Behind St.Anna's walls

Предоставленный себе Дженсен снова возвращается в гостиную. Ему хочется осмотреться, привыкнуть, но гнетущее внутри чувство заставляет его сделать то, чего Дженсен боится сейчас больше всего. Телефонный справочник подсказывает код, номер телефона Дженсен знает наизусть. Первые гудки бьют по нервам и будто под дых. На шестом гудке в трубке раздается ставший родным за десять лет глубокий бархатный голос. - Монастырь Святой Анны, отец Морган. Дженсен глубоко вдыхает, этот звук еле слышным свистом отдается в трубке. Отец Джеффри севшим голосом спрашивает: - Дженсен, ты? - Да, - находит в себе силы для ответа тот. – Это я, отец. Я хотел сказать вам, что со мной все в порядке, я… Я в порядке. - Ты с Джаредом, - не спрашивает, утверждает настоятель. В его голосе обида и разочарование в непутевом подопечном, и Дженсену стыдно, почти до слез, жгучий комок кислотой раздирает грудь. Но он остается тверд в своем решении. - Да, отец, - признает Дженсен. – Я хотел сказать вам, что я в порядке, но я не вернусь обратно. Я в долгу перед вами, обязан вам за вашу помощь и принятие. Но… Это сильнее, и мне кажется, что сейчас я все делаю правильно. - Ты уверен в этом, мой мальчик? – отец Джеффри – это слышно по голосу – устало потирает переносицу. – Ты уверен, что все это не закончится через неделю, месяц, год? Что ты будешь делать тогда? Сердце Дженсена замирает – настоятель не предлагает ему вернуться в монастырь, это задевает, но Дженсен понимает, что сейчас он может рассчитывать только на себя. И Джареда. Его уверенность слышна в голосе, настоятель чувствует ее. - Я… Мы справимся, отец. Мы справимся. Просто помолитесь за нас, если сможете. Захотите, - поправляется он. - Я буду молиться за тебя, мой мальчик, - отвечает отец Джеффри. – Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Пусть даже так… - Спасибо, отец, - шепчет Дженсен. – Я тоже буду молиться за вас. - Храни тебя Господь, мальчик мой. Дженсен кладет трубку и садится на диван. Он знает, что его жизнь круто изменилась, понимает, что сейчас перед ним целый мир соблазнов и барьеров. Но он знает и то, что сможет выстоять. Он слишком устал бежать от себя… Джаред ждет прихода Дженсена, выход из камеры для него как праздник, но каждый раз он встречает или адвоката или Криса. Приход Катчера – это лучше, потому что он рассказывает про то, как сейчас живет Дженсен, чем занимается, о чем думает в его отсутствие (или говорит так Крису). Друг ревнует, немного, но забавно, Джаред понимает это по недовольно опущенным уголкам губ, но все равно не может ничего поделать. Он ждет новостей о Дженсене. - Мне надоел твой пустой взгляд, - на какой-то раз срывается Катчер. – Это уже невежливо! - Прости, Крис. Джаред улыбается и хлопает его по плечу, старается понять, о чем говорит друг. - Мы собрали кучу бумаг, рекомендации от студии, режиссеров. Письма от друзей не отдавали, - Катчер грохочет смехом. – А то и нас бы упекли. И еще есть письмо из монастыря, от вашего падре Джеффри. Джаред словно видит, как скачет по металлическому столу его челюсть и глаза вываливаются из орбит. - Отец Джеффри? – повторяет он. Крис кивает. - Твой монашек постарался, позвонил ему. Там что-то про то, каким старательным работником ты был, каким прилежным учеником, в общем – ангел божий. Вот тебя небеса и наградили. Крис снова смеется, шутки кажутся ему донельзя забавными, но Джареду невесело. В груди теплеет, сердце щемит тоской, и Джареду хочется только одного – сбежать отсюда, вырваться к Дженсену. Крис ловит его состояние, угадывает, как любой хороший друг, и шепчет: - Блядь, Падалеки, второго раза тебе не простят. Сиди здесь тихо, не отсвечивай, мы все сделаем для того, чтобы ты отсюда вышел. Понял меня? Джаред кивает. - Вот и славный мальчик, - улыбается