Комната. Люди. Книги.

      — Знаете, давайте лучше не будем убирать столик с едой, — предложил Рон.       — Иногда мне кажется, что еду он ценит намного больше чем нас, Гарри.       — Полностью согласен, Гермиона.       — Давайте уже читать. Мне, признаться, любопытно, что же в книгах настолько важное, что нас так экстренно собрали.       — Вы правы, профессор Макгонагалл. Начнем, наконец.       Глава 1. Мальчик, который выжил.       Мистер и миссис Дурсль…       — Подожди, — прервал Драко. — Кто?       — Это мои тетя и дядя. Они магглы.       — Почему мы читаем про них? Просто пропусти это.       — Малфой! Нельзя же пропускать слишком много! А вдруг самое важное в деталях, и мы это упустим?       — Мисс Грейнджер права. Мистер Поттер, читайте все, не пропуская.       — Хорошо, профессор Макгонагалл.       Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию.       — Совсем?       — Это же не интересно!       — Зато понятно, почему они не оценили наши шутки, да, Фред?       — Верно, Джордж.       — Тут не в их скучности дело. Каждый нормальный маггл так отреагировал на Ваши шутки, — посетовала Гермиона. — Для волшебников убрать последствия ваших дурачеств не составляет труда. Для магглов это зачастую затруднительно или вовсе невозможно!       Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде.       — Но ты же не будешь отрицать…       — …что они…       — …невероятно…       — …скучные!       — Большинство магглов любят стабильность. Хотя, конечно, не до такой степени.       Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей.       Кажется, Малфой хотел что-то спросить, но так и не решился.       Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте.       — Мило.       — У них нет никаких патологий?       — Кроме ожирения у мужской половины семьи, пожалуй, ничего такого нет. Я не слишком интересовался.       — Мистер Поттер, неужели Вы совершенно не интересуетесь жизнью семьи?       — У магглов есть прекрасная поговорка, профессор Макгонагалл, его называют даже золотым правилом нравственности. Как же там было? Ах, да, относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе.       — Что-то не похоже, чтобы Вы ему следовали.       — Это потому, профессор Снейп, что оно уже несколько устарело. Я вместо него стараюсь следовать правилу: Относись к людям так, как они относятся к тебе.       Снейп хмыкнул, но ничего не ответил. Гарри вернулся к чтению.       Однако, этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы.       — Ей не говорила мама…       — … что подглядывать…       — … плохо?       — Вы можете говорить менее раздражающе?       — Ни в коем случае! — в один голос закончили близнецы.       — Как они вообще это делают?!       — Я без понятия, Джинн.       У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете.       — Век бы не видеть этого «самого чудесного ребенка на свете».       — Мистер Поттер!       — А я что? А я ничего! — в знак капитуляции Гарри поднял руки вверх.       Семья Дурслей имела все, чего только можно пожелать.       — Библиотека?       — Навряд ли они ее желали, Гермиона.       — Может собака?       — Тетя Петуния ненавидит всякую живность.       — Магия?       — Вот магию они точно не желают, поверьте мне.       Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает.       — Стойте! Раньше было написано, что они супер скучные. Почему тут мы узнаем о секрете?       — Ошибки молодости?       — Было бы забавно.       Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах.       — ОПЯТЬ?!       — Мистер Поттер, что случилось?       — И тут опять я виноват.       — Там говорилось о Поттерах в целом, а не о тебе конкретно, Гарри.       — Я один из Поттеров. Если виноваты все Поттеры, это не значит, что не виноват я.       — Интересно, если тебя сдать маггловскому психиатру, сколько отклонений у тебя найдут?       — Ну, спасибо, Гермиона, удружила. И почему хотя бы не психологу, а сразу к психиатру?       — Потому что психолог уже не поможет, — преувеличенно скорбно сказала она.       — Ты умеешь шутить?! Хотя это скорее насмешка…       — Не обижайся, я же… — её перебил Рон.       — Кто-нибудь скажет мне кто такой псиролог* и психиатор?       — Психолог, Рон, это человек, который знакомится с проблемами человека и помогает их решить. Пересмотреть точку зрения, помочь смириться с неизбежным и разобраться в себе. Это если по-простому.       — Психиатр же, — подхватил Гарри, — уже врач. Он работает с душевнобольными. Говоря еще проще, психолог работает с людьми, самостоятельно желающими решить свои проблемы, а психиатр — уже с теми, кому уже никто не поможет.       — То есть Грейнджер намекала, что тебе уже никто не поможет?       — Да, Малфой, надо же, до тебя дошло, — и, не дав ничего ответить, Поттер продолжил чтение.       Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям.       — Надеюсь, что это так.       — Надеешься, Гарри?       — Я же не помню своих родителей. Судя по рассказам, они действительно противоположности Дурслям, и я этому рад.       Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей.       — А что в тебе плохого, Гарри?       — Спроси у Дурслей.       — Их здесь нет.       — Тогда у профессора Снейпа. Результат будет крайне похожим.       — Мне начинать, мисс Уизли?       — Не стоит, профессор Снейп, сэр.       Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков.       — Такие галстуки вообще продают?       — У магглов невероятное количество расцветок всего, что только существует. Некоторые, разумеется, будут отвратительными. Хотя это дело вкуса. Не мог же тот галстук действительно быть настолько отвратительным, верно, Гарри?       — Я в курсе темы вкусов и их различий. На вкус и цвет фломастеры разные, да?       — Нет, там было На вкус и цвет товарища нет.       — Ладно, неважно. В общем, тот галстук был цвета хаки с красными птичками. Выглядело не очень.       — Какого цвета?       — И как мне объяснить? Точно!       Тут же ковер до этого угольно-черный стал менять свой цвет.       — Вот это цвет хаки.       — Потти, верни, как было, это какой-то кошмар.       — Не зря этот цвет считается самым уродливым цветом в мире. У магглов, по крайней мере.       — Спасибо за просвещение, Гермиона.       А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни.       — Сразу видно, домохозяйка.       — Наша мама тоже домохозяйка, но она не такая.       — А может…       — Заткнись, Малфой! — тут же прервали его все Уизли.       — Не обижайтесь, я имела в виду типичных домохозяек из второсортных сериалов.       — Э-э-э-э-э… Что? Откуда?       — Мы поняли, что вы ничего не поняли. Объясню позже. Давайте дальше, а то мы никогда главу не дочитаем.       Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть.       — А здесь-то что не так?       — Магглы не пользуются совами. Я сову вообще впервые в одиннадцать лет увидела.       — Да, я тоже.       — Серьезно? Как вы тогда почту получаете?       — Через людей.       — Что?       — Гарри, читай уже!       В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены.       — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома.       — Это отвратительно.       — Согласен.       — Подожди, Поттер, какая у вас разница с кузеном?       — Мы ровесники.       — Тогда почему мы не начали еще с твоего рождения? А лучше с Мерлиновых времен.       — Спокойно, Малфой, раз начали отсюда, значит, есть причина.       — Может правда перелистать мое детство, Гермиона? Начнем читать сразу с распределения.       — Нет, Гарри, нельзя. Ты что-то скрываешь?       — Желание скрывать личную жизнь вполне естественно.       — Сделаю вид, что поверила. Давай дальше.       Он сел в машину и выехал со двора.       На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту.       — Что тут странного?       — Это маггловская кошка, а не книзл. Они не настолько умные.       В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было.       — Так вот, что это за день.       — Профессор Макгонагалл?       — Это День Победы над Сами-знаете-кем.       — Как Вы это поняли, Минерва?       — Этой кошкой была я, Северус. Я хотела посмотреть, в какой семье предстоит жить мистеру Поттеру. Скажу сразу, я была не в восторге.       — От них невозможно быть в восторге.       — И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль.       Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря.       — Знаете, магам очень повезло, что магглы не такие доверчивые. Они сначала постараются найти магии рациональное и научное объяснение, и только потом будут думать на что-то магическое.       — Могут запросто поверить, если скажешь, что это просто фокус.       — Точно! А детям даже память стирать не нужно. Взрослые сами решат, что все рассказы о магии просто детское разыгравшееся воображение.       — Спасибо, мисс Грейнджер, мистер Поттер, мы вас поняли.       На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него.       — Искра. Буря. Безумие, — и тут Гарри прилетел подзатыльник от Гермионы. Следует отметить, от еле сдерживающей смех Гермионы.       — Гарри! У меня же опять эта песня в голове засядет до конца недели!       — А, то есть остальной подтекст тебя полностью устраивает?       — Что за…       — …подтекст?       — Мне тоже очень интересно, мистер Поттер.       — Никакой, профессор Макгонагалл, абсолютно никакой! Это просто одна маггловская песня.       Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно, как и изучать карты.       — Умеете Вы сбить с толку, Минерва. Бедный маггл же Вас из головы до конца жизни не выбросит.       — Через пару минут забудет, не переживайте.       Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить.       — Ладно! — прорвало Малфоя, — я не спросил до этого, но спрошу сейчас. Что такое эти дрели?       — Какая-то фиговина, которая дырки делает.       — Вы откуда знаете, мистер Уизли?       — Я лучший друг Гарри и Гермионы. Они иногда говорят на маггловскую тему, а я слушаю и потом спрашиваю.       — Но делаешь это ты нечасто, — упрекнула его Гермиона.       — Чаще ты ешь, — подтвердил Гарри.       — А зачем магглам вообще делать дырки в чем-либо?       — Это будет долго… — простонали в один голос Золотое Трио.       После долгих объяснений, к которым подключился даже профессор Снейп, они, наконец, продолжили читать.       Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях.       — Дайте угадаю! Он считает, что люди одеты странно, потому что магглы мантии не носят, да?       — Умнеешь на глазах, Малфой!       — Лучше бы это делали Вы, Поттер, — отбил зельевар.       Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт, знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде.       — Ладно, а что может предложить маггловская мода?       Гермиона и Гарри резко захохотали.       — Показы мод. Нет, я не хочу это вспоминать!       — Точно, это какой-то кошмар!       — Ладно-ладно, на самом деле маггловская одежда намного удобнее. Я до сих пор путаюсь в мантиях, хотя хожу в них пятый год.       — Нет, Гарри, плохой пример. Это просто ты неуклюжий.       — Ну, спасибо.       — Не дуйся. Ты прав, маггловская одежда удобнее, хотя магическая выглядит так…       — Волшебно? — подсказал Гарри, — по-маггловски волшебно, да?       — Как может быть по-маггловски волшебно? Они же магглы.       — Мы имели в виду не это. Магглы, несмотря на то, что не верят в магию, все же ее изображают. В книгах, сказках или как-то иначе. И у большинства магглов сложилось определенное мнение о волшебстве и магии. И мантии полностью под это мнение подходят. Как-то так.       — На парах так бы соловьем разливался, цены бы тебе не было, Гарри.       Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде…       — Пожертвования?! Магам не нужны пожертвования каких-то магглов!       — Мы поняли, Малфой, не вопи. Это мой дядя, привыкай.       Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины, наконец, тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями.       — А твой дядя очень любит свою работу.       — Вынужден признать, это действительно так.       Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут.       — На самом деле живут. В одном только Лондоне зарегистрировано около тысячи птиц.       — Подождите. Где-то, правда, регистрируют почтовых птиц? Зачем?       — Я не знаю, мистер Поттер.       — В любом случае, зарегистрированы птицы только в семьях волшебников. Магглы, живущие в городах, в большинстве своем сов даже не видели.       В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время.       — Вот и я об этом.       В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги и купить себе булочку в булочной напротив.       — А кричать на людей по телефону у него уже в привычку вошло?       — Нет, Рон, просто в тот раз ты откровенно нарвался.       — Прости.       — Забыли уже.       — Интересно, Снейп найдет с ним общий язык? Оба же поорать любят, — прошептал Рон.       — Профессор Снейп, — машинально поправила Гермиона, пока Гарри и Рон чуть в обморок не упали, решив, что она хочет спросить у него это напрямую.       — Не пугай нас так больше! — прошипели они.       — Для профилактики.       Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе.       — Инстинкт самосохранения?       — Нет, скорее чуйка на магию.       Гермиона фыркнула.       <i>Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал:       —… да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали…       —… да, их сын, Гарри…       — ОПЯТЬ Я! МЕРЛИН, НУ СКОЛЬКО МОЖНО?!       — Гарри, спокойнее.       — Ладно-ладно, читаю уже. Это был крик души.       — Слишком громко.       — Это же крик.       Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал.       — Поттер, ты уверен, что он ненавидит магию? Он же просто ее боится.       — Из страха идет и ненависть. Это психология, привыкай.       — Что?       — Объяснения про психолога помнишь? Вот теперь думай.       Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что…       Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд.       — Серьезно? Он даже не помнит, как тебя зовут?!       — Вряд ли он и сейчас его правильно назовёт. Хотя мне нравится имя Гарольд, но Гарри намного привычнее и мягче.       — Твое имя Гарри больше на уменьшительно-ласкательное смахивает.       В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о ее сестре. Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы… Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, все это было довольно-таки странно.       — Ваша мать была прекрасным человеком, мистер Поттер.       — Спасибо, профессор Макгонагалл. Для меня это много значит.       После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях.       — Из-за пончика или подслушанного разговора?       — Вот тут точного ответа я дать не могу.       Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него.       — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал.       — Надо же он знает слова вежливости. Кто бы мог подумать.       — Мистер Поттер?       — Потом поймёте.       Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться:       — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто, наконец, исчез! Даже такие магглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день!       — Ладно, это мы знали и так.       — Ага, профессор Макгонагалл нас просветила.       С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел.       — Так и обхватил?       — У него, наверное, не пропорционально длинные руки.       Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом.       — А вот это забавно!       — Что именно, Гарри.       — Смотри. Маг ведь оскорбится, если его обзовут магглом, верно?       — Да, это верный способ разжиться врагом, Потти.       — А дядю это тоже задело. Это его роднит с такими ненавистными ему магами.       Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему, наконец, удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам.       — Даже так?       — Это же…       — …невероятно скучно!       Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку.       — Вы были там целый день, Минерва?       — Я вела наблюдение.       — Даже взрослым иногда хочется поиграть в шпионов?       — Точно! Спасибо, что напомнил, Гарри.       — Ты о чем?       — Я хотела посмотреть «Дети шпионов».       — А-а-а-а. Ну, удачи. Я даже не знаю, что должен сказать в таком случае.       Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка. У нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей.       — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?».       — Серьезно?       — Ему легче убедить себя в том, что это нормально, чем принять то, что это магия или что-то с ней связанное. Только в моем отношении это почему-то не работает.       Затем, собравшись с духом, он вошел в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене.       — Опа! Он еще и подкаблучник!       — С характером моей тети подкаблучником не станет разве что профессор Снейп.       — Это комплимент или оскорбление, Поттер?       — Это пример, сэр.       Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!».       — Я не удивлюсь, если это и было его первое слово.       — Я в этом практически уверен.       Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно.       Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости.       Когда взгляды Малфоя, всех Уизли и профессоров скрестился на двух сидящих рядом подростках, они застонали от бессилия.       — Ладно! — всплеснул руками Гарри. — Телевизор — это нечто, напоминающее коробку, в котором идут что-то вроде ваших колдографий, только они намного дольше и со звуком. Это называют телепередачами. Новости — одна из таких телепередач. В ней просто человек рассказывает о последних новостях. Ничего сложного, правда?       — Ну как сказать…       — Нет, маггловедение нужно сделать обязательным предметом.       — Мы обсудим это с директором, мисс Грейнджер.       «И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов.       — Это сколько обливиаторов должно было слечь с магическим истощением?       — Множество. В тот день у них была перегрузка. Всем выписали премиальные.       — Хоть так.       Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?»       Гарри ухмыльнулся.       — Семён. Мой Семён. Мой коллега Семён.       — И почему ты вспомнил это именно сейчас?!       — Почему нет? Забавно же.       «Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым…»       — На этот раз без сов и звездопадов?       — Надеюсь.       Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров…       — А котелок-то варит…       — Где?       — Это выражение такое, означает, что человек соображает.       — К Вам это видимо не относится, Поттер.       Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся.       — Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры?       Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима.       — Мама, наверное, из-за этого переживала. — Пробормотал Гарри.       — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь?       — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы… падающие звезды… по городу ходят толпы странно одетых людей…       — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль.       — Ну, я подумал… Может, быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она…       — Такими, как она? Это же надо было одной фразой унизить всех волшебников в целом и мою маму в частности!       — Магия слова как она есть. Это тоже выражение, не смотри так, Малфой, нет у магглов магии.       — Давайте сделаем перерыв?       — Гарри?       — Я хочу пить, а Рон — есть. Вроде прочитали только половину первой главы первой из семи книг, а мне уже читать дальше не хочется.       — Придется. Хорошо, никто не против перерыва?       — Наконец обед!       — Рон и его еда! *Рон случайно исказил слово из-за незнания.