Когда всякий интерес окрашивается в голубой оттенок

      Алые пятна, скользя по гладкому металлу, собираются в рисунок венозной системы.       Тяжёлое лезвие чисто, без искажений, отражает черты лица своего хозяина. Идеальное зеркало души, выворачивающее покрытую тьмой изнанку.       Их боятся все, перед ними расступаются, они — волки этого города. Остатки средневековых традиций самураев липнут к репутации доблестных воинов синсэнгуми.       Кодекс «Бусидо» — благородные правила для каждого, вступившего в отряд недавно сформированного «нового ополчения». Созерцание природы и щедрость в помощи окружающим — простое счастье, которое нужно успеть почувствовать перед героической смертью.       Сотни ронинов, деклассированных самураев, мечтают попасть в военно-полицейский отряд, сформированный сёгунским правительством Токугава. В ряды попадают только лучшие воины, только те, кто имеет хорошее прошлое, которое не идёт вразрез с уставом синсэнгуми.       Сам Кондо Исами, главнокомандующий отрядом, выбирает самураев, которые пополнят ряды его войска.       На раннее утро, ещё за неделю, был назначен визит любого желающего в военный лагерь для отбора новичков. Соперники усаживаются по периметру татами в ожидании Кондо Исами и его заместителей — Хидзикаты Тосидзо и Яманами Кэйсукэ.       Хидзиката-сан — талантливый военный деятель — пользуется большим авторитетом у отряда. Ответственность за правильный выбор возложена на плечи искусного стратега. Он же решает, кто сразится в поединке на деревянных катанах.       «Среди сотен людей в состав ополчения войдут только десять избранных».       Главный авторитет, явившийся в зал со своими сослуживцами, профессиональным взглядом отсеивает около половины пришедших. Некоторых не допускают до боя из-за попытки скрыть своё прошлое, которое умело вытянул главнокомандующий Кондо в личной беседе с каждым самураем.       Остались сильные новобранцы. Только один юноша среди всех особенно выделяется. Он носит длинный хвост, что свидетельствует о его несовершеннолетии, и белое кимоно, говорящее о том, что парень никогда не был женат. — Минами Юхи, — строгий военачальник окликает того юношу. — Да. — Почему хотите служить сёгуну? Расскажите о себе Хидзикате-сану, развейте его сомнения. — Да. Мой отец был самураем, его сократили в военном отряде. Он не опустился, как многие, и выбрал достойный путь. Занявшись ремеслом, он не забывал свои навыки воина и все знания передал мне. Он растил меня, как настоящего сына самурая, обязанного пройти через ряд испытаний. После его смерти я понял, что значит «жить сегодняшним днём». Нет пути назад, отказ от политики добровольной самоизоляции неизбежен. Сегодняшняя задача — не допустить иностранцу диктовать свои правила и не дать свергнуть военный режим, который долгие годы, только благодаря стойкому самурайскому духу, наводил мир и порядок на территории государства. Императорская власть не знает, как правильно тягаться с врагами, — ни капли не задумываясь, ответил Юхи. — Что случилось с отцом? — Неизвестная болезнь.       Скептически настроенный Хидзиката, неудовлетворённый ответом, дал шанс сразиться с одним из его самураев из отряда. Результат был предсказуем, зря только силы своего бойца перевели, — рьяно отстаивающий свои права юноша, с тем же рвением преодолел препятствие, получив одобрение своего напарника в поединке.       Но. «Не был ли напарник очарован красотой этого юноши?»       Объективная оценка — главное правило для Хидзикаты, поэтому возраст и юношеская чистота уходят на второй план, уступая место человеческому фактору.       «Нельзя допустить ошибки». — Кто из присутствующих готов сразиться с Минами? — не отпуская тревоги, Хидзиката продолжил расставлять испытания для молодого Юхи. — Позвольте.       Гордая стать, поклон. Соперник однозначно вызывает уважение. Он точно не польститься на лакомый кусочек в массе грубых мужчин. В нём есть своя, особая, красота. Харизма, затмевающая остальных. Она опасна для собственной жизни, но произведёт сильные впечатления у противников.       «Лицо, которое сделает отряд устрашающе привлекательным». — Приступайте, — даёт добро военный заместитель.       Окада Хосито — скитающийся ронин двадцати пяти лет. На его счету немало убитых соперников. Число жертв, по подсчётам распустившегося отряда, впечатляет. Крепкий мужчина с дьявольской искрой во взгляде — то, что по вкусу всем возглавляющим отряд.       «Оба самурая уникальны в своём роде».       Воображаемое сражение за похвалу военачальников — повод ненавидеть друг друга.       Посредине татами готовые к бою новобранцы.       Чистый умный взгляд из-под густых ресниц молодого воина ни чуть не сбивает с толку пропитанного жестокостью горячего взора мужчины.       Последний, напротив, смущает семнадцатилетнего мальчика своей уверенной хитроумной улыбкой.       Первый выпад — длинные волосы, собранные в хвост, рассыпаются на плечи чуть сползающего кимоно от резких движений.       Второй выпад — жилистая шея напрягается сильно, демонстрируя пылкий характер взрослого противоборца.       Третий выпад — поймана общая волна, в которой оба танцуют, безостановочно отражая удары друг друга.       Попеременная отдышка, многозначительные взгляды, оценка навыков — игра, похожая на зрелище.       Гибкое тело против крепкого взрослого — услада для тайного развратника.       Минутная ненависть, затем — яркий огонь, в котором сгорают пропитанные потом противники.       Это огромная тайна, сокрытая двумя: одобрение друг друга и признание приятной слабости при близком контакте.       Секундный взгляд после воображаемой битвы, лёгкие ухмылки с поддельной насмешкой и украденные сердца друг друга.       «Хосито сильно не напирал, однако Юхи уступил этому мужчине… почему?»       На счету неожиданного идеала много смертей, что невольно заставляет уважать и понемногу признавать собственное подчинение. «Что это? — думает Юхи, — Неужели, она?»       Хидзиката-сан остался доволен обоими воинами: признал в юноше самурая, восхитился искусством опытного.       На деле, оказался обманутым талантливыми новобранцами, вобрав рассеянную пыль закрытого пространства.