Полицейская история

- Надо же, какой правильный, - всю дорогу бормотал себе под нос парень. Особенно его восхищал факт, что Ханбин дотошно соблюдал все правила дорожного движения, даже если улица перед ним была довольно спокойной и пустынной. Ханбин никак не комментировал это бормотание, он просто ехал домой и думал о том, что собирался сделать. Наконец он сбросил скорость и свернул к своему дому-трейлеру, аккуратно заехал под навес и заглушил двигатель. - Вот… - Ханбин начал было свою речь, но тут же резко её оборвал. Выглядело всё так себе: он буквально подобрал на улице бомжа и притащил его в свой дом. Даже не спросив, кстати. Грамотный юрист мог бы на этом построить дело с похищением и значительно улучшить материальное положение своего клиента. - Хочешь, чтобы я зашёл к тебе в гости? - А вы хотите? – осторожно спросил Ханбин. - Как тебе сказать, - парень почесал бровь, и Ханбин заметил над ней небольшой шрам. – А ты часом не маньяк? Я слышал, среди копов их полно. - Я не маньяк. - Тогда зачем? - Ночи холодные. - Ты хочешь, чтобы я тебя согрел? – парень захохотал. – А я думал, в копы заднеприводных не берут! - Вы… - Ханбин испытал неожиданный прилив раздражения, но закончить свою мысль не успел: - Только не спрашивай, откуда я знаю, у тебя на лбу написано, - парень захохотал. – Ну что, ты всё ещё хочешь, чтобы я у тебя погостил? Обещаю, я буду очень нежным с тобой. Ханбин промолчал. Он просто заставил себя промолчать. Как у полицейского, у него был огромный опыт поведения в провокационных ситуациях. А ещё неплохое знание человеческой психологии. Парень ему не доверял, это было очевидно и понятно. Ханбин бы тоже не поверил в добрые намерения незнакомого человека, особенно если перед этим столкнулся с проблемами, лишениями и человеческой жестокостью. Но, в то же время, парня явно тянуло к дому. К любому дому, где были стены и крыша, тепло и возможность привести себя в порядок. Выбравшись из машины, Ханбин достал свои пакеты и по дорожке прошёл к крыльцу, открыл добротную деревянную дверь и обернулся. Он не хотел настаивать, принуждать, уговаривать. В конце концов, парень был явно взрослый, и до сих пор он же как-то выживал без помощи Ханбина. Значит, мог и дальше справляться сам. Парень, по всей видимости, тоже понял, что решать ему придётся самому. - А у тебя здесь даже миленько, - он наконец отлепился от машины и сделал пару шагов по направлению к Ханбину. - Спасибо, - Ханбин чуть посторонился, готовый в любой момент пропустить гостя вперёд. – Проходите… - Да не выкай ты мне! – парень закатил глаза. – Ты же меня не на приём к королеве привёз. - Мы в Калифорнии, губернатор – это максимум, что тебе светит, - на ты и правда было проще. Ханбин терпеливо ждал, пока парень осмотрится. - Тоже немало. И раз уж мы так сблизились, может, имя своё назовёшь, офицер? - Я сержант, - машинально поправил Ханбин. - Ладно, - миролюбиво согласился парень. – Сержант так сержант. Что с именем? - Меня зовут Ким Ханбин. - Кореец? - Как и ты, - Ханбин прекрасно видел выраженные азиатские черты своего нового знакомого. – Родители перебрались сюда. - Понятно. Меня можешь звать Бобби, - он даже руку протянул, чтобы хоть запоздалое знакомство произошло как у людей. - Очень приятно, Бобби, - Ханбин наконец закрыл дверь и выдохнул, огляделся, чтобы убедиться, что с утра оставил своё жилище в относительном порядке. - Ого! Я думал, здесь гораздо меньше места, - искренне восхитился Бобби. – Ты один здесь живёшь? - Один, - Ханбин знал, что эту информацию люди с обочины жизни явно могли потом использовать против него. И Бобби как раз был из тех, кто остро нуждался в деньгах и крыше над головой. - То есть, какой-нибудь любовник сюда не заявится и меня не вышвырнет? - Сюда никто не заявится, - Ханбин пристроил пакеты с продуктами на стойку. – Здесь у