Комната. Люди. Книги.

— Кто там надеялся прочитать пару глав до ужина? — Время ужина для остальных студентов еще не наступило, мистер Малфой. — Как думаете, Волан-де-Морт, — все вздрогнули, — тоже был обжорой? — С чего такие умозаключения, Поттер? — Обозвал же он своих приспешников Пожирателями Смерти. — Изначально они были Вальпургиевыми рыцарями. — Откуда Вам это известно, мисс Уизли? — Он са… — Вторая книга! — перебил Гарри. — Не спойлерите, неинтересно же читать будет. — Спойлерит? Это что? — Спойлер, если точнее. Это определенная информация, знание которой ставит под сомнение целесообразность ознакомления с произведением. — А если для тупых? — Спойлер — это такие слова, из буковок, который… — Не настолько тупых! — Спойлером обычно бывает какой-то сюжетный поворот, зная который читать/смотреть/играть уже не имеет смысла. Например, в детективе спойлером была бы информация о том, кто убийца или как этого убийцу раскроют. — Вот теперь понятно. Давайте читать. И да, Золотое трио, не спойлерите. — И не хотели. — На чем я остановилась? — На завтраке. — Завтрак был фоном, Рон. Там день рождения Дадли, он считал подарки. — Нашла!       — Тридцать шесть, — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. — Это сколько у него родственников? — Удивился Малфой, вспоминая свое фамильное древо. — Даже я получаю меньше. А тут тридцать шесть, да еще и на два меньше. — Ну, на самом деле все эти подарки только от трех человек. — Только трех?! Но это ненормально, даже я это понимаю. — Даже ты? То есть ты осознаешь свою избалованность, хорек? — Заткнись, Уизли, по сравнению с этим Дудли… — Дадли, — поправил его Гарри, — столько раз уже называли имена, а ты запомнить не можешь. Внимательнее будь, вечно в облаках витаешь. — Хочешь обратить мое внимание на свою жизнь, Потти? — Мистер Малфой, мистер Поттер! — Простите, мадам. — Так о чем я? Так вот, по сравнению с этим Дадли я совершенно не избалован. — А по сравнению с обычными смертными? — Возможно, лишь чуть-чуть.       — Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь, — лицо Дадли покраснело.       Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. — Теперь понятно. — Что именно, Гермиона? — Ну, я замечала, что ты очень быстро ешь, Гарри. Но хоть аккуратно, в отличие от… — и красноречивый взгляд на все еще жующего Рона. — Тетя Петуния очень строго следила за столовым этикетом. Ее семья должна быть эталоном добропорядочности и идеальности. Меня и дядю Вернона она очень долго мучила этим, зато Дадли все сходило с рук. — Ну и воспитание. — Она ослеплена материнской любовью.       Тетя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Еще бы не почувствовать. Кажется, тогда даже стол начал пошатываться.       — Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Еще два подарочка. Ты доволен? — Нельзя настолько потакать детям. Даже я знаю это. — Даже, профессор Макгонагалл? — У меня нет детей. — Оу, простите, это было нетактично с моей стороны. — Ничего, мистер Поттер, я не сержусь. — Мистер Поттер, и почему же на моих уроках Вы не настолько вежливы? — Я же еще утром говорил про Относись к людям так, как они относятся к тебе. Дойдем до уроков зельеварения, Вы сами поймете.       Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа. Наконец он открыл рот. — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья. — Подожди, Гарри, ты говорил, что это одиннадцатый день рождения твоего кузена, так? — Да. — Он умственно отсталый? — Нет, он просто ленивый. Кстати, профессор Снейп, вот как выглядит настоящая лень. — Поттер. — Хватит, Северус, мистер Поттер. Не устраиваете здесь словесное поле боя, нам это не нужно. — Хорошо, Минерва. — Прошу меня простить, профессор Макгонагалл.       — А-а-а! — Уже привставший было Дадли, тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно… — А если бы ему этого не пообещали, он бы устроил истерику? — Верно. Ты уже разбираешься в психологии моего кузена. — Это не то достижение, которым можно хвастаться. — Вот тут я с тобой согласен.       Дядя Верной выдавил из себя смешок. — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли. — Хорошо, что не мои волосы. — Твои волосы и так в полном беспорядке. — Когда-нибудь его родители волком взвоют от плодов трудов своих. — Если его хорошенько что-нибудь не заставит пересмотреть взгляды на жизнь. Дементоры, например. — Ты хочешь отдать своего кузена дементорам?! — А этого и не потребовалось. В начале года, помнишь? — Да, с этими книгами уже как будто вечность прошла.       