Полицейская история

Ханбин переодевался с каким-то остервенением даже, вырвал одну пуговицу внизу и едва не оторвал другую на манжете форменной рубашки, но Бобби успел придержать его за руку: - Давай я помогу. - Бобби… - Что? - Лучше не надо, - честно предупредил Ханбин. – Я сейчас очень зол. А ты… - Раздражаю тебя? - Нет, наоборот. Ты меня заводишь. И это плохое сочетание, - признался Ханбин и даже губу закусил, чтобы боль помогла хоть немного справиться с собой. – Я боюсь сделать тебе больно. - Зря, - Бобби бесстрашно приблизился вплотную, раскрытыми ладонями провёл по плечам Ханбина, помогая избавиться от рубашки. – Это может быть даже приятно. - Бобби… Мне нужно спешить. - Я помню, - губы Бобби коснулись уха Ханбина, прихватили мочку. – Я не буду тебя задерживать надолго… Всего несколько минут… - Бобби… - Ханбин прикрыл глаза, не в силах бороться с собой. – Пожалуйста… - Конечно, - согласился Бобби, словно Ханбин сейчас попросил его что-то сделать. Впрочем, может, и попросил. Языком своего тела, своим частым дыханием и трепетавшим от волнения сердцем. – Я всё сделаю… Очень быстро. Сам… - Бобби… Ханбин зажал рот ладонью, когда Бобби опустился перед ним на колени и уверенно щёлкнул пряжкой ремня. Ханбину стоило бы всё прекратить, оттолкнуть Бобби, попросить его перестать. Ханбину нужно было спешить, его ждал Джефри, его ждала работа, в конце концов. Но вместо этого он сжал пальцы другой руки на плече Бобби и чуть шире расставил ноги. Колени слегка дрожали от волнения, а перед глазами всё плыло. Ханбина мелко потряхивало от каждого прикосновения Бобби, даже самого лёгкого и незначительного. А Бобби не собирался останавливаться. Он уверенно избавлял Ханбина от лишней одежды, трогал ладонями его бёдра и улыбался каким-то своим, наверняка грязным мыслям. - Ты не должен… - пробормотал Ханбин, ощутив первое прикосновение горячего рта к своей плоти, но Бобби только усмехнулся, выдохнул жарко: - Я хочу. - Но… - Я тоже этого хочу. Не только ты, - Бобби посмотрел Ханбину в глаза. – Просто помолчи сейчас… Я не задержу тебя надолго. Ханбин бы долго и не смог. Коктейль из собственной злости, раздражения и неудовлетворённого желания подстегнул все чувства, обострил их до предела. Ханбин сильнее сжал пальцы на плече Бобби и чуть пошатнулся: - Господи… Бобби хмыкнул, и этот его смешок превосходства стал последней каплей, переполнившей Ханбина и вызвавшей настоящее цунами у него внутри. Ханбин не устоял бы на ногах, если бы Бобби крепко не держал его за бёдра. Наверняка там должны были остаться синяки от его пальцев. Ханбин дрожал и никак не мог очнуться, прийти в себя и начать соображать. Бобби облизывал губы и смотрел снизу вверх, отчего Ханбину делалось только хуже. - Не смотри на меня… - Я хочу, - Бобби прижался щекой к бедру Ханбина. – У тебя глаза такие… Злые. - Ты знаешь, почему… - Знаю, меня тащит от этого, - Бобби был предельно откровенен с ним. – Когда ты такой… - Бобби, - Ханбин наконец обрёл какое-то подобие ясности. – Мне надо спешить, - это, конечно, была совсем не та фраза, которую стоило бы сказать после того, что было. Но Ханбин и правда опаздывал уже безбожно. - Угу, - согласился Бобби, наконец отстранившись. Он перебрался на постель и обнял себя за колени: - Ты скоро вернёшься? - Я не знаю, - в голосе Ханбина звучало отчаяние. – Я вообще не должен сейчас так уходить, оставлять тебя… - У меня хорошая фантазия, я найду, чем себя занять, - Бобби ухмыльнулся. Ханбин торопливо одевался в гражданскую одежду, в любую секунду ожидая нового звонка. В конце концов, Джефри рассчитывал на него. А Ханбин забыл обо всём и позволил Бобби выбить его из равновесия. - Ты ложись спать, не жди меня, - как-то очень по-домашнему попросил Ханбин, уже одевшись и стоя на пороге своего дома. – Я не знаю, когда мы освободимся. - Я в камере выспался, - Бобби укусил его за губу, чуть