Behind St.Anna's walls

Дженсен ест аккуратно, тщательно пережевывает вареный рис, но чувствует на языке вкус жареных кузнечиков. Он не знает, каковы они, но уверен, что именно такие – гадкие и пресные. Только взгляд Джареда издалека добавляет нотку перца, а мысль о том, что ждет их через два часа в купальне дает привкус жизни. Дженсен не живет всю последнюю неделю. Он парит, небо и земля перепутались в его ощущениях, и только Джаред дает почувствовать ему опору. ...Дженсен прижат к стене купальни, ноги оторваны от земли, а рядом дышит и двигается Джаред. Его губы горячие и влажные, тело жаркое и сильное, Джаред снова пахнет жизнью и плотью, пахнет тем, что Дженсен половину жизни гонит от себя. Рука Джареда двигается плавно и нежно, в противовес его напору и силе. Дженсен откидывает голову назад, чувствует макушкой ошкуренные доски купальни и захлебывается в крике, изливаясь в руку Джареда. Дженсен лежит на подстеленной сутане, прохлада вечера и влага озера дарят расслабление после тяжелого дня, кропотливой работы. Джаред сидит на краю сутаны, гладит щиколотку Дженсена сорванной травинкой, и это щекотно. Но шевелиться не хочется, не хочется двигаться, тело ватное и податливое, и именно этим пользуется Джаред. Он вытягивается рядом, кладет свою руку на запястье Дженсена и двигает его рукой, как игрушечной. - Так хочу, чтобы ты сам мог почувствовать себя, - шепчет Джаред в ухо, мокро прикусывая мочку губами. – Самого себя, настоящего, без сутаны и щита из молитв. Он продолжает вести рукой Дженсена вниз по груди и животу, снова вверх – и вниз, на бок и бедро. - Настоящий, - шепчет Джаред и тыкается носом в отзывчивое местечко под ухом. Дженсен закрывает глаза и поддается, зная, что этой ночью будет молиться на час дольше. На сколько угодно дольше, он готов, только не потерять то, что есть у него в эту минуту... Дженсен наутро прячет зевки, отводит взгляд от внимательного взгляда настоятеля, прикрывает ресницами опухшие и красные глаза. Руки дрожат от недосыпа, зажатая в них кисть срывается и ведет за собой грязную толстую линию по лицу Христа. Дженсен распахивает глаза, быстро стирает огрех растворителем, и лик Спасителя тает под ним. Последними пропадают глаза, и всепрощение в них сменяется на темный тон гнева. Дженсен знает – это знак, это предвестник его будущего покаяния, но именно сейчас он вытирает неудавшуюся работу и начинает все заново. У него слишком мало времени, слишком мало для того, чтобы насытиться Джаредом. Но слишком много для того, чтобы до конца света гореть в аду за свои грехи. Джаред улыбается так, что солнце стыдливо прячется за тучи, не в силах сравниться с этой улыбкой. Дженсен улыбается ему в ответ, не видя, как смотрит на него настоятель. Лицо отца Джеффри напряжено, почти сердито, он переводит взгляд с Дженсена на Джареда и обратно, и понимание яркой вспышкой отдается в его глазах. Джаред замечает это и опускает взгляд, становясь как можно незаметнее. Дженсен осекается тоже, смотрит на своего покровителя и быстро встает из-за стола, бормоча слова извинения. Отец Джеффри медленно кивает ему и отпускает, но продолжает следить за Джаредом. Этим вечером Дженсен не приходит на условленное место, и Джаред, бесцельно прослонявшись по берегу озера, уходит в свою келью. Он боится, что после сегодняшнего внимания настоятеля их встречи прекратятся, и не может допустить этого. Тихий стук в дверь кельи Дженсена кажется громом в пустом коридоре, и Дженсен испуганно быстро открывает дверь. - Джаред, ты… - шепот становится обычным голосом, едва с Дженсена спадает первый испуг. – Что вы здесь делаете, Джаред? Падалеки молчит, ему не хочется обвинять Дженсена в трусости и малодушии, а священник продолжает: - Вы неверно выбрали время для посещения, Джаред. Встретимся завтра. Дверь захлопывается, едва Джей успевает кивнуть. Но назавтра отца Дженсена нет на завтраке, нет на трудовой терапии, на которой шефство над Джаредом берет отец Майкл, нет в храме – его кисти и краски лежат на том же месте, где Дженсен оставил их вчера. Джаред, освободившийся за двадцать минут до обеда, ищет его по всему монастырю, заглядывая в каждое строение, проходя по всем этажам. Нигде не найдя Дженсена, он возвращается в храм, где и встречает настоятеля. Отец Джеффри сидит с краю скамьи, его чуть сутулую спину в темной рясе почти не видно на окраине зала, и Джаред замечает его, только услышав: - Вы кого-то ищете, сын мой? Взгляд настоятеля сух и суров, брови сведены, и глубокая складка темнеет между ними. Джаред молчит, не зная, что сказать, но настоятель, кажется, и не ждет его ответа. - На оставшееся время, Джаред, наставничество над вами переходит к отцу Майклу. Будьте послушны ему и трудолюбивы, и тогда исцеление от пороков снизойдет на вас. Отец Джеффри тяжело поднимается со скамьи, и Джаред с удивлением видит, как плохо он выглядит – почти старик. Еще вчера это был мужчина в расцвете сил и лет, а сейчас у настоятеля горбится спина, плечи опущены вниз, а сутана висит на них половой тряпкой. - А, кхм, отец Дженсен? – Джареду приходится прочистить горло, сведенное страхом и настороженностью. Но вопрос – самый главный вопрос этого дня – все-таки звучит. - Отец Дженсен исполняет свое послушание, - отвечает настоятель. – Он покинул монастырь, чтобы в уединении вымолить у Господа прощение за свой грех. В храме тепло, даже душно от зажженных свечей, а Джаред в мгновение обращается в ледяной столб, понимая, о чем говорит настоятель. Отец Джеффри подходит к нему вплотную, с каждым шагом его плечи разворачиваются, спина выпрямляется, и вот он уже не поникший плечами почти-старик, а Зевс, Один или Осирис. Уступая Джареду в росте лишь пару дюймов, отец Джеффри кажется выше и мощнее его – такая сила сейчас расцветает в настоятеле затерянного монастыря. - За ваш грех, Джаред, - пригвождает он несчастного грешника к полу своими словами. Падалеки не оборачивается, стоит неподвижно, пока настоятель проходит мимо него, задевая полами сутаны, только скашивает глаза, глядя, как удаляется священник. Краем глаза он замечает Христа на главном распятии храма и вздрагивает. Лик Спасителя – ужасная маска страдания за грехи, в нем больше нет жалости и любви к своему грешному сыну. Чад, нужен Чад, Джаред выбегает из храма спустя пару минут и бежит к трапезной, куда уже стекаются монахи и остальные живущие в монастыре, белобрысая макушка приятеля сверкает рядом с высокой худощавой фигурой отца Майкла. Заметив, как неодобрительно смотрит на него