Тут зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон.       Гарри и Гермиона обреченно вздохнули. Кажется, они уже пожалели, что вообще начали объяснять значения маггловских слов. — Итак, что такое велосипед, вы знаете. — Видеокамера — это как магическая колдокамера, только видео намного длиннее колдографий и со звуком. Телепередачи, о которых мы уже говорили, снимают как раз на видеокамеры. — Дальше, — подхватил Гарри, понимая, что Гермиона одна не выдержит. Объяснять очевидное действительно сложно, — что такое самолет вы знаете?       Благо все кивнули. — Дистанционное управление это как империо. — И увидев шок в глазах остальных, пояснил, — На людей и живые организмы не работает. На самом деле, привязано это управление чаще всего к одному неживому объекту и вертеть ты им можешь, как только пожелаешь. Обычная маггловская игрушка средней стоимости. — Что такое компьютерные игры, мы вам объясняли. Остался видеомагнитофон. Ну, это такое приспособление, при помощи которого можно записать телевизионный сигнал и воспроизвести его. — Мне кажется, я только что узнал о магглах больше, чем мог бы за все уроки маггловедения. — Полуправда. На маггловедении зачем-то объясняют то, что даже не каждый маггл знает, но основы не преподаются. — Например, мисс Грейнджер? — Вместо того чтобы объяснить, как одеться, чтобы не выделяться среди магглов, зачем-то преподают внутреннее строение телевизора. И это при том, что больше половины учеников даже не знают, что такое телевизор и как он должен работать. — Это серьезное упущение. Стоит поговорить с профессором Бербридж. — Ты поэтому ушла с маггловедения, Гермиона? — Да, Джинни, я просто знала больше профессора. Ну, и еще мне времени не хватало. — Зачем ты только туда изначально пошла? — Рон, мы проходили этот разговор на третьем курсе. — Сдаюсь.       Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу, вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. — Что именно они считают плохими новостями: то, что миссис Фигг сломала ногу, или то, что она не сможет тебя взять к себе?       Гарри фыркнул. — Конечно, второе. — Они часто называют тебя «этот»? — Очевидно, что так. Но мне со временем стало все равно, как они меня называют.       Тетя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. — Не смотрите такими дикими глазами, это просто фигура речи. Не прыгало оно.       Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. — Это несправедливо по отношению к еще одному ребенку в семье! Ладно бы, если они делали то же самое и для тебя, но имея о них представление…       Гарри ненавидел этот день. — И это неудивительно. — Меня больше удивляет то, что Гарри вообще умеет ненавидеть. — Вот только не надо меня обожествлять, я тоже человек.       Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы. — Как ты еще от миссис Норрис и профессора Макгонагалл не шарахаешься. — От миссис Норрис шарахаюсь, а профессор Макгонагалл больше человек, нежели кошка. — Да от миссис Норрис пол Хогвартса шарахается, а другая половина мечтает ее пнуть. — Ваш крёстный, мистер Поттер, просто обожал ее пугать в своей анимагической форме. — Пёс же. Постойте, Вы знали, профессор? — Узнала только на его седьмом курсе и случайно. — И не оповестили министерство, Минерва? — Я думала, он только недавно… Постойте, а это не так? — Не совсем. Давайте читать, а не спойлерить.       — И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил. — Гарри, у тебя не было магических выбросов в тот день? — Вспомни название главы, разумеется, он был, но позже. И на этот раз я точно не виновен. — Но чувствую, Дурсли всерьез подозревают тебя. — Они подозревают меня по любому поводу.       Гарри знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ему снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка. — Смотреть целый день… —…на фотографии кошек… —… это же ужасно скучно! — Может, хватит? От вашей манеры разговаривать голова болит. — Но она же… —…хороша, и… —…прекрасно передает… —…наше единство! — Чувствую, жена у вас тоже будет одна на двоих, — расплылась в ехидной улыбке Джинни. — Не отрицаем, — хором произнесли близнецы, чем удивили всех. Нет, не тем, что они говорили хором, а самим ответом.       —Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. — И это взаимно! — Это ты ее перед третьим курсом надул? — Ага. — Наш Гарри… — …надул свою тетушку? — Мистер Поттер? — Все было улажено, мадам, просто меня довели до выброса. — Если бы мы… — …надули свою… — Да, нам бы очень не повезло, — перебил Рон близнецов, — даже думать об этом не хочу, давайте дальше.       Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идет именно о нем. — Это, на самом деле, было безумно обидно. Хотелось закатить истерику, но я понимал, что только ухудшил бы ситуацию.       — А как насчет твоей подруги? Забыл, как ее зовут… Ах, да, Ивонн. — Я ее даже не помню. Наверное, она не приходила в гости к тете Петунии.       — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он, наконец, посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли. — Ого! А наш Гарри… — …оказывается шалунишка! — Сказав это, близнецы синхронно и зеркально подмигнули ошарашенному парню. Гарри еще никогда не называли так и уж тем более не вкладывали какой-то подтекст. Гермиона и Рон закашлялись. Джинни бросила непонимающий и слегка ревнивый взгляд на братьев, а те в ответ озорно сверкнули проказливыми улыбками. Взрослые, казалось, искренне забавлялись, наблюдая за этой немой сценой. — Эм-м-м-м, — все еще не зная, что сказать в ответ, промычал Гарри, — Гермиона, читай, пожалуйста.       Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — Держу пари, он всегда у нее такой. — Тут ты не прав, когда дело касается Дадли, выражение лица у нее другое.       — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Эй, я, конечно, приношу неприятности, но не настолько же! — Не настолько? — удивились Рон и Гермиона. — И вы туда же?!       — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал. — Вот всегда так. Никто никогда не слушает. Чувствую себя какой-то куклой.       — Может быть… — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка… — Это запрещено законом. Даже животных нельзя оставлять в машине, они могут задохнуться. — Так и представляю себе. Приходят Дурсли к машине после всех развлечений, а там, на заднем сидении хладный трупик героя магической Англии. — Гарри! — Это просто воображение.       — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. — Извините, Вы серьезно?! — Гермиона, если тебе так не терпится, я познакомлю тебя со своим дядей, только не ори на книгу. — Так вышло. — Полегчало хоть? — Да. — Тогда нам нужна комната для истерик. — Не существует специальной комнаты для истерик, мистер Поттер. — Любая комната может стать комнатой для истерик, мадам, если истерить достаточно сильно. — Возьму на заметку.       Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает. — Какой раз я сейчас заикнусь о воспитании детей? — Кажется, третий, профессор.       — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына. — И часто он ревёт так? — Дадли уже можно давать ранг мастера в этом деле.       — Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он всегда все по-по-портит! — Просили же не пародировать, Гермиона. — Тут так написано, заикание — не моя прихоть. — Представляю, как мы будем озвучивать Квирелла.       Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу. — Ему в тот момент можно было сниматься в фильме «Пила». — В качестве кого? — Той куклы на велике.       В этот момент раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — в голосе тети Петуньи звучало отчаяние. — Что опять? Почему отчаяние? — Ну как? Им же придется взять ненормального с собой. И объяснять это перед людьми. — Ты как прокаженный. — Для населения Литтл-Уингинга я хуже прокаженного. — Вы точно туда не вернетесь, мистер Поттер.       Через минуту в кухню вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. — Ну да, перед другом плакать не солидно. — Он, скорее приспешник, чем друг. Дадли типа главаря банды.       Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в свое счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк. Тетя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвел его в сторону. — Зачем? — За угрозами, конечно.       — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества! — Это же почти полгода! — Его это не волнует. — А школа? — Тем более. Соврали бы, что я отказываюсь идти в школу, им бы поверили. — Кошмар!       —Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово…       Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил. — Ох, Гарри, если ты пытаешься не ввязываться ни во что, то наоборот увязнешь в этом по самые уши. — Забавно, что именно тогда, когда ты говоришь правду, тебе никто не верит. — Ложь всегда звучит намного убедительнее правды.       Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем. — Вообще-то, ты был как раз при чем. — Я этого не знал. Мне казалось, что все происходит само по себе, хотя и понимал, что это невозможно. Дурсли мне ничего не объясняли, просто наказывали. — Наказывать за выбросы магии вообще нельзя, маг может стать обскуром. — Кем стать? — Обскур, мистер Поттер, это ребенок-волшебник, который вынужден скрывать или подавлять свои силы по тем или иным причинам, в результате чего внутри него образуется паразитический сгусток тёмной энергии, своего рода астральная опухоль. — Возможно, если бы Дурсли доказали бы тебе, что выбросы твоих рук дело, и продолжали наказывать, то ты бы стал обскуром. — Не самый лучший исход событий.       Однажды тетя Петунья заявила, что ей надоело, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала его почти на лысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». — Это возмутительно! Так издеваться над ребенком… Как они вообще спят по ночам? — Иногда храпят. На удивление, я не думал, что это что-то плохое. Я не стал их ненавидеть. — Что удивительно! — Гермиона почти пылала от гнева. — Ты мог такими темпами возненавидеть магглов в целом. Тогда у нас сейчас был бы не один ТКНН, а сразу два! — Я бы не стал убивать магглов ради забавы, даже если бы ненавидел их! Нет, когда я слишком злюсь, мне отчасти хочется устроить геноцид, — поймав ошарашенные взгляды, он продолжил, — но эти эмоции будто не мои. — Что Вы имеете ввиду, Поттер? — Я не могу объяснить. Они просто ощущаются по-другому. Давайте дальше.       Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. Казалось бы, Северус Снейп уже пересмотрел взгляды на свое отношение к отпрыску Джеймса, но он все еще не мог понять, почему же с первого урока зельеварения этот мальчишка вел себя так отвратительно.       Однако, на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно так же, как выглядел до того, как тетя Петунья решила его подстричь. — Это вообще нормально? Отращивать волосы могут только метаморфы. Детская магия слишком простая, чтобы это сделать. — Думаю, когда юный Джеймс Поттер шутил о проклятии рода Поттер, связанном с волосами, он на самом деле не шутил.       За это ему запретили целую неделю выходить из чулана, хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро. — Ну, я, правда, понятия не имел. — Зато имели они. — Могли бы хоть намекнуть. — О нет, если тебе намекать, ты поймешь все абсолютно неправильно и додумаешь непонятно что. В итоге обычный флирт ты можешь принять за готовящийся переворот. — Все не настолько плохо! — Ну, может, я немного утрирую. — Немного?! — Немного.       В другой раз тетя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. — Он действительно ужасен. — Дадли это носил? — Ему, на самом деле, было плевать, что носить. — Представляю, как он в этом смотрелся.       Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и, в конце концов, съежился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри. К счастью, тетя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания. — Она не могла так подумать, тут очевидно, что это твоих рук дело. Одежда садится совершенно не так. — Возможно, она меня пожалела. — Или это было невербальное внушение. — Детская магия такого не может! — со всей уверенностью заявил Гарри, — Иначе Дурсли уже были бы шелковыми. — Надеюсь, что это не невербальное беспалочковое империо. — Это даже звучит трудно. Мне семилетнему это точно неподвластно.       Был еще случай, когда Гарри натерпелся неприятностей из-за того, что его заметили на крыше школьной столовой. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них ускользнуть, и в какой-то момент он, к собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе. — Вы аппарировали, мистер Поттер?! В таком возрасте и без палочки? — Что легче: аппарировать или взлететь? — Аппарировать легче. Для полета без метлы нужно огромное количество сил. — Значит, аппарировал. Хотя тогда я придумал какую-то глупую отмазку для самого себя, чтобы просто не задумываться над тем, почему я такой неправильный. Сейчас я эту отмазку даже не вспомню.       Классная руководительница Гарри послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что он лазает по крыше школы. — У магглов это запрещено? — Дети нередко падают с крыш и умирают. — Умирают?! — Да, прям насмерть. — Магглы очень хрупкие.       Гарри пытался объяснить дяде Вернону, что он всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в кладовке и ушел. — Долго он тебя там держал? — Я уже и не помню. Меня нередко запирали, иногда на пару дней, иногда недель. — Многие с собаками лучше обращаются! — О, это про тетушку Мардж.       