Крис. – Запомни это на ближайшую пару недель. Вошедший охранник кивает на дверь – свидание окончено, и Джареда сопровождают обратно в камеру. В следующий раз он выйдет из нее только на слушание своего дела. - Ваша честь, я бы хотел передать вам несколько документов со свидетельствами в пользу моего подзащитного. Судья кивает, и адвокат Джареда подходит к его столу, отдает рекомендации. Строгая женщина в мантии – Джаред предчувствует, что она не склонна прощать таких зарвавшихся старлеток как он – берет бумаги и объявляет перерыв на полчаса. Зал встает, ожидая, пока она скроется в своей комнате, но никто не расходится. Журналисты строчат что-то в блокнотах, художник набрасывает портрет Падалеки, а сам он сидит, полуобернувшись к Дженсену. Это первая их встреча за последние недели. Дженсен сидит рядом с Крисом, смотрит на Джареда со смущенной улыбкой, хотя это больше относится к столпотворению в зале. Ажиотаж вокруг процесса над Падалеки велик, и, хотя сам Джаред чувствует себя в нем обыкновенно, для Дженсена это большое испытание. Крис ловит взгляд друга и недвусмысленно кивает в сторону сидящего рядом парня. Падалеки давит в себе смешок – Крис хвастается тем, как сейчас выглядит Дженсен. И правда, тот изменился. Простая черная футболка, серые слаксы (и Джаред готов биться об заклад, что модный маньяк Катчер даже ботинки ему подобрал из последней коллекции кого-нибудь из итальянцев) – Дженсен выглядит как мажор, и он понимает это сам, даже стесняется этого. Разглаживает ладонями брюки, одергивает футболку, оглядывается по сторонам – это мило и волнующе, особенно для изголодавшегося по нему Джареда. Падалеки понимает, что в его взгляде загорается пожар, Дженсен краснеет, а Крис заливается беззвучным смехом. Начинающийся цирк прерывает возвращение судьи, но Джаред не может оторваться от Дженсена, пока зачитывают стандартную формулу оглашения приговора и список его правонарушений. Только в основной части, когда Падалеки одергивает его адвокат, он обращает внимание на главное действие этого дня. - … Мерой пресечения избрать домашний арест сроком на четыре месяца с обязательным ношением следящего устройства GPS. Приговор вступает в силу с момента оглашения… Джаред не слышит ничего, кроме стука зашедшегося сердца и одной мысли «Свободен!». Гул собравшихся, стук молотка судьи, шепот адвоката на ухо – все проходит мимо. Остается только радость и теплый взгляд Дженсена. Маленькая заминка – шериф застегивает на лодыжке Джареда GPS-устройство, - и Падалеки, от непривычки чуть подворачивая ногу и одергивая полу брюк, выходит на лестницу здания суда. Ему кажется, что он смотрит на себя в телевизоре – отстраненно и со стороны, перемежая хруст чипсов словами «Так ему и надо, зажравшийся козел». Честно, он и сам с подобными мыслями смотрел на неловко мнущихся Линдси и Пэрис, больше потешаясь, чем сочувствуя последней. Лоэн же было просто жалко. И сейчас он сам, как и десятки старлеток и настоящих звезд до него, стоит справа от своего адвоката, а пресс-секретарь студии зачитывает на ухо стандартное извинение. Джаред кивает, слушает рассеянно, то и дело оборачивается назад, где стоят Крис и Дженсен. Катчер, будто походя, изменил Дженсена под одному ему привычные стандарты, и теперь тот выглядит моделькой с обложки. Только все еще смущенный взгляд выдает в нем прежнего Дженсена, и Джаред будет идиотом, если не сорвет модные одежки и не вернет его обратно – страстного и смущающегося этой страсти. - Джаред! – шипит в ухо пресс-секретарь и толкает вперед, к мини-трибуне, за которой разливается переливающееся вспышками камер озеро журналистов. - Джаред! Джаред! – они окликают его со всех сторон, торопятся что-то спросить, ткнуть своими камерами в лицо, обратить внимание. Падалеки тоже не сдается, лишь