оттянул, дразня. – А ты мне должен. Так что я дождусь. - Ладно, - Ханбин притянул Бобби к себе за затылок и поцеловал. – Я постараюсь… - Не обещай ничего, я подожду, - Бобби мягко подтолкнул его в плечо. – Работа у тебя такая – дома не ночевать. - Ты говоришь как моя жена, если бы она у меня была, - Ханбин улыбнулся. - У таких, как ты, жены не заводятся. Иди уже, а то скоро тело разложится… Ханбин поморщился, но действительно попытался ускориться. Он перепрыгнул последнюю ступень крыльца, в два шага преодолел дворик – и вскоре его форд уже выехал на дорогу. Придерживая руль одной рукой, другой Ханбин набрал номер Джефри: - Джеф, я еду, пятиминутная готовность. - Да мы тут двадцать минут как готовы уже, - Джефри засмеялся. – Мы, в смысле, я и Джонни. - Я понял, - Ханбин подумал, что ему стоило бы извиниться. – Простите, что я так… - Да ладно, что уж, - Джефри, казалось, всё прекрасно понимал и обо всём догадывался. – Всё равно тело никуда не убежит, участок там оцепили патрульные… - Надеюсь, наш босс тоже так думает. - Так или не так, но он-то дома в кроватке, это мы должны и днём, и ночью быть на посту. А кто ему доложит, приехали мы через двадцать минут или через тридцать? - Я точно не стану. - Вот и я нет, - Джефри сбросил вызов, а Ханбин прибавил газу, едва ли не в первые в жизни позволив себе нарушить несколько правил. Впрочем, пустые дороги только располагали к этому. В их районах по ночам люди предпочитали спать, а не ездить. Подхватив Джефри и Джонни, Ханбин связался с патрульными, обнаружившими тело, и уточнил место. На сей раз район оказался поприличнее, нежели Скид Роу. Ханбин уже по дороге туда начал думать, что могло двигать преступником, когда тот оставлял тело своей жертвы. Чего он хотел добиться? На что указать? Жёлтые ленты полицейского заграждения было видно издали. Припарковав свой форд у кромки тротуара, Ханбин огляделся. Район был более чем приличным. Добротные дома, ухоженные лужайки, даже деревья подстрижены во всякие экзотические фигуры. Неужели жертвой стал кто-то из местных жителей? - Ханбин? Подойди! – окликнул его Джонни, который уже поднырнул под ленту и присел возле тела. - Что там у нас? – Ханбин ожидал услышать любой ответ, но всё равно удивился тому, что сказал Джонни: - Женщина, двадцать пять лет, латиноамериканка, похоже. - Женщина? – Ханбин переспросил, хотя и сам уже видел разметавшиеся вокруг тела волосы. - Как видишь. - Думаешь, местная? - Не могу пока сказать точно, но думаю, что нет, - Джонни тщательно осмотрел её руки. – Под ногтями грязь, кожа потрескалась на ладонях, она явно не ухаживала за собой, последнее время так точно. - И волосы грязные. - Волосы - не показатель, по крайней мере, без лабораторных тестов, - Джонни открыл свой чемоданчик. – Она лежит на земле, а где лежала до этого, одному богу известно. Я сделаю анализы и скажу точнее. - Одежда в беспорядке, - Ханбин присел рядом. – Ему трудно было её одевать. Нужно исключить изнасилование… - Разумеется, - Джонни кивнул. – Подвинь футболку, похоже, тот же почерк. - По-моему, на этот раз зашито аккуратнее, - Ханбин внимательно рассматривал стежки хирургического шва. - Практика, - Джонни пожал плечами. - Что ты имеешь в виду? – Джефри успел обойти ограждённую территорию, и теперь тоже присел возле тела. - Он имеет в виду, что наш убийца тоже учится. Совершенствуется, если можно так сказать, - Ханбин задумчиво повернул руку жертвы. – Она не была привязана, похоже. - Но тогда бы она сопротивлялась? – Джефри взглянул на него. – Она же не могла просто так лежать? Это же боль зверская… - Либо он что-то ей вколол, - предположил Ханбин, рассмотрев синяки на сгибе локтя. – Она, похоже, употребляла наркотики. - Она могла быть под кайфом, когда он поймал её, - предположил Джонни. - А мы уже точно решили, что это именно он, а не она или группа людей? – уточнил Джефри. - Он – убийца. Человек, который это совершил. Я всё больше склоняюсь к мысли, что это дело рук одного человека, - заметил Ханбин. – Он для себя понимает, что делает и почему. У группы, мне кажется, была бы какая-то чёткая схема, инструкция. Либо же каждый творил бы, что хотел, и тогда мы едва ли видели бы связь. - Даже если система и есть, я её не вижу, - Джефри покачал головой. - Я бы предположил, что это мужчина, - Джонни закрыл чемоданчик с образцами. –Мы не знаем, есть ли следы связывания на теле первой жертвы, но на второй они были. Вторая жертва – мужчина, довольно молодой, он мог бы оказать сопротивление, будь наш убийца женщиной. - Я думаю, это объяснение должно остаться между нами. А то попадётся воинственно настроенный народный защитник, натравит на нас феминисток – и не отобьёмся, - хмыкнул Ханбин. – И кстати, возможно, сопротивление первых жертв заставило убийцу сменить свои параметры. - Это если пол и возраст у него вообще были параметрами, - Джефри вздохнул. – Я всё же не понимаю, почему она не сопротивлялась. Даже если была под кайфом. - Наркоманы – люди с изменённым сознанием. Я полагаю, что они могут даже боли не чувствовать, когда находятся под веществами. Ты разве не слышал, было у наших дело, когда подростки чем-то обдолбались, сейчас не вспомню, чем именно, а потом под кайфом выкололи себе глаза, - Ханбин до сих пор мысленно содрогался, когда вспоминал эту историю. - Ты ещё скажи, что эта женщина сама себе живот вскрыла, а потом зашила, - Джефри не стал скрывать свою реакцию, он поморщился и прикрыл рот ладонью, словно боролся с тошнотой. - Нет, зашивал тело уже точно убийца, - Джонни указал на шов. – Я же говорил уже, что хирургические швы – это как почерк. - Ты, кстати, не нашёл, кто так узелки делает? Где ты видел? – напомнил Ханбин, но Джонни покачал головой: - Я этих операций пересмотрел сотни тысяч, пока практикующим хирургом был. И сейчас смотрю периодически, - он сдул со лба прядь волос, чтобы не касаться лица грязной перчаткой. – Ты понимаешь, сколько мне надо перелопатить? - Да я понимаю. Но это была бы зацепка… - Не всё сразу, Ханбин, не всё сразу, - Джонни махнул рукой, подзывая к себе бригаду. – Так, тело можно уже увозить, есть ли там шарик внутри, я тебе уже в лаборатории скажу. - Ты сразу поедешь или утром уже? - Да тут до утра осталось всего ничего, - Джонни взглянул на часы. – Джеф, я тогда с ребятами поеду, а ты с Ханбином езжай домой… - А что я там буду делать? – Джефри покачал головой. – Я тоже с тобой поеду, в конце концов, у тебя в ординаторской диванчик есть удобный, подушечка, плед… - Я понял, вы оба меня бросаете. - Типа того, - Джефри поднялся. – Но тебе реально сейчас стоит поехать домой и поспать хоть немного, ты выглядишь просто ужасно. - Вот спасибо тебе за комплимент, - Ханбин стянул свои перчатки и сунул их в карман. – Если что-то интересное будет… - Подождёт до утра, - перебил его Джонни. – Я уже знаю, что искать в первую очередь. Пока ты отоспишься, я уже отчёт подготовлю и помощника твоего ознакомлю… - Тебе с моим помощником больше делать нечего? – Ханбин вскинул бровь. - Мы умеем совмещать приятное с полезным, - встрял смущённый Джефри. – Ты только кофе утром захвати нормальный, а то от нашего у меня желудок болит. - Захвачу, - пообещал Ханбин. Он дождался, пока в машину экспертов погрузят тело, пока уедут Джонни и Джефри, а потом ещё раз осмотрелся на месте. Весь респектабельный район спал или очень убедительно делал вид. Только в одном из домов в мансардном этаже горел свет. Ханбин подошёл ближе к ограде, вынул блокнот и выписал адрес дома, чтобы вернуться сюда днём. Конечно, надежды было мало, но упускать такой шанс было просто нельзя. Закончив на месте, Ханбин загрузился в свой форд и несколько минут просто сидел и смотрел перед собой. От усталости мозг начал давать сбои, ему чертовски сильно хотелось