отец Джеймс, Джаред переходит на быстрый шаг, мало уступающий бегу, и достигает дверей в считанные секунды. Он проскальзывает мимо входящих, занимает свое место за столом и, не давая Чаду времени прийти в себя от такого наскока, требует: - Здесь есть место, куда уходят на время? Чад морщит лоб, пытаясь понять, что Джаред имеет в виду, но Падалеки продолжает говорить. - Отец Дженсен ушел куда-то на послушание, его отправил туда настоятель, это было утром! Или ночью. Куда он мог уйти? Чад смотрит на него как на помешанного, но отвечает, пытаясь понять, о чем говорит Джаред. - Здесь есть скит, недалеко, несколько миль. То есть, они называют это скитом, но это просто старый домик лесника. Туда уводят особенно буйных под присмотром священников. Там, кстати, и Карл был несколько месяцев назад. Представляешь, он… Джареду не интересен Карл, не интересно, почему тихоню-здоровяка сослали подальше, и он перебивает Чада. - Где это? - За озером, - поняв, что сейчас лучше просто отвечать, Чад становится более полезным в своей информированности. – От ив и купальни дальше, в лесу. Ты что, собрался туда? – неверяще смотрит он на приятеля, и Джаред задумчиво кивает. - До вечера успею, - словно сам себе говорит Падалеки, порывисто поднимается из-за стола и также быстро бежит к выходу. Во время обедни монастырское подворье пустеет, никто не следит за стенами, только один из монахов остается на воротах. Джареду это на руку. Он бежит к задней калитке, через которую быстрее всего можно добраться до купальни, бежит через поле к озеру, жмурясь от солнца и вытирая текущий по лицу пот. Ему хочется добраться быстрее, успеть, догнать, хотя он понимает, что уход Дженсена – не баловство и не каприз, его священник снова скрывается в себе и в своих молитвах. Джаред знает, что не может допустить этого, что все, чего он добился за последние дни, может рухнуть, разбиться под силой приписываемых себе Дженсеном грехов. Джаред пробегает мимо купальни, бежит дальше по тропинке, идущей вокруг озера, он видит тот лес, о котором говорил Чад, и прибавляет скорости. Уже домчавшись до него, до Падалеки доходит, что он не знает дороги дальше, тропинка теряется в лесу. Джаред останавливается, переводит дух, хотя раскаленного воздуха не хватает уставшим легким, протирает лицо от текущего пота, и оглядывается. Уже выцветшие от дождей и солнца красные ленты, завязанные вокруг некоторых деревьев, почти незаметны, если не знать, где они, или не искать так, как ищет Джаред. Он видит сначала одну, потом вторую, идет по ним, замечая следующую только после приближения к последней, двигается дальше через лес. Здесь почти прохладно, лучи солнца проходят сквозь листья и ветки редко, каждый лучик – как отблеск от стробоскопа. Это красиво. Кажется. Наверное. Но Джареду плевать на красоту тихого леса, на мелодичные переговоры птиц. Он идет как ищейка от метки к метке, чует запах Дженсена, видит сломанные веточки, хрустнувшие – возможно – под ногой священника. Бывший дом лесника появляется как в сказке – из ниоткуда. Вот его нет, а вот он и появляется, скрытый пока наполовину толстым стволом дуба. Дверь закрыта, окна покрыты пылью, за стеклами не видно ничего. Джаред делает шаг на ступеньку крыльца, и она стонет, вздрагивает под ним. Вторая издает такой же жалобный скрип, а на третьей дверь домика открывается. - Джаред? Дженсен испуган, но страх сменяется удивлением, а потом отрицанием. Только легкие искры чего-то, похожего на радость, быстро мелькают в глазах священника. - Дженсен, - выдыхает Джаред и садится на крыльцо, чувствуя, как устал за эти несколько часов. Тело из боевой готовности переходит в модус отдыха, мозг посылает ему сигнал, что цель найдена, и Джаред переводит дух. Добежал. Дошел. Дженсен. - Тебе нельзя быть здесь, - сухо говорит тот, но подходит ближе и садится рядом с Джаредом. Падалеки поворачивается к нему и смотрит на его лицо. Странно, оно не выражает ничего, глаза закрыты, только крылья носа чуть вздрагивают, будто Дженсен… принюхивается? - Тебе нельзя быть здесь, - отрезает Джаред, и на этих словах глаза Дженсена распахиваются, обжигая весенней зеленью. - Я грешен и должен отмолить грех, - снова опускает голову священник. Джаред рычит, услышав это. Звук громкий и раскатистый, так рычит лев на свой прайд, так волки воют на луну или собаки оплакивают мертвого хозяина. Каждая животная эмоция, каждое чувство переплетаются сейчас в Падалеки. То, что говорит Дженсен, неправильно, против правды, против предназначения, Джаред чувствует это. - Это не грех. Все, что сейчас кипит в Джареде, облачается в пару простых слов и миллионы эмоций. - Грех, - шепчет Дженсен. – Я не должен. Мне нельзя… Джаред устал слушать это, видеть, как снова смыкаются створки раковины Дженсена. Две недели счастья, ощущения упавшей в руки звезды скрываются за вдетой в воротник коловраткой и застегнутой сутаной. Джаред овеществляет барьеры, которые на самом деле существуют только в голове Дженсена – так думает Падалеки. Животные инстинкты берут верх, и Джаред одним движением притягивает к себе Дженсена, а вторым разрывает на нем сутану. - Хватит, - кричит он и радуется втайне, что здесь никто не может услышать их и помешать им. Здесь они могут себе позволить не приглушенные чувства. – Хватит! – снова кричит Джаред и толкает оторопевшего Дженсена на доски крыльца, нависает над ним, гладя дрожащими пальцами заалевшую щеку священника. – Все не так, неправильно, Дженсен, - голос Джареда снижается до шепота. – Это не грех, любовь – не грех, твое тело – не грех. Каждое слово с поцелуем вместо точки, Джаред целует, касается, доказывает собой свою же правду. Дженсен закрывает глаза, замирает на секунды, и Джаред затихает тоже – ждет. То, как Дженсен отпускает себя, чувствуется сквозь одежду и плоть, ощущается нервными окончаниями. Тело Дженсена становится расслабленней и тяжелее, горький вздох прорывается сквозь сжатые губы. Настоящий, живой Дженсен возвращается, открывается Джареду навстречу. И это – настоящий подарок небес, божественная воля. Джаред смеется сквозь слезы облегчения, целует лицо Дженсена быстро и легко, шепчет сквозь касания. - Мы уйдем отсюда, уйдем, там, - кивает он за спину, - свобода. Дженсен кивает, соглашаясь со всем, соглашаясь с Джаредом. В уже бывшем священнике все еще жива вера, только объект ее становится другим – более живым, более любящим. - Мы уйдем отсюда, - продолжает шептать Джаред, скользя ладонью по животу Дженсена, задирая вверх рубашку. В лесу быстро