Когда всякий интерес окрашивается в голубой оттенок

      Когда смотрит на звёзды, хочет думать о нём, а думает лишь о горящих космических телах.       Тёплым августовским вечером Чимин лежит на парапете многоэтажного дома и с позднего часа высматривает в небе долгожданный звездопад.       Метеорный поток созвездия «Персей» обещает исполнить все желания человечества гиблой планеты и других разумных существ неизведанных краёв.       Миллиарды световых лет — не помеха для мерцающих шаров, скрашивающих мирные дни после тяжёлой войны надуманной магией.       Чимин знает, что это всего лишь газовые тела, внутри которых происходят буйные химические реакции — взрывная таблица Менделеева, не более того. Осколки камет, разбивающихся о купол Земли.       Чимин засматривается вверх, непостижимую высь. Слипаются веки, и сжимается сердце при тривиальной мысли о том, что хотя бы небо одно на двоих.       Возведённая смертными стена, растянувшаяся на добрых двести сорок километров, не дотягивается до небесных светил. Она способна отрезать возможность увидеться в жизни, но не после неё. Там стена — ничто.       Многокилометровые тоннели, прорытые кровью и потом — трагичная попытка воссоединения человеческих судеб. Люди — не дождевые черви. Но кем-то была предначертана мутация «гуманных» законов.       Человек вдоволь напробовался в новой роли, поел земли и вытер кожу о корни растений.       В какой-то момент не хочется думать о своем ничтожном существовании во вселенском пространстве, поэтому тяжёлые мысли приходятся на желание, которое должно превратиться из сложного беспорядка в ёмкую и лаконичную просьбу, чтобы успеть загадать до потухшей полоски пойманного света.       «Я хочу найти Чона и наверстать упущенные двенадцать лет».       «Я хочу повернуть время вспять и сказать — я еду с тобой».       «Я хочу вернуть записку с адресом, в гневе сожжённую отцом».       Чимин терзается долго, все желания остаются за гранью фантастики. Фразы приходят на ум большими кусками. Хочется всего и сразу, и в такие моменты, почему-то претят собственный эгоизм и абсолютное равнодушие ко всему окружающему.       Может, всё-таки продолжить угнетать себя неизбежной человеческой алчностью, жестоко разрывающей родственные души?       Но этой ночью не хочется быть реалистом с тяготеющей стороной к пессимизму. Хочется окунуться в мир детского волшебства, как и все нуждающиеся в помощи незримого Творца, или хотя бы в беззаботное прошлое, когда были родители, но не было самих.       «Я не хочу жить без него».       Абсурд достигает своего апогея.       И даже с таким желанием не удаётся поймать персеид. Царство Морфея забирает сознание в мир искажённых желаний.       К утру без пяти минут восходящая звезда затмит красоту биллиардно пространственного космоса. И сколько ещё, там, за пределами видимого?       Только великим управленцам галактики известны эти широты.       Странные ощущения закрадываются в мысли.       «А что, если Чон — их верный полководец?»       Последняя, еле видимая звезда, падает, угасая, а Чимин уже бежит за ней, в надежде поймать.       И в голову приходит поздно, что это всего лишь раскалённый метеор, сгоревший при столкновении с атмосферой Земли.       Чимин, возбуждённый воображением, взлетает на невидимых крыльях и радостный ныряет в воздушный поток.       И мутные мысли покидают не сразу, начиная отличать грань действительной жизни.       Чимин уже там, ему было тридцать. На дворе стояло свежее летнее утро 1985 года.