меня кухня, как видишь, там гостиная, за занавеской спальня, та дверь – уборная. - Если что, я терпеть не могу рыбу. И всех этих морских гадов тоже, - Бобби явно не собирался скромничать, даже если чувствовал себя неловко. - Я буду иметь в виду, - Ханбин привычным движением расстегнул верхние пуговицы рубашки. – Я дам тебе полотенце и чистую одежду. - А эту куда? - В стирку, - Ханбин открыл неприметную дверцу и показал маленькую стиральную машину. - Ого, - присвистнул Бобби, которого явно впечатлила возможность разместить всё, что нужно для комфортной жизни, на таком маленьком пространстве, да ещё и создать подобие домашнего уюта. Ханбин достал из шкафа комплект чистой одежды, свежее полотенце и в трёх словах объяснил, как пользоваться душем. Когда Бобби скрылся в уборной, Ханбин отдёрнул штору, отделявшую спальню от остального дома, и принялся раздеваться. Наверное, другому бы здесь было тесно, но Ханбина всё устраивало. Мать, заглянув к нему впервые, назвала его дом гнездом и коробкой из-под холодильника, намекнув при этом, что в таком доме мог бы жить какой-нибудь нищий или пьяница, но никак не офицер полиции. Ханбин тогда покивал, пообещал непременно подумать о чём-то более солидном, но выбросил это из головы сразу же, едва за матерью закрылась дверь. Нет, разумеется, у матери были и логичные доводы. С женой и детьми в таком доме было бы ужасно тесно. Но тут Ханбин признавал и свою вину. Свою ориентацию и вкусы в постели от семьи Ханбин скрывал особенно тщательно. Поэтому его матери даже в голову не могло прийти, что в планах Ханбина на будущее не было ни жены, ни детей. Переодевшись в домашнее, Ханбин перебрался на кухню и принялся за готовку. И хотя он уже давно жил один, великим кулинаром он так и не стал. Чаще всего он перебивался полуфабрикатами и фаст-фудом, а потом старательно избавлялся от лишнего в местном тренажёрном зале, но время от времени он заставлял себя готовить что-нибудь простое, но всё же более здоровое. А сегодня у него ещё и гость был. И хотя его гость явно мог бы съесть содержимое холодильника сырым, Ханбин старался. Он не мог вспомнить, когда в последний раз готовил для кого-то. Конечно, все эти разговоры и пошлые шутки про постель Ханбин всерьёз не воспринимал. Что бы там ни было написано на лбу у него самого, насчёт Бобби он не был так уверен. Более того, опыт подсказывал, что Бобби как раз был из нормальных, в крайнем случае, из любителей разнообразия. А ещё он жил на улице, наверняка не имел возможности следить за своим здоровьем, зато мог что попало употреблять и с кем попало спать. Ханбин отлично знал, чем это грозило ему самому. Меньше всего ему хотелось подхватить какую-нибудь венерическую болезнь от парня, который даже имя ему назвал наверняка чужое. - Пожрать, помыться и потрахаться – это прямо мечта моя была. Но с первым и вторым на улице как-то не задалось, - Бобби выбрался из душа свежий и неожиданно сияющий. Отмытый от уличной грязи и пыли, одетый в чистое, он выглядел моложе, нежнее и на удивление привлекательно. - А с третьим? – Ханбин не просто так был полицейским. Любопытство и желание докопаться до истины родились раньше него. - А ты сам как думаешь? - Думаю, с желающими проблемы быть не должно. - Ну тут как, - Бобби чувствовал себя в чужом доме на удивление спокойно. Он изучил обстановку маленькой гостиной, выглянул из окна на террасу, а потом также уверенно отодвинул штору и исследовал кровать Ханбина и обстановку его спальни. – Я, конечно, парень видный… Но вопрос еды и ночлега как-то более актуален. Так что я давно уже не… - Понятно, - Ханбин задумчиво облизал губы. Складывалось впечатление, что Бобби был всерьёз нацелен с ним переспать. И чем больше Ханбин об этом думал, тем менее убедительными становились его возражения. Потому как хоть он и не решал каждый день