Самому себе Гарри объяснил, что, когда он прыгал через баки, его подхватил порыв ветра — потому так все и получилось. — Да, Гарри, ты прав, очень глупая отмазка. — Ну, тогда я был маленьким и лёгким. И действительно сильный порыв ветра мог меня сбить с ног, когда Дадли бы и не покачнулся. — Ты был настолько легким?! — Вспомни меня на первом курсе. Особенно в начале. — Да, ты выглядел куда младше, слабее и хрупче всех нас.       Но сегодня все должно было пойти просто отлично. Гарри даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, — ведь ему посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность Гарри готов был дорого заплатить. — О нет, Гарри, ты сейчас накаркаешь! — Потти же не ворона, Грейнджер. — Это такое выражение. Синонимом будет… Накликаешь, пожалуй. — Ладно, так понятнее.       Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. — Он так любит жаловаться? — Безумно! Хотя семью и работу он любит больше.       Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на Гарри. Банк и Гарри были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. — С каких это пор ты стал предметом? — С тех пор как появился у Дурслей на пороге. — Гарри, а с каким предметом… —…ты себя ассоциируешь? — Это очень странный вопрос. С ручкой, пожалуй. — Потти, у тебя спросили о предмете, а не части тела. — Я про маггловскую ручку. Их используют вместо пера. Ими, кстати, намного удобнее писать. — Так уж проще? — Ей кляксу сложно поставить, и макать в чернильницу постоянно не надо, в чернилах сложно измазаться. Единственный минус — она кончается. В некоторых, конечно, чернила в виде стержней, и они спокойно заменяются, но магглам легче купить новую ручку, чем возиться со стержнями. Поэтому я и ручка. — Знаешь, — начала Гермиона, — а я меняю в любимых ручках стержни, а не выбрасываю. — Это ты так сказала, что не бросишь Гарри? — Спросил Рон. Дождавшись кивка, он продолжил. — Я не умею так красиво говорить, но я с ней согласен. — Спасибо.       Однако, сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды. — Та штука, на которой приехал лесничий? — Ага. — Они все летают? — Нет-нет, они обычно по дороге.       — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед. — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая себя самого, произнес Гарри, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу. — Ты идиот? Нет, он идиот! Как можно сказать что-то неожиданно для себя? И это уже не в первый раз. Твой язык работает быстрее мозга? Хотя у тебя же нет мозга! — Малфой, это были мысли вслух. Такое бывает с людьми, когда они слишком глубоко уходят в себя.       Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. — Ты чуть не спровоцировал ДТП, — о да, этот укор можно было даже потрогать. Так смотреть могла только Гермиона. Ну, и профессор Макгонагалл, конечно. — Чуть не в счёт.       К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами. — Гарри, эти описания… — Чистая правда! — Но свекла с усами. — Гарри, твои описания… —…просто божественны. — Ты же нас… —…обязательно опишешь, да? — Разумеется, пародии на братьев Хитайчин.* — Мы не пародии… —…на каких-то Хентайчин. — Гермиона… — Не спрашивай, я тоже не знаю. — Дадли как-то увлекался японской анимацией. В одном из анимационных сериалов были два рыжих близнеца, Хикару и Каору. Они, конечно, фразы друг за другом не договаривали, но частенько говорили хором и делали что-то зеркально. — Они тоже божественно шутили? — в унисон спросили «пародии». — Нет, они были магглами и о магии даже не думали. И они не шутили над людьми, а… Ну как вам объяснить? — Говори прямо. — Они были в хост клубе. — В каком клубе? — В клубе свиданий. Как говорилось в начале серий, Частная академия Оран, предназначена для обучения отпрысков знатных и богатых семей, а у состоятельных людей навалом свободного времени, поэтому в клубе свиданий Орана любезные джентльмены, у которых есть время, оказывают гостеприимство прекрасным леди, у которых тоже есть время, и зарабатывают на этом деньги. Изящная игра в этой школе, для богачей. — Но мы совершенно не похожи на них! — обидчиво протянули братья. — Особенно в материальном плане, — хохотнул Малфой. — Именно поэтому не «копии», а «пародии». — Они настолько лучше нас? — уже откровенно захныкали Фред и Джордж, дергая Гарри между собой. — Они классные, — подтвердил Поттер, — но вы лучше. — Вот спасибо! — близнецы Уизли одновременно обняли Гарри с двух сторон, чуть не удушив его. — Давайте уже дальше читать! — взмолился тот.       — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали. — Я уже и забыл, что мы изначально о мопедах говорили. — С этой Санта-Барбарой с Гарри и близнецами в главных ролях можно обо всем забыть. — Что такое Санта-Барбара? — Я имела в виду телесериал. Но про что он, я говорить не буду.       — Да, я знаю, — быстро сказал Гарри. — Это был просто сон. — Вообще-то нет. — Я думал, что это сон.       Он уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда он задавал вопросы, но еще больше они ненавидели, когда он говорил о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или он увидел что-то такое в мультфильме. — В этих ваших мультфильмах говорят о магии? — Нередко. — Откуда? Статут же… — Он был не всегда. Что-то осталось в легендах, что-то в старых книгах и песнях. Магглы думают, что магию они просто придумали. Для развлечения. Магию показывают и доброй, и злой. — Например, в одном из мультфильмов Диснея! Золушка, третья часть, кажется. Там у феи крёстной, которая использовала магию во имя добра, отняла волшебную палочку злая мачеха главной героини, тогда магия начала творить зло. — Да, я смотрела его! Так на примере магии учат детей тому, что хороших и плохих вещей не бывает. Бывают добрые и злые люди. — Это хороший посыл. — Верно. Есть даже поговорка. Как же там? — Сказка — ложь, да в ней намек? — Да, это она! — Надо нам как-нибудь посмотреть эти мультифильмы. — Мультфильмы, — поправил Гарри, — или мультики.       Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. — Опасные? — Заставить мопед летать… Ну, да, это опасно. Для маггла уж точно.       Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. — Ох, ненавижу столпотворения! А ведь раньше любил. — Любил? За что же? — На меня никто не обращал внимания. Дурсли в том числе. А сейчас стоит выйти в толпу, сразу начнут перешептываться, оглядываться и тому подобное. Не люблю я это. — Правда, мистер Поттер? — Абсолютная, профессор Снейп, сэр. Северус удивился, Поттер только что ответил ему, как и подобает, со всей вежливостью.       На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри достался фруктовый лед с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. — На, самом деле, фруктовый лед очень вкусный. Я люблю его так же, как и мороженное у Фортескью. — Ты настолько любишь фруктовый лед? — Обожаю.       Но Гарри и этому был рад, он с удовольствием лизал фруктовый лед, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами. — Чем же он настолько проходил на гориллу? — Размерами. — Ну, тогда понятно.       У Гарри давно не было такого прекрасного утра. Правда, он был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметил, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить его. Но пока все обходилось. — Если бы они хоть… — начали все Уизли совершенно синхронно. — Спокойно, ребят, все обошлось! — принялся успокаивать их Гарри. — Так уж и всё? — прищурился Фред. — У тебя же случился выброс в тот день, — повторил за братом Джордж. — Ладно, возможно не все, но Дадли и Пирс меня не трогали! — А остальные? — тут же поинтересовался Рон. — Ну-у… — Гарри, может мне их сглазить? — Джинни потянулась за палочкой. — Не нужно, спасибо.       Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались Гарри. — Остатки?! — Вряд ли целую треть торта можно назвать остатками. — Это же какой кусок принесли Дадли? — Остальной торт. — И он в него поместился? — Торт в Дадли? Запросто. — У него нет диабета? А как же страдают его зубы! — Дочь дантистов в действии.       Впоследствии Гарри говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец. — А что произошло? — Узнаешь.       После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Гарри было интересно абсолютно все, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях. — Это нездоровая тяга к насилию! Их нужно к психиатру сводить. — Да, надо бы. Но тетю Петунию и дядю Вернона не убедить в том, что их Дадличка слишком агрессивен.       Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. — Нет, Гарри видел змею и длиннее.       После этой фразы братья-близнецы захохотали, как сумасшедшие. — Ох, вот как? — Подвигал бровями один. — Длиннее, значит? — Вторил другой. — Да ну вас! — кинул пару подушек в них Гарри. — Рон не это имел в виду, грязные извращенцы! — Да ладно тебе, Гарри… —… мы же даже ничего такого не сказали! — Так что кто из нас еще извращенец?       Теперь хохотали все, за исключением профессора Снейп, который просто не мог позволить себе улыбнуться на такие фривольные шутки, и Драко Малфоя, который, кажется, вообще прослушал все представление. Даже профессор Макгонагалл скромно улыбалась, прикрывшись кружевным платочком.