поднимает руку, требуя тишины. Журналисты не успокаиваются до конца, но Джареду плевать. Больше всего он хочет обнять Дженсена, уехать домой и принять душ, а потом снова уже не обнять – облапать Эклза. Джаред оттараторивает свою речь, снова и снова извиняется перед поклонниками, просит их не повторять его ошибок, благодарит тех, кто верил в него, а потом прощается и снова идет к дверям суда. Обнимать бойфренда на глазах журналистов тот еще вызов, и Джаред, поддавшись на выразительный взгляд Криса, просто здоровается с ними. Подошедший адвокат предупреждает, что сигнал на браслете уже действует, и предлагает ехать домой. Падалеки пожимает ему руку, благодарит и говорит о вознаграждении, но адвокат прерывает его: - Об этом не волнуйтесь. Счет уже у вашего агента. Рад был познакомиться с вами, мистер Падалеки. Надеюсь, больше вам моя помощь не понадобится. Джаред улыбается ему и салютует на прощание. - Домой, пожалуйста, - умоляюще просит он Катчера, и тот ведет их за собой к машине. - Во что ты его нарядил? – Джаред урчит в шею Дженсена, забирается руками под мягкую футболку. Дженсен ерзает и уходит от прикосновений, для него еще непривычны такие бурные эмоции на людях. Но Падалеки плевать на это, ему просто хочется трогать и мять, задирать одежду, чтобы коснуться голой кожи. Дженсен кладет свою руку поверх его руки, поворачивает к нему лицо, и Джареду уже все равно, что болтает Крис. - А в чем ты прикажешь ему ходить? Спешу напомнить, что у твоего подарка небес даже одежды не было. Катчер смотрит на друга в зеркало заднего вида и закатывает глаза в притворном смущении – Джаред и Дженсен уже вовсю целуются. - Я в душ! – с порога заявляет Падалеки, хватает из шкафа полотенце, мимолетом удивляясь количеству чужой одежды там, и скрывается в ванной. Но спустя пару секунд кричит оттуда: - А пожрать есть или?.. - Или, Падалеки! Скройся в душе, вонючка! – кричит с кухни Катчер, и Джаред послушно забирается под теплые струи, вдыхает мягкий запах геля для душа, как девчонка жмурится, пока вспенивает на волосах шампунь. К его выходу из ванной уже готов обед – простой, пацанский: бургеры, салат и стакан сока, но это первый его «домашний» обед за полтора месяца, и Джаред со вкусом и хрустом уминает его в считанные минуты. - Ну, и как вам жилось без меня? – спрашивает он между тем, как допивает сок и приступает к чашке американо, поданной Дженсеном. - Лучше не бывает, - заявляет Крис. – Мы тут без тебя стали чуть ли не лучшими друзьями. Джаред едва не давится кофе. - Неожиданно! С каких это заслуг Дженсен тебя к себе подпустил? - Какие заслуги, Джаред? Кристофер просто во многом мне помог. И тебе тоже. Это, кажется, первые слова Дженсена, что слышит Падалеки за все это время, и – черт, да! – они просто прекрасны и на слух и на вкус. - Я уже вижу, как он тебе помог, - не сдается Джаред. – Ему просто была нужна компания для марафонов по магазинам. - Для этого у меня есть Деми и девчонки, - парирует Катчер. – А вот твоего точно нужно было одеть. «Твоего». Крис и сам не понимает, чем отзывается в Джареде это слово. «Мой», мысленно подтверждает он, и вдруг присутствие Катчера начинает напрягать, Джареду хочется поскорее остаться с Дженсеном наедине. И Крис, настоящий друг, одна волна с Падалеки, понимает это в секунды. - Ладно, голубки, я завтра приеду. Он поднимается из-за стола и уже из прихожей кричит: - Можете не провожать, я и сам уже ухожу! Джаред хмыкает, ловит тихий смешок Дженсена, но не отвечает. Они снова целуются, забыв про полудопитый кофе на столе, и помня только о том, что шесть недель провели порознь друг от друга. Глупый браслет мешает, цепляется за ткань, задевает Дженсена, но тот не подает вида, и Джаред тоже забывает обо всех помехах. Единственное, что он видит – румянец на лице