темнеет, Джаред не рискует уходить ночью, да и сам хочет отдохнуть. Они ужинают тем, что взял с собой Дженсен из монастыря. Бутерброды из крекеров и тонко нарезанного вяленого мяса и вода – просто, но, на удивление, сытно. Когда в домике окончательно темнеет, оба ложатся на тонкий матрас, явно принесенный Дженсеном с собой. Он узкий, колени Дженсена и зад Джареда свисают с краев, и оба мужчины прижимаются плотнее друг к другу. Джей кладет руку на поясницу Дженсена, рассеянно гладит его живот, прижимает ближе к себе. В этом нет ничего плотского – оба вымотаны и устали, физически и душевно, оба зевают, но не могут отлепиться друг от друга. Дженсен поджимает живот, когда прикосновения Джареда становятся щекотными, Джей хмыкает в ответ, но эта игра длится недолго. Спустя минут двадцать они оба засыпают, и только Джаред во сне недовольно морщится – у Дженсена непослушная прядь, смешной хохолок, и он щекочет нос. Утром оба просыпаются с первым же лучом солнца, попавшим в дом сквозь запылившееся окно. Джаред ориентируется сразу, тело и разум помнят, где он, зачем он здесь. Дженсен оборачивается и одними губами шепчет «Доброе утро», а Джаред улыбается – и в ответ и от мысли, насколько странно выглядят одни и те же события в разных ситуациях. Раньше Дженсен говорил ему «Доброе утро», стоя в его келье, а казалось, что между ними были многие километры. Сейчас он шепчет эти слова с улыбкой, лежа рядом с Джеем на узком матрасе, и Падалеки чувствует себя покорителем Эвереста – докарабкался, дошел, победил. Эйфория затопляет его собой на несколько секунд, но на смену ей быстро приходит торопливость – пора уходить. - Ты?.. – «Не передумал» замирает на языке, но пропадает, едва Дженсен, чуть помедлив, кивает. Джаред понимает, что ему уже некогда ликовать, он поднимается сам и тянет за собой Дженсена, также быстро они умываются и собирают с собой небольшой запас еды. До ближайшего города идти несколько часов, еда точно потребуется. Дженсен оставляет в домике сутану, с тихим вздохом кладет поверх нее белый воротник. Сердце Джареда, пропустив два удара, начинает биться быстрее, когда он видит это. Они идут по лесу, быстро до сбитого дыхания, Дженсен ведет их без раздумий, по-животному, наверное, чувствуя нужное направление, и не говорит ни слова. Джаред томится незаданным вопросом, ждет подходящего времени, но послушно следует за ним. Когда уже на самой опушке Дженсен оборачивается и предлагает немного передохнуть, Джей с радостью поддерживает его. Они обедают теми же крекерами и мясом, запивают противно-теплой водой, и спустя пару минут Джаред спрашивает: - Это Джеффри? – Дженсен смотрит на него непонимающе, и Джаред договаривает свой вопрос до конца. – Это отец Джеффри послал тебя сюда? Дженсен хмыкает и мотает головой. - Нет, я сам. Сам попросил, а он отговаривал. Джаред замирает, но не перебивает Дженсена. - Я все ему рассказал, о… нас, каялся и просил наказать меня. Но отец Джеффри, он… Он предлагал по-другому, говорил, что проблему нельзя решить бегством. А мне было стыдно, противно и стыдно за себя, и не было силы справляться. Я знал, что как только выйду из исповедальни, встречу тебя, и все снова повторится. Это страшно, Джаред. Дженсен поворачивает к нему лицо, и в его глазах Джаред видит не страх – ужас. Он понимает, что Дженсен еще долго будет справляться с этим, долго будет принимать себя и свой грех, но единственное, что дает Джареду надежду – это то, что Дженсен все-таки ушел с ним. - Я сказал, что уйду в другое место, сам, и ему пришлось смириться. Он дал мне благословение, то есть, я вынудил его дать. Но… - Дженсен глубоко вздыхает. – Но все равно сорвался. Джареду нечего сказать на это, но слова – главное оружие Дьявола – и не помогли бы ему. Вместо этого он обнимает Дженсена, прижимает к себе, черпая в нем внутреннюю силу и делясь своей решимостью. Они доходят до городка ближе к вечеру, садятся на лавочку в парке, подальше от чужих глаз, и только здесь до Джареда доходит, что он не знает, как поступить дальше. Он уверен, их ищут, его исчезновение нельзя не заметить, а отец Джеффри определенно может сложить два и два. Возможно, он уже вызвал полицию, и теперь сбежавшего от наказания Падалеки ждут еще большие проблемы. За Дженсена Джей не волнуется – настоятель простит свою заблудшую овцу, наложит епитимью, но простит. А с Джаредом… Ничего не понятно. Джей не делится своими страхами и раздумьями, но Дженсен чувствует их, кладет руку ему на бедро и тихонько сжимает. Джаред переводит на него взгляд и улыбается слегка, понимая, что отступать некуда, нужно идти дальше и вести за собой свой бесценный подарок. - Побудь здесь, - просит Джаред. – Не уходи, я скоро вернусь. У него, кажется, появляется решение, главное сейчас дозвониться до человека, который сможет им помочь. По крайней мере, Джаред надеется на это. Он выходит из парка, вжимает голову в плечи и опускает лицо, скрывая его за волосами. Спина горбится, Джаред убеждает себя, что это новая роль, и тело внимает ему. Он шаркает ногами, пока идет вниз по улице, высматривает нужное, бросая быстрые взгляды из-под челки, и внутренне радуется, видя справа от себя кинопрокат. За стойкой не видно продавца, Джареду приходится перегнуться через загородку. Полная девушка в черно-розовой футболке и с бейджем на груди поднимает голову. В ее глазах усталость и безразличие, но все меняется, едва она понимает, кто перед ней. - Тсс, - прижимает Джаред палец ко рту. – Привет, Венди. - О. Мой. Бог, - шепотом пищит продавщица. – Это вы?.. Джей следит за направлением ее взгляда и видит афишу своего последнего фильма. Это и на руку и ему, и может помешать, главное, сейчас нужно повести себя правильно. - Я, - ослепляет он толстушку улыбкой. – И мне нужна твоя помощь, Венди. - О, Боже, да, да, всем, чем могу! – снова срывается та на визг, но снова понижает голос. – А как вы здесь оказались? У вас съемки? Джей кивает и снова прижимает палец к губам. - Да, только это пока секрет. А сейчас мне правда-правда нужна твоя помощь. Я могу на нее рассчитывать? Венди кивает и улыбается, как китайский болванчик, весь ее вид выражает готовность помочь, желательно, голышом и в подсобке, и Джей про себя смеется над написанным на лице девушки желанием. - У меня сел телефон, а нужно очень срочно позвонить. Венди с готовностью протягивает Джею свой телефон, но тот с улыбкой отодвигает его. - Это межгород, может, лучше с обычного? На лице девушки раздумье, но спустя секунду она поднимается из-за