спать и самую малость есть, но сил доехать до дома уже не оставалось. Разве что… Дома его ждали. Дома его ждал Бобби. Бобби. Ждал. Дома. Эта мысль обожгла, запустила даже не второе, а какое-то сотое дыхание, заставила тронуться с места и направить машину в сторону дома. Ханбин пролетал улицу за улицей, позволяя себе слабость – представлять, что Бобби делал дома в его отсутствие. Может быть, он уже спал? А до этого… До этого у Бобби были самые широкие возможности позаботиться о себе в отсутствие Ханбина. Ханбин оставил его возбуждённым, взвинченным и неудовлетворённым. Ханбин задолжал ему удовольствие. И это заставляло его спешить домой как никогда прежде. В его доме горел свет. В единственном на всей улице. Конечно, тусклый и едва заметный, но ведь горел же. Бобби его ждал. Ханбин заставил себя не бросать форд у кромки тротуара, а загнать его под навес. Было бы здорово, если бы цвёл жасминовый куст, тогда можно было бы вернуться с цветами, но на улице стоял октябрь. И скоро можно было уже думать о дне благодарения, а потом о рождестве и ёлке, под которую впервые за долгое время имело смысл класть подарки. При мысли о подарках Ханбин невольно улыбнулся. Он свой подарок и на рождество, и на день благодарения, и даже на день рождения, до которого оставалась всего неделя, уже получил оптом в лице Бобби. Ему, конечно, знать об этом не стоило, но самому Ханбину было приятно так думать. Он открыл дверь своим ключом, переступил порог и улыбнулся: - Я дома. - Я тоже, - Бобби, который до этого сидел за барной стойкой на кухне, поднялся и подошёл к Ханбину, поцеловал его, жёстко прикусив нижнюю губу. - Ты что это? - М? - Кусаешься? - Соскучился, - Бобби самую малость покраснел, а Ханбин не смог скрыть своего умиления. - Котичек… - Да ладно, какой из меня котичек, - теперь Бобби смутился сильнее, а Ханбин демонстративно почесал его за ухом, а потом и по шее под подбородком. - Какой есть… наглая рыжая морда, - Ханбин никогда прежде не был таким счастливым. Он не знал, сколько должно было продлиться это ощущение, но он собирался насладиться каждой его секундой. Он словно бы оставил свою работу за порогом, наконец найдя дом не только для своего тела, но и для сердца. - Не такая уже и рыжая, - Бобби ткнулся лбом ему в плечо. - То есть, что наглая, ты не споришь? - Да что тут спорить? – Бобби пожал плечами. – Я знаю, что я не особо скромный. - Тем лучше для меня, - Ханбин погладил его по спине. – А чем у нас пахнет так вкусно? Ты промышлял поздним ужином? - Я его готовил, - Бобби обернулся, а Ханбин проследил за его взглядом и только сейчас заметил на барной стойке тарелки, приборы и даже бокалы. - И как? - Пока не знаю, я ждал тебя, чтобы попробовать. - Если что, умрём вместе, очень романтично, - Ханбин ощущал невероятный душевный подъём. Ещё час назад он валился с ног от усталости, а сейчас, рядом с Бобби, он был полон энергии и сил. Он был готов ужинать, разговаривать, заниматься любовью… Что угодно делать, лишь бы с Бобби. И даже сон ему был уже не так и нужен. - Вообще-то я умею готовить, мои родители держали кафе, - Бобби изобразил смертельную обиду. – Так что ты переодевайся и тащи свою тощую задницу к столу. - Нормально, - Ханбин повесил куртку в шкаф. – Чем тебя не устраивает моя задница? - Я не сказал, что она меня не устраивает, я сказал, что она тощая. - Это плохо? - Это опасно, - Бобби таскался за Ханбином след в след: от порога к шкафу, от шкафа к кровати, от кровати к умывальнику. - Почему? - Она может исчезнуть, как редкий вид. - Тогда я стану ещё боле редким видом, - Ханбин засмеялся. – Первый человек без задницы… - А может, не надо? – Бобби всё же не выдержал, обнял его поперёк живота и пристроил свой подбородок Ханбину на плечо, пока тот мыл руки. - Ладно… Я что-нибудь придумаю, - Ханбин поднял глаза и буквально застыл, так поразила его картина, которую