Дженсена, стекающий на шею и грудь, торчащие маленькие соски, в которые хочется впиться губами, плоский живот с мелкими капельками пота, разведенные ноги. Джаред двигается вниз по кровати, трогает Дженсена везде, его пальцы повсюду, чтобы потрогать-погладить-пощекотать. Если бы мог, Падалеки обвил бы собой всего Дженсена, посылал бы по его телу искры, заставлял бы вибрировать протяжно и низко – так, как он стонет сейчас. Так непривычно брать его в кровати, в обычной спальне, куда-то уходят страх быть пойманными и страх перед всевидящим Господом. В том, как они «обновляют» кровать появляется странный привкус домашности, обычности, и это с новой силой бьет в кровь. Джаред понимает, что Дженсен – здесь, с ним, в его доме. Он не уходит, не протестует, принимает и удивляется чему-то, но видно, что он не против свалившихся на него перемен. Джаред теряет голову и продолжает ласкать Дженсена торопливо, насыщаясь им, утоляя первый голод, а где-то на окраине разума растет одна мысль, что Дженсен не уйдет, что все это – начало их общего «навсегда». - Ты хоть понимаешь, во что тебя превратил Катчер? Дженсен с застрявшей в горловине тонкого свитера головой смотрит на него одним глазом, руки продолжают искать рукава, а Джаред хохочет, наблюдая за ним. - Что не так с этой одеждой? – справившись со свитером, спрашивает Дженсен и осматривает себя в зеркале. Джаред, еще валяющийся на кровати, закатывает глаза. - О Боже! Ты теперь ходячее ис-ку-ше-ни-е! Он резко двигается, бросаясь к краю кровати, туда, где стоит Дженсен, хватает его за бедра и роняет на себя. - Тебя нельзя выпускать из дома, - бормочет Падалеки, целуя пах Дженсена через ткань брюк, и телом чувствует, как смущается Дженсен. Он начинает вырываться, но еще сильнее запутывается в руках и ногах Джареда, в сбившемся комом одеяле. - Тогда мы умрем от голода, - шепчет Дженсен ногам Джареда, касается щиколотки возле идиотского браслета. Хорошее настроение Падалеки тает. - Ок, только постарайся не заблудиться и не потеряться! – наставляет Джаред поднявшегося с него Дженсена и замирает удивленно, встретив серьезный и тяжелый взгляд. - Не волнуйся, - чеканит Дженсен. – Я уже привык и к твоему дому и к магазину на углу. Да, это должно звучать весомо, но Джаред наоборот тает, слыша это. Дженсен – привык. Они садятся за стол вдвоем, Дженсен церемонно раскладывает на коленях салфетку, а потом протягивает руку Джареду. Тот смотрит удивленно, и Дженсен объясняет: - Мы должны помолиться перед обедом. Джаред не противится, они переплетают пальцы, склоняют голову, Дженсен шепчет «Хлеб наш насущный дашь нам на сей день», а Падалеки повторяет за ним слова молитвы. - Приятного аппетита, - желает Дженсен и первым начинает есть. Джаред пару секунд завороженно наблюдает за ним, но голод оказывается сильнее. Падалеки задает свой вопрос уже к концу, когда Дженсен пьет чай, а перед Джаредом стоит чашка кофе, по которому он так скучал и в монастыре и в камере. - Крис и адвокат говорили про письмо от отца Джеффри. Дженсен кивает. - Ты… Ты ему звонил? - Я должен был предупредить, что со мной все в порядке, - пожимает он плечами. – Это меньшее, что я мог сделать в благодарность за его заботу. - А он что? – Джаред даже себе не хочет признаваться в том, как важен для него ответ. - Он, - Дженсен прерывается, чтобы промокнуть губы салфеткой, - сказал, что рад за меня, за то, что я наконец-то обрел себя и свою судьбу. И он надеется, что ты не причинишь мне вреда. Джаред опускает взгляд и удивленно всматривается в дно стакана, словно ожидая от него подтверждения… Потому что он только что получил от отца Моргана… благословение? С каждым днем Джаред все больше привыкает к домашней жизни. Кажется, теперь он наизусть знает рисунок обоев на стенах, может с закрытыми глазами достать с