вопросы поиска пищи и крова, вопрос партнёра оставался для него открытым. Полицейский, да ещё выходец из Азии, выскочка, как за глаза называли его в участке, он не мог открыто устраивать свою личную жизнь. К тому же, несмотря на свои огромные размеры, мир оставался довольно-таки тесным местом. В Лос-Анжелесе всё ещё оставалось полно знакомых и приятелей его семьи, мать поддерживала связь со многими. Ханбину меньше всего на свете хотелось бы разбить сердце мамы слухами, сплетнями или историями из третьих рук. Ханбин любил свою семью и был готов до последнего дня хранить свои предпочтения в тайне. Поэтому он игнорировал всякий флирт со стороны себе подобных, а тематические клубы и бары обходил десятой дорогой. - Я смотрю, у тебя тоже всё печально, - Бобби наконец исследовал всё, что ему было интересно, и пристроился на высоком стуле возле барной стойки. - Могло быть хуже, - философски заметил Ханбин. - Но и лучше могло бы, - Бобби подпёр щёку рукой. – Я тебе так понравился? - В смысле? - Ты каждого встречного бездомного домой тащишь? - Первый раз, - Ханбин отправил стеклянную глубокую миску с мясом в микроволновку. – И думаю, что последний. - Вот видишь. Значит, я прав, - Бобби как-то неожиданно расслабился, успокоился и как будто пригрелся. Из позы исчезло напряжение, а из взгляда враждебность. Он даже разговаривать начал вполне прилично. - Ты закончил школу? - А колледж не хочешь? – Бобби хмыкнул. – Я вообще довольно умненький мальчик. - И почему ты тогда живёшь на улице? - А почему ты коп? Ты же тоже явно не идиот. - В полиции работают не только идиоты, - Ханбин пересыпал нарезанные овощи в миску. – Иначе эта система уже давно бы развалилась. - А она ещё нет? – Бобби выждал момент и утащил из миски кусочек огурца. - Ещё нет, - Ханбин передвинул миску подальше. - Как скажешь, - Бобби вздохнул. – Ещё долго? - Ещё минут десять, - Ханбин добавил в салат оливковое масло. – Потерпишь? - Когда терпишь несколько дней, несколько минут уже не играют роли, - Бобби вытянул руку и положил на неё голову. – Так непривычно. - Что? - Уже вечер, а тепло. И едой пахнет. И вот, - он оттянул ворот футболки. – Как будто этого ничего и не было. Ханбин и без дальнейших объяснений понял, что Бобби имел в виду. Его, и как обычного человека, и полицейского, терзал вопрос: как Бобби оказался на улице? Почему это произошло? Но Ханбин чувствовал, что нельзя настаивать. Вся эта расслабленность могла быть напускной и слететь в одно мгновение. Ханбин признавал, что сейчас куда больше был заинтересован в компании, нежели в ответах на свои вопросы. А любая назойливость и дотошность могли Бобби спугнуть. Наверняка у него были причины, чтобы жить так, как он жил. К тому же, о некоторых причинах Ханбину, как полицейскому, было бы лучше не знать. Этого, кстати, Ханбин всегда подсознательно опасался. Он постоянно думал о том, как ему быть, если его профессиональные интересы однажды пересекутся с личными. И даже сейчас, когда Бобби ещё не вошёл в круг этих самых личных интересов, – и вообще мог никогда туда не войти, - Ханбин уже думал о том, как ему быть. - Что-то случилось? – Бобби прищурился. Похоже, он всё это время пристально наблюдал за Ханбином и сменой выражений на его лице. - Пока нет. - А когда случится? - Бобби… - Ханбин впервые вслух произнёс это имя, как будто попробовал на вкус. Оно звучало так естественно, как если бы было настоящим. – Я сержант полиции. Отдел по особо тяжким преступлениям… - Ого! – искренне удивился Бобби. – А так и не скажешь! - Послушай, - Ханбин хотел высказать свою мысль до конца. – Я к тому, что по долгу службы я сталкиваюсь с серьёзными преступлениями. И я… Наверное, хотел бы быть уверен, что твои правонарушения… - Какие? - Подожди, я не закончил! Твои правонарушения, если таковые имеются, - Ханбин намеренно выделил эту