он увидел. Бобби обнимал его со спины, улыбался своей ослепительной, очаровательной в своём несовершенстве улыбкой – и это волновало невероятно. А ещё это согревало изнутри, дарило ощущение защищённости и уверенности. И Ханбин буквально не узнавал себя. Он не видел осунувшегося лица и мешков под глазами, потому что эти самые глаза горели ярким огнём. В их черноте плескалось не только физическое желание, но и море других чувств, из которых и складывалась жизнь. Ханбин никогда раньше не видел у себя такой улыбки: сытой, довольной ухмылки хищника. - О чём ты думаешь? – Бобби прижался плотнее к его спине, дав почувствовать, что от желания изнывал не один Ханбин. - О том, что ты со мной сделал, - Ханбин чуть повернул голову, мазнул губами по щеке Бобби. – Я смотрю на себя и не узнаю. - Ты преувеличиваешь, - Бобби улыбнулся снова. – Ты всё ещё красивый, но слишком измотанный своей работой. Поэтому пойдём уже поедим… - И в кровать. - Да, спать. - Нет, - Ханбин покачал головой. – Сначала должок, а потом уже спать. - Ты же умрёшь от усталости, - Бобби потянул Ханбина на кухню. - Ты плохо меня знаешь, - Ханбин пристроился на высоком стуле и взял приборы. – Ну что, корми меня! Чем лучше покормишь, тем лучше тебе потом будет. - Или тем быстрее ты заснёшь, - Бобби уверенно, как будто жил здесь всю жизнь, а не два дня, двигался по маленькой кухне. Сейчас, когда их стало двое, Ханбин наконец стал замечать, насколько на самом деле его дом был мал. Наверное, для двоих он даже был тесноват. Но Ханбину это нравилось. Он мог в любой момент протянуть руку и коснуться Бобби, он мог сталкиваться с ним, прикасаться к нему по поводу и без. Ханбин чувствовал себя влюблённым и окрылённым своими чувствами. – Эй, ты уже спишь? - А? Нет, - Ханбин покачал головой, дождался, пока Бобби поставит перед ним тарелку, а потом перехватил его руку и поцеловал сначала запястье, а потом и ладонь. – Я просто задумался. - О чём? - О том, что влюбился. - В кого? - Бобби, - Ханбин посмотрел на Бобби с удивлением. – Ты что? - А что? - В кого я влюбился? - В меня? - А в кого ещё?! – Ханбин сглотнул. – Господи, как вкусно! Бобби… Знаешь что, у меня есть предложение! - Какое? – Бобби не столько ел сам, сколько смотрел, как ест Ханбин. - Давай я возьму отпуск – и мы поедем в Вегас. - Зачем? - А зачем люди едут в Вегас? - Либо в казино, либо жениться, - Бобби посмотрел на Ханбина с любопытством. – Но ты же не про казино говоришь? - Не про казино. - Я не хочу тебя расстраивать, но у меня всё ещё нет документов, - Бобби улыбнулся. - Это твой единственный аргумент против? – Ханбин встал, достал из шкафчика бутылку вина и открыл её. – Если да, то давай за это выпьем. - За то, что у меня нет паспорта? - За отпуск и Вегас, милый, - Ханбин разлил вино по бокалам. – А паспорт я сделаю. - За Вегас! – Бобби поднял свой бокал и улыбнулся Ханбину. – Даже если и без паспорта. Ты знаешь, это так… удивительно. - Что? - То, как ты ко мне относишься. Тогда в парке ты вытащил меня из драки, может быть, даже жизнь мне спас. Потом ты помог мне снова, и снова… И при всём этом ты не видишь во мне объект для благотворительности. Ты относишься ко мне, словно давно меня знаешь и давно любишь. Я это чувствую, и мне поэтому… Я не знаю, как сказать. Мне нравится принимать твою заботу, она не унижает что ли… - Бобби протянул руку и накрыл своей ладонью пальцы Ханбина. - Потому что я за тобой ухаживаю, - Ханбин погладил руку Бобби большим пальцем. - Я это чувствую, - согласился Бобби. – И мне нравится это чувство, если честно. Хотя со мной никогда прежде такого не было. - Это потому, что у тебя меня не было, - Ханбин наклонился и легко, дразняще поцеловал Бобби в губы. – А у меня тебя. - А теперь мы есть друг у друга, - заметил Бобби. - Да, - согласился Ханбин. - И если мы всё же доползём до постели, я тебе это наглядно продемонстрирую.