стола и идет в служебное помещение, кивком зовя Джареда за собой. - Ох, вы еще выше, чем казалось с экрана, - отвешивает она непритязательный комплимент и касается Джея грудью, когда тот протискивается мимо нее в комнатку. - Да, - рассеянно улыбается Джаред. – А ты не могла бы подождать меня за дверью? Это личный разговор. Венди хмурится, но выходит, а Джей, радуясь своей актерской памяти, позволяющей с легкостью запоминать огромные куски текстов, набирает номер Катчера. Кристофер отвечает не сразу, со второго звонка. Он тоже не рискует сразу же хватать телефон, видя на нем незнакомый номер. Но сейчас судьба поворачивается к Падалеки лицом, и он точно знает – так бывает всегда, когда он делает что-то правильно. - Крис, это я, - шепчет Джей, едва услышав вопросительное «Алло» друга. - ДжейТи? – переспрашивает Катчер. – Это ты? Ты где? Откуда?.. - Крис, стоп! – обрывает его Джаред. – У меня мало времени. Мне срочно нужно помочь. Я… Мы сбежали из монастыря, - признается он и замолкает, слушая, как восхищенно матерится в трубку его друг. - Ты?.. Ты с этим священником, что ли? Блядь, Падалеки, ты уникум! Ты сбил с пути истинного этого прекрасного божьего агнца? Ну ты, мать твою, даешь! - Крис, - шипит Джаред в трубку. – Помолчи! Катчер действительно замолкает, понимая по голосу, что Падалеки настроен серьезно. - Крис, мы действительно сбежали. И сейчас нас может разыскивать полиция. Меня за побег с исправительных работ, а его… А его могут просто разыскивать. Нам нужно уехать отсюда, но нет ни денег, ни связи – ничего. Крис, мне помощь нужна, мне нужно перевезти Дженсена в LA, ты сможешь помочь? Кристофер отвечает не сразу, в трубке слышен только его вздох. - Я придумаю, - наконец отвечает он. – Вам есть, где переночевать? - Нет, - признает Джаред. – Дженсен сейчас ждет меня в парке, и это единственное место, где мы пока можем затаиться. - А выйти на связь еще раз ты сможешь? Джаред косится на дверь, за которой стоит Венди. - Вряд ли. - Хреново, брат. Умеешь же ты вляпаться, - в сердцах бросает Крис. – Так, давай думать. Я смогу приехать к вам не раньше завтрашнего полудня. Сможешь продержаться? Джею ничего другого не остается, и он говорит об этом другу. - Тогда ОК, я выезжаю к тебе, а ты завтра в полдень будь… ну, не знаю, есть там главная площадь? - А сразу в полицейский участок нам не пойти? – приводит друга в чувство Джей. - Косяк, - признает Катчер. – Тогда я сразу приеду к главному входу парка. Жди меня там завтра после полудня, понял? - Понял, - с облегчением отвечает Джаред. – Друг, спасибо, ты не представляешь… - Иди уже, ДжейТи, вернешь долг потом, - обрывает его Крис. – До завтра. Джаред выходит из комнаты и натыкается на Венди. По ее лицу видно, что она подслушивала, и Джареду становится страшно. - Я вас не выдам, - неожиданно говорит девушка. У Джареда не остается слов, чтобы отблагодарить ее, поэтому он просто обнимает Венди. – Но вам придется сфоткаться со мной, - мычит она ему в подмышку. Джей улыбается и обнимает ее, пока Венди снимает их обоих на свой мобильник. Джаред возвращается к Дженсену, отгоняя от себя мысль, что сейчас не найдет его на том месте, где оставил, но все равно вздыхает с облегчением, видя, как тот ютится на парковой скамейке. Увидев Джареда Дженсен улыбается, и Падалеки чувствует, как земля уплывает, а под ногами оказываются розовые ватные облака. Теперь ему ничего не страшно, он знает, что они смогут переждать еще одну ночь и уже навсегда останутся вместе. - Как дела? – спрашивает Дженсен, едва Джей подходит к скамейке. Падалеки встает рядом с ним, упирается ногами в колени Дженсена и наклоняется, целуя вместо ответа. Дженсен едва краснеет и отталкивает Джареда, оглядывается – не видит ли их кто-то. Но Джареду наплевать, он знает, что их укрытие далеко от основных аллей, что никому не видна скрытая кустами скамейка. - К нам приедет Кристофер. Завтра, раньше не получится. Джаред замечает, как в глазах Дженсена мелькает какое-то невысказанное чувство, и гордо надеется, что это отблеск ревности. Но Дженсен не подает вида, спрашивая вместо этого: - Мы останемся здесь? Джаред кивает, пинает носком кроссовка ножку скамейки и морщится – не рассчитал удар, больно ударил по мизинцу. - Прости, - извиняется он. – Я должен был постараться, но нам сейчас нельзя в отель. Да и денег нет, - окончательно сникает он. – Я так хотел, чтобы все было отлично, но… Но когда мы приедем в LA, все будет супер, я обещаю. Вдохновленная улыбка Джареда, снова ослепляющая собой солнце, успокаивает Дженсена. Они сидят на скамейке, болтая ни о чем, изредка и украдкой – Джареда ошпаривает кипятком от каждого пятна румянца на щеках Дженсена – целуются, а к вечеру доедают остатки своего сухого пайка и готовятся к бессонной ночи. Фонарик паркового сторожа видно издалека. Джаред касается плеча задремавшего Дженсена и отводит его за деревья, чтобы переждать ночной обход. Дженсен улыбается, это понятно даже в темноте, происходящее для него – настоящее приключение, как игра в пиратов в детстве. Джаред не разделяет его веселья, зато сполна делит с ним поцелуй, заставляя Дженсена замолчать и упиваясь его дыханием. Сторож уже далеко, но они не замечают этого. Трава на газоне мягкая и пока еще теплая от согретой солнцем земли, и Джаред вытягивается во весь рост, с наслаждением от того, что перестает ныть спина. Дженсен лежит рядом с ним, целует, пока скромно, но все горячее, и Джареду уже все равно. Пока он может чувствовать губы Дженсена на своих, тело Дженсена под собой – он будет счастлив. Утро встречает прохладой и криками уток от пруда в центре парка. Джаред открывает глаза и встречается с внимательным взглядом Дженсена. - Доброе утро, - хрипит севшим голосом Джей, и Дженсен улыбается в ответ – утро, встреченное на газоне парка после бегства из монастыря, только очень вежливый человек может назвать добрым. Джаред поднимается, потягивается и чешет оголившийся под рубашкой живот, а потом громко и сладко зевает. Дженсен прячет лицо в сгибе руки, но хохолок на его макушке, не дававший Джареду спать прошлой ночью, забавно дергается – Дженсен смеется. Они болтаются без дела еще несколько часов, уговаривая оголодавшие организмы потерпеть еще немного, отвлекаясь то на поцелуи, то на неспешные прогулки по дальним аллеям парка, подальше от людей. Солнце поднимается высоко, Джаред понимает, что скоро полдень, и они идут к главному входу. Но опаздывают… Кристофера окружает толпа, он не успевает улыбаться в камеры и давать