Комната. Люди. Книги.

Гарри вдруг понял, что сидит с открытым ртом, и быстро захлопнул его. — Так на чем мы с тобой остановились? — спросил Хагрид. — Знаешь, — заговорила Гермиона, — это напоминает мне сцену из какого-то ситкома. — Чёрт, никогда не хотел стать героем ситкома, чтобы надо мной потешался закадровый смех, — пробормотал Гарри. — А что такое этот ситком? — спросила Джинни, — Все настолько плохо? — Ситком — это сериал, который обыгрывает обыденные проблемы в юмористическом ключе, — пояснила Грейнджер. — Там ещё есть замечательный закадровый смех. Когда смешная ситуация заканчивается, включается звук смеха, который мы слышим, но к самой ситуации он отношения не имеет, — запутанно пытается объяснить Гарри, — не могу, всегда этот смех бесил. — Если понятнее, закадровый смех — просто запись человеческого смеха, который вставляется в телепередачи, чтобы подсказать, где зрителю нужно смеяться, — добавила Гермиона. — А смысл? Если шутка… —…несмешная, то никакие… —…подсказки не помогут! В этот момент из тени вышел дядя Вернон. Лицо его все еще было пепельно-серым от страха, но на нем отчетливо читалась злость. — Он никуда не поедет, — сказал дядя Вернон. Хагрид хмыкнул. — Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой храбрый магл, как ты, его остановит… — Кто? — с интересом переспросил Гарри. — Гарри, поздравляю, — улыбнулся Рон, — ты дорвался до человека, который будет отвечать на твои вопросы. — Возможно, — слукавил Гарри, вспоминая, что потом ему все же пришлось прекратить задавать вопросы. Хагрид далеко не на все мог ответить. — Маггл, — пояснил Хагрид, — Так мы называем всех неволшебников — магглы. Да, не повезло тебе… ну в том плане, что хуже магглов, чем эти, я в жизни не видал. — Мы тоже, — в унисон согласились братья Уизли, Джинни активно покивала головой. — Соглашусь, — ответила Гермиона, — а ведь я видела магглов гораздо больше вас. — Да ну? — с сомнением протянул Поттер, — А Джон Гейси? — Нашел с кем сравнить! — воскликнула та. — А кто это? — по какой-то причине заинтересовался Малфой. — Один из серийных убийц, — ответил Рон, — Гарри тащится по ним. — Не тащусь, а интересуюсь, — поправил Гарри, — благодаря ТКНН, кстати. Мне кажется, он тот ещё психопат, вот и изучаю ему подобных. — Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, — упрямо продолжил дядя Вернон, — что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник! — Гарри, — Гермиона подсела поближе к Поттеру и обняла его. — Все нормально, — отмахнулся тот, — редко мне доставалось что-то сильнее подзатыльника. — Учитывая силищу сына, — не унималась Грейнджер, — я даже представить боюсь силу удара твоего дяди. Пусть и только подзатыльника. — Так вы знали? — недоверчиво спросил Гарри. — Вы знали, что я… что я волшебник? — Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс. — Подождите, профессор Макгонагалл, — нахмурилась Гермиона, — а статут? Несовершеннолетним нельзя колдовать на каникулах, но миссис Дурсль сказала, что мама Гарри все время превращала чашки в крыс! — Тогда правила были мягче, — ответил Снейп, — если магглы знали о магии, то колдовать было можно. Таким образом магглорожденные вполне могли колдовать в присутствии семьи. Но и только. Но на моём седьмом курсе, в 1977 году, закон ужесточили. — Спасибо, профессор Снейп, сэр, — пробормотали Гарри и Гермиона, записывая. — А зачем вы пишете вообще? — фыркнул Малфой. — Затем, Малфой, — огрызнулся Поттер, — я забыл, что там после «магглорожденные вполне…»? —…могли колдовать в присутствии семьи. — Угу, спасибо. — Затем, — оторвалась Гермиона, подвинув свои записи поближе к Гарри, чтобы он мог дописать, — чтобы сохранить и запомнить. Зачем, по-твоему, мы пишем конспекты? Зачем вновь и вновь перебирать горы книг, если можно просто найти у себя в конспектах? — Все, дописал, — Поттер слегка размял руку, — продолжайте читать, пожалуйста, профессор Макгонагалл. Спасибо, что подождали. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма! — Зависть отравляет, — поморщилась Джинни, — так мама говорит. — И правильно, — кивнула декан Гриффиндора. Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу. — А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же… ненормальный! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам! — Гарри, это ужасно, — прошептала Джинни, остальные Уизли тихо закипали и проклинали Дурслей. — Взорвалась, — прошипел Снейп, сдерживая ярость и горечь. — Авада же не так действует, — задумчиво прошептала Гермиона, продолжая успокаивающе обнимать Поттера. — Мы не знаем, что написал Альбус в письме, — печально ответила Макгонагалл, — возможно, магглы поняли именно так. Гарри побледнел как полотно. Какое-то время он не мог произнести ни слова, но потом дар речи снова вернулся. — Взорвалась? — спросил он. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе! — АВТОКАТАСТРОФА?! — прогремел Хагрид и так яростно вскочил с софы, что Дурсли попятились обратно в угол.-Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас его историю любой ребенок с пеленок знает! И родителей твоих тоже! — И все же я тут причем? — фыркнул Гарри, — ну выжил, да, так не своими силами. Там же вообще никого не было, откуда вообще все всё знают? — Дамблдор, — устало выдохнула Минерва. — А ему-то откуда знать? — продолжал Гарри, — Профессор, вы устали? Если что, давайте передадим книгу следующему. — Спасибо за беспокойство, мистер Поттер, — мягко качая головой, произнесла декан Гриффиндора, — но я дочитаю. Просто все это так непросто. Мне очень жаль, что мы не замечали очевидного. — Но почему? — В голосе Гарри появилась настойчивость. — И что с ними случилось, с мамой и папой? Ярость сошла с лица Хагрида. На смену ей вдруг пришла озабоченность. — Да, не ждал я такого, — произнес он низким, взволнованным голосом. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет… ну… забрать тебя у этих… — За мной все же следили? — задумчиво протянул Гарри, — Тогда почему не помогли? А если нет, то откуда профессор Дамблдор знает, что меня так просто не отпустят? — К сожалению, мистер Поттер, пока мы отсюда не выберемся, ответы получить не сможем. Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. — А я мог, — невозмутимо прервал Малфой. Поттер просто закатил глаза. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всем… э-э… но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой. Он мрачно посмотрел на Дурслей. — Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу., н-ну. то, что могу, конечно, а могу не все, потому как., э-э… загадок много осталось, непонятного всякого… Он снова сел и уставился на огонь. — Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают… — Но Гарри же не был в нашем мире, разумеется, он не знает, — мягко фыркнула Джинни. —А мне интересно, Дурсли все ещё там? —Да, Рон, хотя я о них уже забыл. — А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя. — Никогда этого не понимал, — перебил Гарри, — это же все лишь имя. Даже псевдоним. — Мистер Поттер, не просто так на это имя было наложено вето, — ответила профессор Макгонагалл. — Каждого, кто осмелился назвать это имя, вычисляли Пожиратели Смерти, — положил профессор Снейп, — стоит ли мне упоминать, что с этими людьми стало? В ответ все покачали головами. — Но все же знали, что он мертв, — задумался Гарри, — тогда почему они все ещё боялись? — У страха глаза велики, — предложила Гермиона, — думаю, ещё это показывает его могущество как темного волшебника. «Тот, кто держал всю магическую Англию в постоянном страхе. Тот, чье имя боятся даже назвать. Тот…» — «…кого случайно победил младенец», — перебил со смехом Рон, мгновенно разрядив атмосферу.