Комната. Люди. Книги.

— ДУРСЛЬ! — прогремел он. Дядя Вернон, побледневший от ужаса, что-то неразборчиво прошептал. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Гарри полубезумным взглядом. — Вызывайте машину, поедем в белый дом и поселимся в комнату с мягкими стенами, — прошептала Гермиона, — это уже клиника. — Мягкие стены? — спросила Джинни. — Чтобы душевнобольной не навредил себе. — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он. — Да точно знаешь, не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты… э-э… знаменитость. — Если ты про самого себя не знаешь, то почему про родителей должен? — поинтересовался Рон. — Ну, тетя Петуния же мне родная. Наверное, Хагрид подумал, что хоть о маме я должен что-то знать, — пожал плечами Поттер. — Что? — Гарри не верил своим ушам. — Разве мои мама и папа… разве они были известными людьми? — Ты только это услышал? — Спросил Малфой, — Своя знаменитость тебя вообще не удивила? — Не в этом дело, — отмахнулся Поттер, — я узнал хоть что-то о моих родителях. Ты серьезно думаешь, что мне было какое-то дело до себя в тот момент? — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором. — Вот это было реально обидно. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он. Дядя Вернон внезапно обрел дар речи. — Чёрт возьми, опять! — Мистер Уизли, если Вам не хватает словарного запаса для выражения собственных мыслей без ненормативной лексики, то прошу помолчать. — Простите, профессор Снейп, — покраснел от злости Рон, повернувшись к Гермионе и тихо прошептав, — какая лексика? — Ненормативная, — так же шепотом ответила та, — то есть ругательства, если по-простому. — Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику! — Почему он ещё сопротивляется? — спросила Джинни, — очевидно же, что больше им Гарри не удержать. — На чистом упрямстве? — предположил Фред. — Не знаю, — покачал головой Гарри, — может дядя просто старается уцепиться за свой привычный уклад жизни. Мол, если я что-то узнаю, то буду представлять ещё большую опасность. Хагрид посмотрел на него с такой яростью, что даже куда более храбрый человек, чем дядя Вернон, сжался бы под этим взглядом. А когда Хагрид заговорил, то казалось, что он делает ударение на каждом слоге. — Гарри, мне бы потом неделями ужасы снились, — перевернулась Джинни, — когда нужно, наш добрый лесничий может быть очень устрашающим, я считаю. А я ведь даже его в таком состоянии вживую не видела. — Не хотел бы я быть врагом Хагриду, — кивнул Рон. — И его ползучим друзьям, — кивнул Гарри, коротко улыбнувшись резко побледневшему другу. — Почему Хагрид не может дружить с бабочками? — Почти простонал Уизли. — А ты видел бабочку вблизи? — заинтересовался Поттер, — Они те ещё монстры. У них только крылья красивые. А так мохнатые тельца, длинный хоботок, черные провалы глаз, чем-то напоминающие паучьи… — Не продолжай, Гарри, — воскликнул Рональд, — я так возненавижу всех насекомых! — Начинай с клещей и богомолов, — посоветовал Поттер. — Я даже боюсь спросить, почему именно с них, — пробормотал рыжий. — Гарри, — почти восхищённо позвал Джордж. —…это же надо так Ронни довести… — как всегда продолжил Фред. —…всего несколькими фразами! — Ничего, он сейчас поест и снова будет в порядке, — улыбнулась Гермиона, кивнув на Рона, уже сидящего за столом, — хотя ты мог действительно добавить ему фобий, Гарри, — уже серьезно и неодобрительно высказалась она. Гарри виновато пожал плечами, невербально обещая всё исправить. — Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали все от него, да? — Они вообще письмо это читали? — прищурилась Джинни, — Что-то я уже сомневаюсь. — Если бы Дурсли не читали письмо, мисс Уизли, — произнесла Минерва, — то и не знали имени мистера Поттера. Сестры Эванс не поддерживали связь, как можно догадаться. Так что вряд ли Дурсли хоть что-то знали о мистере Поттере до того, как прочитали письмо. — Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Гарри. — ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — нервно заверещал дядя Вернон. — Ничего не напоминает? — хохотнул Рон, начиная пародировать. — «Прекратите! Темный Лорд не вернулся!» вылитая Амбридж же. — Фордж, — скорбно позвал близнец, — как мы с тобой упустили взросление нашего младшего братишки на поприще шуток? — Это самая большая ошибка в наших жизнях, Дред, — подавленно ответил второй, — я никогда это себе не прощу. — Да они даже хвалят, издеваясь, — возмущённо побухтел Уизли шестой. — Профессор Снейп, Вы подаете плохой пример, — покачал головой Гарри. Декан Слизерина предпочел отмолчаться, бросив