автографы, его почти разрывают. Голливудская знаменитость без охраны в центре заштатного городка – событие масштабное, об этом говорят громче, чем о наводнении, и к Катчеру стремятся все новые и новые люди. Крис замечает друга только когда тот подходит к толпе, возвышаясь над ней на целую голову. - ДжейТи! – с плохо скрытой радостью кричит Крис. – Иди быстро в машину! Толпа оборачивается в направлении его взгляда, многие узнают Падалеки, тянут к нему бумажки – от блокнотов до обрывков обертки от хот-догов, кто-то цепляет Дженсена, и его принимая за звезду, но Джаред тащит его за собой неумолимо, и они прорываются сквозь цепи людей. Крис, улыбнувшись напоследок и подмахнув еще пару бумажек, заводит машину и неспешно, боясь задеть кого-то в тяжело расходящейся толпе, вывозит их от входа в парк, постепенно наращивает скорость, выезжая из города. - Мы хотим есть, - требует Джаред. – Останови где-нибудь. Катчер пожимает плечами с видом «Травитесь на здоровье» и останавливается у первой придорожной закусочной. Джаред спешит туда, отсутствует несколько минут, в течение которых Дженсен натянуто улыбается изучающему насмешливому взгляду Криса в зеркале заднего вида, и возвращается с двумя пакетами. Один он отдает Дженсену, во второй с урчанием забирается сам, доставая в первую очередь пирожок. Дженсен роется в своем пакете, вынимает оттуда по очереди свертки с бургерами, соломку картошки-фри, пирожок. - Я так давно этого не ел, - задумчиво говорит Дженсен и смотрит на развернутый бургер в руке. - За это время они не испортились, - отзывается Кристофер, и Джаред кивает, а его щека смешно оттопыривается от откушенного куска. Дженсен с сомнением откусывает, жует, словно прислушиваясь, а потом справляется с едой в считанные секунды. - И колы! – подсказывает Джей. Дженсен достает бутылку, запивает проглоченное и морщится, когда пузырьки газировки бьют в нос. - Ммм, разврат, - смеется Крис. – Грехопадение во всей красе. Дженсен замирает, смотрит на него, потом на Джареда, и Падалеки чувствует, как его пальцы холодеют. Крис снова болтает, не думая, а расплата может стать для Джея очень жестокой. Но Дженсен опять смог удивить, улыбнувшись Катчеру. Крис тоже видит это и подмигивает отражению Дженсена в зеркале. Джаред переводит дух. Кажется, эти двое найдут общий язык. Джаред оглядывается назад и улыбается, не в силах сдержаться. Дженсен, сморенный размеренным движением машины, усталостью после почти бессонной ночи и плотного обеда, засыпает на заднем сиденье, неловко повернув голову и сползая по спинке. Джаред смотрит на него пару секунд, любуется тем, как разглаживаются морщинки вокруг его глаз, как уходит забота и волнения с лица. Дженсен спит тихо, блаженно, и сердце Джея заходится от невысказанных чувств. Крис улыбается, поджимает губы, чтоб не рассмеяться в голос, и Джаред смотрит на него – ему кажется, что с укоризной, но скоро и он начинает улыбаться, понимая, каким влюбленным дураком кажется другу. Еще никогда он не был таким, а сейчас течет липовым медом только от быстрого взгляда на Дженсена. - Я кретин, да? – почти неслышным шепотом спрашивает он Катчера, а тот пожимает плечами, мол, «Тебе виднее» или «Сам знаешь». Джаред знает, но это не смущает его. Он уже расплатился за прошлые безумства, сейчас же наступает время получать подарки свыше. Не каждому выпадает пройти по краю пропасти, а потом набрести на золотой мост, ведущий на другой берег. И Дженсен сейчас сияет золотом для него. Кристофер молча ведет машину, уже не отвлекая Джареда от наблюдения за спящим Дженсеном, но Джей видит, что Катчер еще не все сказал. - Что? – спрашивает он, и друг сразу понимает его. - ДжейТи, что ты будешь с ним делать через пару месяцев? – серьезно, неожиданно серьезно для себя спрашивает Крис. - Что? – переспрашивает Джаред. – Что ты имеешь в виду? Крис ненадолго отвлекается от дороги, чтобы посмотреть ему в глаза, и Джаред думает, что лучше бы он так не делал – в глазах Катчера настоящая забота и волнение, и вряд ли это волнение о Джареде. - Я готов на пари, что через пару месяцев у тебя все пройдет. Это увлечение, ДжейТи, оно быстрое, у тебя никогда не было иначе. А тут все смешалось – и то, что он красавчик, и то, что он священник, и вся эта муть про запретный плод… Ты прости, брат, я не верю, что это надолго. Кристофер снова говорит о том же, что и в прошлый раз, а в Джареде вскипает злоба из-за того, что даже друг не хочет понять его. Катчер привык мыслить строем, привычно для голливудской звезды, чьи привязанности не живут долго, а исполнение желаний быстро и обыденно. Джаред тоже был таким, тоже получал все на золотом блюде, ел все доступные прихоти серебряной ложкой. Но сейчас он понимает, что это в прошлом. В монастыре прошло четыре месяца и сорок лет – столько Моисей водил по пустыне свой народ, чтобы выполоскать рабскую сущность, - а Джаред всего лишь избавился от приевшейся вседозволенности, понял, что счастья нужно добиваться. Падалеки хочет возразить другу, но не успевает. Проснувшийся Дженсен смотрит на него с тем же вопросом, что и Крис, а Джаред не знает, что сказать им обоим и очень жалеет, что нельзя транслировать в них свои эмоции, которых сейчас больше, чем слов. - Мне клясться? – спрашивает он больше у Дженсена, чем у себя и Кристофера. – На Библии, жизнью родителей или как? Дженсен молчит долго, сгущая воздух в машине своим молчанием, потом откашливается, но голос его все еще хриплый и низкий после сна. - Нет. Джареда колотит от этого единственного слова, кажется, что Дженсен не верит ему, и Джей теперь хочет доказать, убедить, что все это для него – не простое приключение на каникулах. - А как доказать? – кипит он. Дженсен пожимает плечами. Крис просто бросает на него косые взгляды, стараясь не отвлекаться от дороги. – Как доказать? – переспрашивает Джаред. Его бесит то, что Дженсен, даже поддавшись на уговоры, на чувства Джея, бросивший все Дженсен сейчас прислушивается к сомнениям Катчера, а Крис – чертов мудак – воображает, что знает Джареда лучше него самого. Джей не знает, как убедить обоих, но ему это кажется слишком нужным сейчас, кажется, что если он ничего не сделает – Дженсен просто уйдет, вернется в монастырь, за свои каменные стены. - Окей, - решает Джаред. – Тогда я объявляю целибат на следующие два месяца. Раз ты хочешь доказательств – они у тебя будут! - Мне не нужны доказательства, - Дженсен тянется к нему рукой и кладет ее на плечо Падалеки. – Я знаю, что ты… Слово «любишь» засыхает