часть, - лежат вне сферы моих профессиональных… интересов. Понимаешь? - Кажется, я уже говорил, что закончил колледж, - Бобби чуть нахмурился. – Вот поэтому, кстати, никто и не любит копов. Каждый из вас уверен, что любой бездомный по умолчанию преступник. - А ты нет? - А я нет. Но разве ты мне поверишь? - У нас всё ещё действует презумпция невиновности, - Ханбин нашёл даже объективную причину, хотя головой понимал, что его желание доверять лежало где-то в другой плоскости, гораздо более горизонтальной. – Пока не доказано обратное, ты чист перед законом. Если, конечно, ты не нарушаешь общественный порядок. - Конечно, я его нарушаю, - Бобби раздражённо фыркнул. – Все, кто спит на улицах, кто ворует еду из магазинов, именно этим и занимаются. - По статистике в Лос-Анджелесе только каждый четвёртый бездомный может претендовать на место в приюте, да и то, на короткое время, - Ханбин процитировал одну из последних новостных сводок. – Однако правительство не спешит увеличивать число социальных приютов, предпочтя развивать направление строительства социального жилья. - Фигня эта твоя статистика, если не сказать грубее, - Бобби выпрямился. – Ты думаешь, такому, как я, светит социальное жильё? - Какому? Что с тобой не так? – Ханбин достал из микроволновки миску и поставил перед Бобби. – У тебя есть образование, значит, и какая-то профессия, руки и ноги на месте, ты же не инвалид? - Я хуже, - Бобби сглотнул слюну. – Я не только выходец из Азии, я ещё и нелегал. - Вот оно что… - Ханбину многое стало понятно. - Впрочем, это не всё, но… Ты коп, - Бобби усмехнулся, но Ханбин догадался. Что ему было совсем не весело. – Теперь ты должен обратиться в отдел по борьбе с нелегальной миграцией. - Да, пожалуй, - Ханбин нахмурился. – Но пока это не срочно. Как так вышло, что ты закончил колледж – и оказался на улице? - Это долгая история. - А мы никуда не спешим, - Ханбин достал из холодильника две банки пива. - Ты даже дома остаёшься копом? - Ты уходишь от темы, - Ханбин улыбнулся. – Вообще, если честно, я пойму, если ты не станешь рассказывать. Как раз потому, что дома я не коп, и ты не обязан. Но мне любопытно… Считай это просто просьбой. - Ладно… Я не хочу вдаваться в подробности, если честно… - Бобби спешно глотал куски, как будто Ханбин мог их отобрать. – Если вкратце… Мои родители перебрались сюда в кризис, думали, что смогут здесь закрепиться и подзаработать. Мы с братом были ещё мелкими… Ну и вот. Фейрфакс, штат Вирджиния… Та ещё дыра. - Пожалуй, - согласился Ханбин. - Ну и вот… Бизнес в итоге развалился. Виза у родителей истекла, разрешение на работу тоже, а я поступил в колледж. Я занимался баскетболом… Так что смог получить стипендию. В итоге, они уехали, а я остался… А потом выяснились ещё кое-какие неприятные вещи. Моя учебная виза закончилась, учёба тоже, а у кредиторов иссякло терпение. - Ты в бегах? - Можно и так сказать, - Бобби без всякого стеснения переложил в свою тарелку всё, что осталось. – Мои документы остались там, а с их связями… Стоит мне где-то всплыть – и я покойник. - Если ты будешь ночевать на улице зимой, ты тем более покойник, - Ханбин вздохнул. – А где ты учился? - В инженерном колледже при Мейсоновском институте. - Это там же? В Фейрфаксе? - Да, - Бобби кивнул. – Но я плохо учился, я же баскетболист бывший. - Почему бывший? - Потому что трудно оставаться действующим, когда твоё колено ломается о бейсбольную биту, - Бобби поморщился. - В полицию, разумеется, ты не обращался. - Разумеется, - Бобби усмехнулся. – Я не хотел, чтобы меня депортировали. Так что я кое-как залечил травму и свалил, куда глаза глядят. Благослови, бог, автобусное сообщение и попутки, которые всё ещё подбирают пассажиров на пустых трассах. - А почему ты поехал сюда? - А куда бы ты поехал, зная, что у тебя нет денег, документов и крыши над