ледяной взгляд на Поттера. Тетя Петунья глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами. — Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает,  — Посоветовать погулять на маяке в шторм. Гениально, — язвительно прокомментировал ситуацию Малфой. — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри. — Короче так, Гарри, ты волшебник, понял? — Простота — сестра таланта? — спросила Гермиона, улыбаясь и качая головой. — Что? — переспрашивает Поттер, — А там разве не про краткость было? Или скромность? — Да, — кивнула та, — «Краткость — сестра таланта. Простота — его вторая сестра», или как-то так. А вообще мне просто стихотворение запомнилось, которое учить в младшей школе нужно было. Там и были строчки: «Оригинальность — личности исток. Когда напомнят о себе куранты, Величия — хотя б один глоток… Но все же: простота — сестра таланта» — Мне бы такую память, — с лёгкой завистью протянул Рон, широко улыбаясь плюшке. — Вряд ли она тебе поможет, — насмешливо ответила Гермиона. Они иногда могли вот так шутливо повздорить. — Мистер Поттер, — привлек к себе внимание мастер зелий, — Вы серьезно поверили незнакомому потенциально опасному человеку, который утверждает, что Вы волшебник? — Я тоже позже задавался этим вопросом, — чуть смущённо кивнул Гарри, — разумеется, сначала я счёл это ошибкой. Даже не сумасшествием, а простой ошибкой. Но все равно достаточно быстро поверил. — Это же насколько Дурсли тебя довели, что ты так просто ушел с огромным страшным мужчиной в какую-то непонятную школу магии, которая вообще может и не существует? В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом моря и приглушенным свистом ветра. — Я кто? — Гарри почувствовал, что у него отвисла нижняя челюсть. — Ты Гарри, — в унисон просто ответили близнецы. — Логично, — с преувеличенной серьёзностью кивнул Герой, — надо же. И кто бы мог подумать? — Ну, ясное дело кто — волшебник ты. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать. — Ну наконец-то, — взял чашку с чаем Драко, — ты даже на ровном месте найдешь приключение, представитель самой древней профессии. Гермиона закашлялась, а Гарри посмотрел на Малфоя с таким возмущением, что было странно, что тот ещё жив. — Как ты меня назвал? — обманчиво ласково переспросил Мальчик, который сейчас будет крушить. — Представитель самой древней профессии, — с непониманием повторил Драко, — что не так-то? Это даже не оскорбление. Гончар* — древняя профессия. — А. Да, конечно, я так и понял, — сконфуженно ответил Гарри, пока Грейнджер продолжала тихо хихикать. — Но что тебя рассмешило, Гермиона? — спросил Рон. — Нам тоже… —…очень интересно! — Гермиона, нет, — покачал головой Поттер, с ужасом распахивая глаза. — Гермиона, да, — улыбнулась та, — дело в том, что представителем самой древней профессии у магглов называют, так сказать, продажных женщин. Малфой от неожиданности подавился чаем, а Рон — булочкой. — Мисс Грейнджер, — начала декан Гриффиндора, но ее тут же перебила сама Гермиона. — Просто экскурс в мир магглов, — она виновато посмотрела на профессора Макгонагалл, — они сами спросили. — Зато понятно, почему он так отреагировал, — кивнул сам себе Драко, и обратился уже к Поттеру, — теперь буду тебя только так называть. — Мистер Малфой, — укоризненно поджала губы заместитель директора. — И за что ты мне сейчас отомстила? — спросил Гарри слегка отчаянно. — Утром ты съел последнюю кокосовую конфету. — Ну прости, — покаялся Поттер, вспомнив, как подруга любит эти сладости, — ты могла попросить Добби принести ещё. — Я не хочу злоупотреблять отзывчивостью Добби! Он же не слуга, а свободный… — По-моему, мы очень сильно отошли от книги, — ненавязчиво произнесла Джинни, перебивая Гермиону. Гарри протянул руку и наконец-то, после стольких ожиданий, в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал: — Может, у тебя письмо особенное было, Гарри? — полюбопытствовала Джинни. — Не думаю, потом мы с Роном всегда получали одинаковые письма. В любом случае, мы сейчас узнаем. ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) — Свое первое письмо, которое я получила, — вспомнила Гермиона, — я выбросила как раз после прочтения только названия и всех статусов директора. — Тебе их присылали больше? — спросила Джинни. — Следующее я получила уже из рук профессора Макгонагалл, — просто ответила та, потом обращаясь к Гарри, — я не знаю, почему тебе присылали столько писем, а не сразу послали преподавателя. — Альбус сказал, что возьмёт все, касающееся мистера Поттера, на себя, — припомнила Минерва, — хотя обычно я занимаюсь магглорожденными и маггловоспитанными, иногда прибегая к помощи других преподавателей. Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. — Письмо действительно самое обычное, — расстроилась Уизли. — И слава богу, точнее Мерлину, — поправился Гарри. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. — Проще говоря, к тебе пришли только тогда, когда совсем приперло, — заключил Рон. — Мистер Уизли, — покачала головой декан Гриффиндора. — А что? Для ответа остался всего один день, — пожал плечами он. — Подождите, профессор Макгонагалл, — вдруг произнес Поттер, — это стандартное письмо, да? Всем волшебникам из мира магглов оно приходит именно такого содержания? — Верно, мистер Поттер, я не совсем понимаю, к чему Вы клоните, — Минерва выглядела слегка растерянно. — Просто, — медленно произнес Гарри, — откуда в среднестатистическом маггловском доме совы? Тем более почтовые. Декан Гриффиндора слегка замялась. — Но, Гарри, — заступилась за любимого профессора Гермиона, — к каждому магглорожденному обязательно приходит профессор из школы. Он может… — Это я понимаю, — перебил ее Поттер, — но тогда зачем вообще эти строчки в письме? — А вдруг сова есть? — гнула свою линию Грейнджер, — Может, это смешанная семья. Тогда они могут прислать сову с текстом, мол, не нужно высылать преподавателя, мы справимся сами. — Логично, — медленно кивнул Герой, — хорошо, вопрос снят. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора! Гарри показалось, что у него в голове устроили фейерверк Вопросы, один ярче и жарче другого, взлетали в воздух и падали вниз, а Гарри все никак не мог решить, какой задать первым. Прошло несколько минут, прежде чем он неуверенно выдавил из себя: — Что это значит: они ждут мою сову? — К чему был предыдущий опрос, если тебе ответили? — Не понял Рон. — С чего ты взял, что какой-то лесник смог ответить? — снисходительно переспросил Малфой. — Ах, ты… — разозлился шестой Уизли. — Рон, спокойнее, — призвала к порядку Гермиона, — у вас какая-то острая непереносимость друг друга. — Это семейное, — фыркнул Поттер. — Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. — А ему хоть бы хны. — Это же Хагрид. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную, — а также длинное перо и свиток пергамента. — Бедная сова, — посочувствовала Джинни. — У магов есть понятие «защита прав животных»? — спросила Гермиона, приготовившись записывать. — Разумеется, жестокое обращение с животными порицается, — кивнула профессор Макгонагалл, — но охраняются только вымирающие виды. Хотя за настоящую жестокость в отношении животных можно и срок получить. Относительно небольшой, на верхних этажах, но все равно в Азкабане. Хагрид начал писать, высунув язык, а Гарри внимательно читал написанное: — Гарри, не разочаровывай меня, пожалуйста, — попросила Гермиона. — Куда уже сильнее? — неловко отшутился тот, — А если серьезно, то я был просто любопытным мальчиком, воспитанием которого никто не занимался. Ну я и решил, что раз Хагрид не причинил зла, даже защитил от Дурслей, то можно посмотреть. К тому же, это письмо связано со мной и моим будущим, а не просто личная переписка. Дорогой мистер Дамблдор! Передал Гарри его письмо. Завтра еду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид! — Зачем он вообще явился ночью, если можно было утром? — спросил Драко, — Это не были последние часы приема писем от будущих учеников. — Так эпичнее? — предположил Поттер, — про пафос и персонал Хогвартса я уже говорил. — А может он хотел самым первым поздравить тебя с днём рождения? — тоже выдвинула предположение седьмая Уизли, — Поэтому пришел с самого начала дня. В полночь. — Как-нибудь просто спросите у него. Когда мы выйдем отсюда. Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. — А это считается за жестокое обращение с животными? — Оно не настолько жестокое, — покачала головой Минерва, — максимум устное порицание. — Да и любит Хагрид зверьё разное, — дополнил Рон, слегка передергиваясь от воспоминаний о некоторых любимых питомцах великана. — Но разве птица не должна была пострадать в урагане? — допытывалась Грейнджер, — Кстати, там именно ураган! — Почтовые совы куда крепче и сильнее своих обычных сородичей, — прояснила Макгонагалл, — так что и нанести им вред сложнее. Если бы Хагрид выбросил так обычную сову и об этом стало известно, его бы ждал штраф, размер которого зависел от состояния птицы. Затем вернулся и сел обратно на софу. При этом вид у него был такой, словно сделал он что-то совершенно обычное, например поговорил по телефону. — Ну, для него это обычно. — Я об этом не знал.