на его губах, но оно явное и ощутимое, Джаред чувствует его, но все равно упрямится. - Два месяца, Дженсен. Клянусь, я тебе докажу. И тебе тоже! – рявкает он в сторону Катчера. Тот смотрит укоризненно, но не возражает. Дженсен не спорит тоже, хотя и выглядит расстроенным. Джей злится на себя за свою детскость, но ему обидно, что его не понимают, и теперь доказать Дженсену свою любовь таким дурным способом кажется Падалеки даже правильным. Джаред молчит, надувшись и сложив руки на груди, ограждается от мира, и так сомкнувшегося на двух людях рядом и машине. Кристофер не спорит, только смыкает пальцы крепко, до выступившего вокруг них на коже руля пота. Дженсен смотрит в окно – Джареду видно в зеркале – и отстраненно, думая о чем-то, наблюдает за мелькающим пейзажем. Падалеки злится на себя за мальчишество, за то, что глупая гордость опережает его разум. И от этого становится еще обиднее, хочется молчать еще дольше – только чтобы доказать и не сорваться. Кристоферу надоедает этот цирк, он принимает решение о ночевке сам, тем более, что за окнами машины темнеет, а ехать по пустынным трассам в ночи не хочется. Катчер останавливается у мотеля с полутемной вывеской. Свет горит только над домиком администрации, окна в пяти небольших домиках темны, машин на парковке нет. - Ну, зато не придется сражаться с поклонниками, - замечает в пустоту Крис. Дженсен смотрит на него устало, а Джаред просто отворачивается. – Заебал, - шепчет Крис, наклоняясь к нему, а Джей поджимает нижнюю губу и отвечает другу яростным взглядом. – Все равно заебал, - отзеркаливает Крис взгляд и выходит из машины. Дженсен следует за ним, а замыкает их недружный строй Джаред. Кристофер выходит из администрации с двумя ключами. Ожидающие у машины Дженсен и Джаред с вопросом смотрят на него, и Катчер объясняет: - Я с вами спать не буду, да и лучше бы вам поговорить обо всем. Он бросает Джею ключ, открывает багажник и достает небольшую дорожную сумку. Крис идет к своему номеру, не оглядываясь. Чуть помедлив, Джаред, кивнув, Дженсену, идет к их домику. Вещей у них нет, это непривычно, но выхода нет. Они чистят зубы мотельными щетками, пользуются сильнопахнущим гелем для душа из маленьких упаковок, которых едва хватает для двух рослых мужчин. Кровать в номере одна – не иначе Крис решил все за них, - передвигать ее не хочется, и Джаред, бросив одежду в кресло, ложится в нее сразу. Дженсен немного медлит, молясь перед сном на дешевое полуоблупившееся распятие на стене, аккуратно снимает и развешивает свои вещи и ложится рядом. Джаред двигается, освобождая ему место, да и просто продолжая сердиться, но Дженсен льнет ближе, кладет ладонь ему на грудь и неожиданно говорит: - Джаред… Джей дергается от звука его голоса, но поворачивается лицом к нему. - Мне не нужны доказательства, - продолжает Дженсен. – Мне ничего не нужно. Я пошел за тобой, потому что поверил. Ты напрасно злишься на себя, на меня и Криса. - На тебя я не злюсь, - отвечает Джей. - Злишься, - возражает Дженсен. С ним невозможно спорить сейчас, как невозможно спорить с абсолютно уверенным в своих словах человеком. – Ты не уверен в себе, поэтому не веришь и нам. Ты не можешь допустить, что другие люди могут думать иначе. Кристофер – твой друг, вы очень похожи, нельзя это отрицать. И его сомнения – твои сомнения. Но Кристофер не был с нами там, - Дженсен давится словом «монастырь», - не чувствовал того, что мы, не проходил с нами через все барьеры. И ты, если бы не пережил этого, тоже бы сомневался. - Я не сомневаюсь, - снова настаивает Джаред. - Сомневаешься, - улыбается Дженсен, и в темноте эту улыбку только слышно. – И я сомневаюсь. Нет людей без сомнений. Но я борюсь с ними. Думаешь, я пошел за тобой просто потому, что ты предложил? Джаред озадаченно кивает. - Нет, - в голосе Дженсена слышен смех. – Я тоже сомневался, каждый день, каждый час я сомневался в себе и тебе. Но я тебе поверил, поэтому и ушел с тобой. «Поверил». Этому слову Джаред готов внимать всегда, потому что Дженсен действительно верит – за всех, за себя и весь мир. Но у Джареда остается еще один вопрос, не к Дженсену, к себе, но он его задает вслух. - А если Крис прав? Дженсен придвигается еще ближе, его ладонь греет грудь Джареда ровно над сердцем, и это тепло расходится по всему телу, проникает в душу. - Это только вопрос веры, Джаред. Пойми и поверь в то, что ты хочешь. Сомнения рождаются от неверия. Джей сдается. - Пока я поверю только тебе, - он обнимает Дженсена так крепко, что тот протестует и чуть отодвигается. – Я поверю тебе и твоей вере в меня. Мы справимся. - Я уверен, - отвечает Дженсен. Джей вздыхает, отпуская от себя обиды и сомнения, расслабляется, и тело начинает реагировать на это, на Дженсена в его объятиях. - Как быть с твоим обетом безбрачия? – интересуется Дженсен. - Его ведь можно забрать назад? – смущенно спрашивает Джей. - Да, - смеется Дженсен. – И я, напоследок, отпущу тебе этот грех. Джаред переворачивается, нависает над ним на вытянутых руках, а потом отбрасывает в сторону мешающее одеяло. - Тогда сегодня все будет по-настоящему, - решает Джаред, а Дженсен замирает, понимая, о чем тот говорит. Но спустя пару секунд снова подается к Джею, давая окончательное разрешение. Джаред тянется к светильнику у кровати, включает его, и Дженсен жмурится от ослепляющего после темноты света. Джаред наклоняется ближе, прижимает собой к кровати, не отпуская и целуя так, что губы Дженсена распухают и блестят от слюны. Джея осеняет. У них только одно на двоих желание, которое нужно утолить, чтобы поставить окончательную точку во всех сомнениях, избавиться от них. Он отстраняется и просит Дженсена перевернуться на живот, и тот, видя уверенность в глазах Джареда, подчиняется. Еще никогда Дженсен не открывался так. Он позволял брать себя руками и ртом, плавился воском под касаниями и поцелуями, но не допускал – а Джаред не настаивал – настоящий секс. И сейчас Падалеки, гоня страхи, хочет до конца заклеймить его собой. Он спускается в изножье кровати, сам разводит шире ноги Дженсена и ложится между ними. Пальцы дрожат, Джаред ловит себя на том, что сам волнуется как девственник, боится налажать в самый важный момент. Он проводит губами по ложбинке над ягодицами, успокаивая Дженсена, а тот в ответ круто выгибает спину, четко очерчивая ее изгиб. Джаред успокаивает его быстрыми поцелуями, ловит дрожь, гладит ладонями бедра от коленей вверх - до выступающих тазовых костей. Дженсен обнимает подушку и прячет в ней лицо, но