головой? Здесь, хотя бы, снега нет. И заморозки не каждую зиму. - Да уж, сомнительные преимущества. А почему бы не вернуться домой? - Куда домой? Я здесь вырос, - Бобби с тоской посмотрел на пустые тарелки. – Там чужая страна, я не знаю ни языка, ничего… Что бы я там делал? - А твоя семья? Они вообще знают, что с тобой? - Нет, - Бобби покачал головой. – Пусть лучше думают, что я тут и сдох. Так безопаснее для всех. Там их никто не достанет… - Я понял, - Ханбин поднялся, достал из шкафчика пепельницу и начатую пачку сигарет. – Ты куришь? - Мне есть обычно нечего, - Бобби принялся составлять в стопочку тарелки. - Извини, - Ханбин снова залез в холодильник, достал оттуда ветчину, сыр, салат и другие овощи. Вскоре перед Бобби на тарелке лежало несколько сэндвичей. – Вот, если хочешь… - Я мог бы… - Зачем? – Ханбин приоткрыл кухонное окно и закурил, привалился бедром к одному из шкафчиков. – Ешь. Ещё пива хочешь? - А есть кофе? - Есть даже кофе-машина, - Ханбин открыл другой шкафчик и кивнул на небольшой агрегат. – Сделать? - Буду благодарен, - Бобби с аппетитом принялся за сэндвич. – А ты сам голодать не будешь? - Не буду, - Ханбин стряхнул пепел и снова затянулся. Его мысли снова и снова возвращались к истории Бобби. Избиение с нанесением увечий, утрата документов, этот страх, который гнал его через всю страну. У Ханбина не укладывалось в голове, как можно было столько потерять за такую короткую жизнь. - Ты только не вздумай меня жалеть, - Бобби с трудом проглотил крупный кусок. – Я что-нибудь придумаю. Видишь, ещё поживу. - Я не жалею, - Ханбин приврал самую малость. – Я просто думаю, что можно сделать. - Ну думай… Только кофе сделай, раз обещал. Ханбин затушил окурок в пепельнице и потянулся, размял затёкшую спину. - Сейчас будет тебе кофе. Пирог будешь? - Я всё буду, кто знает, когда следующий раз выдастся, - с набитым ртом ответил Бобби. Об этом Ханбин как-то не подумал. Он уже успел немного расслабиться, словно один этот ужин мог решить все проблемы Бобби в долгосрочной перспективе. Чтобы отвлечься, Ханбин включил кофе-машину и принялся нарезать пирог с вишнёвой начинкой. Конечно, он был и в половину не такой вкусный, как выпечка матери, но Ханбин всё равно продолжал его покупать. - Это божественно, - буквально простонал Бобби, когда Ханбин поставил перед ним чашку с кофе. – Я уже думал, что в ближайшие годы и не попробую. - На здоровье. Если захочешь, сделаю ещё, - Ханбин снова закурил. – Где ты, кстати, бросил свою одежду? Я сейчас тогда её постираю… - То есть, мне можно остаться на ночь? Серьёзно? – Бобби не стал скрывать удивления. Похоже, он трезво оценивал свои шансы и не считал собственное желание остаться достаточным для этого основанием. - Можно, - Ханбин глубоко затянулся, а потом выпустил дым в сторону открытого окна. – Считай, что сегодня у тебя выходной от бродяжничества. - Никогда не думал, что проведу его в доме копа, - Бобби наконец наелся и сыто развалился на столе. – Хочешь, я что-нибудь сделаю полезное? - Можешь посуду помыть, посудомойки у меня пока нет, не придумал, куда её всунуть и как подключить. - Хорошо. А ты что? - А я в душ тогда пойду, потом ещё форму погладить на завтра. - Ты сам гладишь? - Сам, домработница не влезла в шкаф, - отшутился Ханбин. – Как закончишь… Располагайся. Телевизор в спальне, если хочешь. - Ты даже не представляешь, как сильно этого можно хотеть, - Бобби тяжело поднялся и принялся сгружать посуду в раковину. Ханбин загрузил стиральную машинку, взял себе чистую одежду и скрылся за дверью уборной. Когда он вышел спустя полчаса, Бобби уже спал, кое-как улёгшись поверх одеяла. Телевизор гудел какими-то новостями на грани слышимости. Ханбин вытащил из-под Бобби край одеяла, укрыл его, а потом лёг рядом, подложил руки под голову и вздохнул. Он сто лет уже ни с кем не спал.