспресса. Сколько времени он так простоял, Снейп не знал. Из размышлений его вырвал Филч, который, ворча что-то о рассеянности некоторых гриффиндорцев, принес черный котел.       Северус понял, что теперь Грейнджер избавилась от всех воспоминаний о нем.       Затем непонятно откуда в его кабинете оказался рыжий кот Грейнджер, и Северус отправил свою сову к ней с запиской. На мгновение он даже почувствовал себя счастливым… Потом стал снова собирать свои чемоданы, готовясь уйти через каминную сеть… Но сова слишком быстро вернулась, а кот, до этого спокойно сидевший на столе, неожиданно прыгнул к двери кабинета, которая в этот момент открылась, пропуская Грейнджер вовнутрь…       Северус почувствовал странный жар, охвативший его при виде Гермионы.       — Простите, профессор…       Северус слушал её сбивчивые объяснения о том, как она потеряла кота, как опоздала на поезд и что Хагрид потом проводит её в Лондон. Ему на глаза снова попался черный котел, сиротливо стоящий на столе, его подарок, о котором Грейнджер ничего не помнит.        — Вы забыли еще… вот это, — тихо сказал Северус, указывая на котел. Неожиданно Гермиона улыбнулась.       — Я не забыла его… Я была очень счастлива в тот день… — Северус почувствовал, как тревожно забилось его сердце. Он неотрывно смотрел на Гермиону, не веря её словам.       — Вы помните? — с недоверием спросил Северус. Грейнджер спокойно смотрела на него, не отводя глаз. И Северус понял, что должен узнать правду. Невербальное легилименс, и он увидел всё: вот Гермиона варит зелье забвения, но, так и не решившись его выпить, опять выливает его в раковину, вот она старается вести себя как обычно, улыбается днем в классе и горько плачет в подушку ночью. Северус тяжело сглотнул.       — Я же говорила вам, что не хочу забыть всё то, что чувствую, находясь рядом с вами, — тихо сказала Гермиона, опустив глаза и покраснев. Разум Северуса пытался обработать полученную ошеломляющую информацию. Он замер на месте, не понимая, что делать дальше. У него не было вообще никаких идей. Всем руководил нестройный оркестр чувств, которые он пытался контролировать, но не мог. Северус снова посмотрел в глаза Гермионы, наслаждаясь её такой привычной спокойной невинностью. Вдруг она потянулась рукой к его лицу. Северус не двигался, лишь внимательно следил за каждым её движением.        — Я знаю, что не безразлична вам.       Северус попытался что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Он знал, что должен был выгнать её как и тем вечером, подойти к двери, открыть её… Но теперь всё было по-другому. Северус понял, что все его барьеры пали. Нежная ладонь Гермионы прикоснулась к его щеке, вызвав настоящий взрыв в его сердце.       «Грейнджер…»       Северус тоже поднял руку, желая все-таки отодвинуть ладонь Гермионы от своего лица, но вместо этого просто накрыл её ладонь своей, прижимая к себе сильнее. Это было так неправильно… Но Северус не мог думать связно. Его пальцы непроизвольно стали поглаживать руку Грейнджер.        Мир замер вокруг него, всё исчезло, остался только жар тела стоящей рядом девушки. Северус рвано вздохнул, когда Гермиона сделала еще один шаг к нему. Он закрыл глаза, еще острее чувствуя её тепло, её неровное дыхание, легкий аромат её духов. Северус наклонился, потянувшись к ней и почувствовал легкое прикосновение её губ к своим. Нежный целомудренный поцелуй пробудил в нем целую вселенную новых чувств. Возможно, Гермиона была слишком молода для него и делала только первые шаги во взрослой жизни, но и для Северуса всё происходящее было чем-то новым, чего раньше у него никогда не было.