ему не хватает воздуха, и он снова поворачивает голову. Джею виден его профиль, глаза закрыты, а рот приоткрывается, выпуская наружу горячий воздух на выдохе. Джаред продолжает гладить, вверх и вниз, все еще чувствуя страх Дженсена, но постепенно тот успокаивается и затихает, только дышит чаще. Джаред чуть оттягивает в стороны его ягодицы и проводит языком между ними, не жалея слюны, вылизывает по-животному. Кровь снова бьет в ушах частым набатом, Джей почти не слышит того, что говорит Дженсен, но тот и не издает понятных звуков, просто бормочет что-то тихое, прерываясь на редкие стоны, когда Джей языком проникает в мокрое от его слюны отверстие. Дженсен поднимает голову, смотрит ошарашенно вниз, а Джаред чувствует, как он сжимается. - Все хорошо, - шепчет Джаред. – Я не сделаю дурного, просто расслабься, будет хорошо. Дженсен едва мотает головой, протестует, но Джей снова касается его языком, двигает им по морщинкам нежной кожи у входа. Это щекотно, но не до смеха, а наоборот только в помощь. Дженсен снова отпускает себя, Джаред ловит каждое изменение в его теле и продолжает ласкать языком. Он разводит ягодицы Дженсена в стороны, вылизывает мокро и жадно, по расселине течет слюна, и это заводит Джареда еще сильнее. Дженсен открывается до конца, язык Джея скользит в нем часто и быстро – трахает на полную, но пока только репетируя. Пальцы Падалеки перемещает на промежность, вытирает влажное, а потом заменяет ими язык. Указательный палец входит в тело Дженсена наполовину и быстро выходит, оставляя его открытым. Джаред сцеживает слюну и, давясь желанием, видит, как та стекает вниз – внутрь Дженсена. Джей снова пальцем размазывает слюну по тугим горячим стенкам канала, увлажняет их так, что, кажется, они сами начинают сочиться. Он добавляет второй палец, водит уже двумя внутрь-наружу-внутрь, а языком скользит вокруг, облегчая движения. Дженсен снова шепчет что-то, монотонно и неразборчиво, только вместо точек в его бормотании стоны. Джаред продолжает вылизывать его, чувствует, как высыхает слюна на горячей коже, продолжает раскрывать его пальцами, а сам ведет языком до мошонки. Дженсен поднимает голову, снова смотрит вниз, но видит только лохматую макушку, скрытую за разведенными в стороны ягодицами. Джаред целует его грязно и влажно между ягодиц, по промежности, гладит языком мошонку, снова лижет, вокруг пальцев или внутри, пока Дженсен не вздрагивает сильно и не просит остановиться. Джаред приподнимается, снова нависает над ним, целуя спину, перемещает вес на одну руку, а второй направляет себя в раскрытое отверстие. Дженсен хрипит от боли – слюны не хватает для скольжения, мышцы непослушно открываются под напором Джареда, но тот все равно толкается чуть дальше, зная, что нельзя останавливаться. Он входит наполовину, основание члена зажато кулаком, чтобы не дать толкнуться дальше, не повредить Дженсену еще больше, но и этого достаточно. Джаред чувствует тепло и влагу собственной слюны в Дженсене, член скользит по ней, пусть не легко, но до жестокости приятно. Дженсен снова дрожит и замыкается, стягивая собой член Джея. Им обоим немного больно, но боль терпима и ничтожна в сравнении с тем, что они чувствуют друг друга – не просто рядом, а внутри себя, под кожей, мышцами, душой в душе. Джаред делает еще один легкий толчок и останавливается, услышав сдавленное шипение. Дженсен снова замирает, лопатки сведены от боли, а на спине появляется холодная испарина. Джаред уже и сам не рад, что начал это, но и остановиться нет сил. Он снова ждет несколько секунд, чтобы дать Дженсену привыкнуть, а потом выходит из него. Член ноет, кровь в нем превращается в густой кисель, но Джаред держится, понимая, что сейчас важнее всего Дженсен. Джей снова приникает ртом к покрасневшему отверстию, продолжает лизать, смачивая, увлажняя и успокаивая потревоженные мышцы. Слюны уже не хватает, едва только на то, чтобы снова смазать собственный член, но дальше все идет легче. Дженсен уже не стонет встревоженно, впускает в себя, и Джареду остается только следить за собой – не толкнуться глубже, не поранить. Он просит Дженсена помочь, снова возбудиться, и Дженсен покорно обхватывает ладонью поникший член. Джаред ждет, снова нависая над ним, и, едва Дженсен отпускает себя, снова толкается внутрь. Дженсен цепляет пальцами подушку, стонет – не от боли, от мелких искр удовольствия, бегущих вверх по позвоночнику, и подается назад. Теперь угол правильный. Джаред чувствует это, едва пройдя по простате головкой члена, слышит, как ахает Дженсен. Теперь все проще, слюны и собственной смазки хватает для коротких неглубоких толчков, вперед-назад, Джаред еще придерживает себя, давая полное ощущение тугости, словно член полностью внутри Дженсена. Тот же разводит ноги шире, ложится удобнее, когда Джаред снова выходит. Рука Дженсена на члене, двигается в такт толчкам, уже правильно и в нужном темпе, и Джаред вливается в него. И снова жарко и прохладно – от выступившего пота, от дыхания, остающегося влагой на коже. У Джареда дрожит рука, ему сложно удерживать себя над Дженсеном, но он чувствует, что остается немного. Ладонь вокруг члена касается ягодиц Дженсена при каждом толчке, Джей сжимает пальцы плотнее, и Дженсен внутри сжимается тоже, сам приближаясь к разрядке. Они дышат коротко и часто, сбиваются, и вместо кислорода в кровь идет чистое удовольствие. Джаред не может больше терпеть, он толкается в последний раз, выходит и парой движений доводит себя до оргазма. Ему сложно и немного больно, капли неровно ложатся на спину и ягодицы Дженсена, а Джареда выгибает над ним, сводит живот, подводит пальцы от острого с щепоткой боли удовольствия. Дженсен поворачивается на бок, его рука скользит по члену, и это единственное, что видит Джей. Лицо Дженсена застыло, только морщинка появляется между бровями, тело недвижно тоже, и только рука все быстрее двигается под головкой, торопя его к оргазму. Дженсен кончает, широко и изумленно открыв глаза, воздух с всхлипами вырывается изо рта, а Джаред, рухнув на кровать, ловит губами текущие по члену Дженсена капли. После они так и лежат, не в силах двинуться и даже обняться – Дженсен в изголовье кровати, подтянув колени к груди, и Джаред внизу, у его щиколоток. От его дыхания волоски на ногах Дженсена дыбятся, кожа покрывается мурашками, а большой палец на левой ноге дергается. Джей касается его губами, Дженсен, протестуя, выпрямляет ногу, а потом чешет спину там, где подсохла сперма Джея. Падалеки на нетвердых ногах поднимается с кровати, тянет Дженсена за собой в ванную. Они стоят под душем, ловя губами тонкие струйки, Дженсен морщится, когда капли попадают в глаза, а Джаред прижимается к нему так, что вода не может течь между их телами, обнимает, наслаждаясь настоящей, живой силой, полностью принадлежащей теперь ему. - В следующий раз будет лучше, - с ноткой стыда и извинения обещает он. Дженсен улыбается. - Кажется, и в этот раз ты говорил так же. Джей краснеет – ему действительно стыдно, что в первый раз все получается криво и неприятно, но, едва увидев искры в глазах Дженсена, понимает, что тот просто шутит. Он первым поднимает голову, ловя губами губы Джареда, целует его, и Падалеки успокаивается. Спустя несколько минут они заворачиваются в одно одеяло и засыпают, чувствуя на губах дыхание друг друга. Утром Кристофер не может сдержать улыбку, увидев идущих к машине Джареда и Дженсена. Джаред светится стоваттным куском солнца, и Дженсен не уступает ему, только немного косолапая походка портит картину. Катчер смеется в голос, когда Дженсен садится на заднее сиденье, Падалеки пытается успокоить его взглядом, но Крис смеется на это еще громче. - Не пучь глаза, ДжейТи, я имею право порадоваться за друзей! И катчеровское «друзей» греет душу Джареда, он не может больше сердиться. Начало пути они проводят в молчании, Дженсен зевает, аккуратно прикрывая рот ладонью, и этот жест кажется Джареду потрясающим. Ему все кажется потрясающим, и это делает мир вокруг цветным и ярким. Но Крису – как обычно – удается все испортить. - Ты в курсе, что побег из монастыря для тебя значит тоже самое, что побег из тюрьмы? Джаред поворачивается к нему, искренне не понимая, что хочет сказать друг. - Ты сбежал на два месяца раньше положенного. По-правильному, тебя должны будут снова арестовать и судить. По спине Джея бежит липкий холод, ледяными искрами раздирает горло. Он молчит, потирает шею, а Крис продолжает: - Так что тебе лучше самому пойти в полицию, когда мы вернемся. Джей оборачивается к Дженсену. На его лице испуг и волнение, и Джей разделяет эти чувства. - То есть, ты?.. - Предлагаю тебе пойти в полицию сразу, как мы окажемся в Лос-Анджелесе. Хотя, мне кажется, тебя возьмут в ту же минуту, как ты подойдешь к дому. Это место, куда копы пойдут с самого начала. - Я не хочу сразу в полицию! – почти кричит Джаред, снова оборачивается на Дженсена, и Крис понимает, чего на самом деле боится друг. - Ладно, - сдается Катчер. – Может, они не дежурят там круглосуточно. Попробуем. Но! – он предупреждающе поднимает палец. – Лучше делай так, как я говорю. Иди в полицию с повинной. - Ок, - сдается Джей и остаток пути молчит, рассеянно разглядывая то свои ногти, но приборную панель машины, то мелькающие за окном городки. Кристофер высаживает их у дома Джареда и, махнув на прощание, уезжает. Джей, оглядываясь и смотря вокруг, не иначе ожидая, как копы выскочат из засады, ведет Дженсена в подъезд. Портье поднимается из-за стойки, на его лице написано огромное удивление, он ничего не отвечает на просьбу Джареда дать ему запасные ключи. - Джим, - Джаред щелкает пальцами перед его лицом, приводя в сознание. – Джим, дай мне ключи. Портье открывает рот и издает протестующий звук, пару секунд шевелит губами и говорит: - Мистер Падалеки, вас искала полиция. Джаред тянет руку за ключом, который портье уже держит в руке, но не торопится отдавать. - Спасибо, Джим, я догадывался. Давай договоримся – ты сейчас ничего не сообщаешь полиции, а завтра – перед тем как я сам сдамся копам – ты получишь сотню баксов. Согласен? Джим кивает, а запасной ключ перекочевывает в руку Джареда. - Проходи, - Джаред открывает дверь и придерживает ее, пока Дженсен, рассматривая все, что попадается на глаза, заходит внутрь. Квартира Джареда под стать ему самому. Высоченные потолки, арочные перекрытия, двери во все комнаты распахнуты настежь, и все светлое или прозрачное, свет проходит сквозь окна в потолке – Джей живет на последнем этаже. Дженсен разувается и медленно, продолжая осматривать все, проходит в гостиную. - Ну… - мнется неловко Джаред. – Теперь это и твой дом. Он разводит руками, и сам пока не в силах поверить, что это правда, что уж говорить о Дженсене. Тот улыбается молча, кивает и присаживается на диван. Джаред тоже не знает, что сделать – в подобной ситуации он не был никогда, все мимолетные увлечения действительно пролетали мимо, многие из подружек или друзей Джея даже никогда не были в его квартире, все встречи проходили в клубах или выездных гулянках. Чтобы занять себя, Джаред проходит через гостиную к высокому окну, оказавшемуся выходом на большой балкон-террасу. Дженсен от удивления поднимается с дивана и выходит вслед за Джаредом. - Вот это да! – восхищенно шепчет Дженсен, обозревая вид, открывающийся с балкона. Отсюда видно океан, блекло-бирюзовый сейчас, линию пляжа, на котором видны только небольшие точки – люди, собаки, некоторые точки движутся быстро, некоторые неподвижны, и Дженсен, прищурившись, смотрит на них. - Вон там живет Крис, - Джаред подходит к Дженсену со спины, обнимает легко правой рукой, а левой указывает туда, где живет Катчер. Дженсен послушно поворачивает голову, словно сможет увидеть катчеровский дом, но Джаред уже указывает назад. – Вон там студии, «Юниверсал», «Двадцатый век», все – там. Но это Дженсену уже неинтересно, и Падалеки понимает это. Он обнимает Дженсена крепче, касается губами его уха, проводит языком под мочкой. Дженсен закрывает глаза и откидывает голову ему на плечо. - Меня действительно могут посадить в тюрьму, - шепчет Джаред, и Дженсен в его объятиях вздрагивает, но не открывает глаз. – Мы свободны до завтра, но что будет потом – я стараюсь не думать. Дженсен улыбается. - Сегодня так сегодня, - он разворачивается в кольце рук Джареда и оказывается лицом к лицу с ним. – Это больше, чем ничего. - Ты голоден? Дженсен пожимает плечами. - Пойдем, проверим холодильник, хотя вряд ли там что-то будет. Джаред оказывается прав. Вся бытовая техника отключена домработницей, решившей сэкономить средства сосланного в далекий монастырь хозяина. Ничего, кроме круп и спагетти, лежащих в навесных шкафчиках, из еды нет. - Пиццу? – вяло интересуется Падалеки и вспоминает, что денег у него сейчас тоже нет. Кредитки, оставленные в сейфе, не спасут – для снятия кэша нужно выходить на улицу, а он боится рисковать. Но голод одерживает верх, Джаред берет «Визу» и, чмокнув Дженсена в висок и попросив немного подождать, уходит из квартиры.