полки рисовые кольца или кукурузные шарики. Первое время он тяжело привыкать к ощущению замкнутости, запертости, он подолгу сидит на балконе, рассматривая океан или холмы, или людей в других домах. К счастью, балкон его квартиры не виден с улицы, иначе дежурящие на ней папарацци уже давно засняли бы то, как Джаред раскладывает Дженсена на широком шезлонге и долго, нежно трахает на радость им обоим и пролетающим мимо птицам. Дженсен – единственная связь Падалеки с миром. Кристофер в Вегасе на съемках очередной девичьей комедии, с агентом и пресс-секретарем Джаред общаться не хочет. Переданные ему сценарии приносит от портье Дженсен, а Джаред кидает на стол, где уже выложена пирамида из толстых томов. Он пролистывает несколько и не находит ничего интересного: боевик, комедия, социальная драма о наркомане. Студии предсказуемы в своих ожиданиях, и Джареду становится скучно от этого. Постепенно ощущение скуки переходит из внутреннего во внешний мир. Здесь – внутри - Дженсен, их дом, их смех и секс. Здесь их совместная готовка, просмотры фильмов по вечерам. Дженсен приносит их из проката по составленному списку, Джаред сам выбирает то, что хочет ему показать. Раз в три дня – обязательный разговор с мамой или Мег, реже с отцом. Дважды звонит Джефф, и Джаред развлекается лепетом маленького племянника. Дженсен сидит рядом во время разговоров и или смущается, или смеется в кулак, чтобы его не слышали. А там, снаружи, за дверями квартиры и сузившегося мира Джареда, ездят машины, снимают кино, суетятся люди. Обыденно и одинаково, каждый день кроме уикэндов, когда воздух наполняют запахи алкоголя и тяжелых духов, звуки музыки и крики. И это однообразие угнетает Джареда. Единственная отдушина – Дженсен. Он улыбается, разговаривает, смотрит фильмы с настоящим интересом, а Джаред смотрит на него. Решение, как бывает всегда, приходит само. Но пока Джаред никому не хочет рассказывать о нем. Наоборот, теперь ему есть, для чего ждать окончания его срока. Первым их уединение нарушает Катчер. Вернувшийся со съемок, подстриженный, загорелый, благоухающий духами своей фиансе, он становится вестником внешнего мира. Крис приносит с собой еще два сценария, их общий агент пользуется любым случаем, чтобы вернуть Падалеки к работе. - Накрывайте стол! – с порога кричит Крис и только потом обнимает Джареда. – Семейная жизнь тебе на пользу, вон какие бока отъел. Джаред морщится – он и так знает, что сидячая жизнь плохо влияет на его фигуру, домашние тренажеры почти не справляются с нагрузкой. - Привет, красавчик! – вопит Катчер и стискивает еще и Дженсена, ошарашенно глядящего на Джареда из-за его плеча. Падалеки разводит руками. Если его всегда обвиняют в постоянных обжиманиях и нарушении личного пространства, то Крис перебивает его рекорды. - Жрать хочу, - заявляет чемпион и без приглашения проходит на кухню. – Слушайте, противно смотреть! Вы точно как семейная парочка. - Тебе того же желаем, - не сдается Джаред. – Когда знаменательное событие? Как там Деми? Катчер ржет от души. - Кстати, о Деми, - успокаивается он и садится за стол. Дженсен ставит перед ним тарелку и приборы, увидев кивок Падалеки, достает бутылку вина. Крис встречает это улыбкой и, перед тем, как накинуться на еду, говорит: - Но сначала поедим, я укатался за ночь. - Невеста соскучилась? - Хуже, - уже жуя, отвечает Катчер. – Брюс! - Только не говори, что у вас новый образец семьи, - Джаред пучит в притворном испуге глаза, а Крис давится непрожеванным куском. - Сплюнь, придурок! Нет, еще хуже. Он говорит, что я должен доказать свою любовь испытаниями. Вчера, например, мы с ним пили. Чувак, честно, лучше бы он меня трахнул. На лицо Дженсена страшно смотреть, и Джаред, пряча улыбку за салфеткой, успокаивает его. - Он шутит. - Шучу, да, - кивает Крис. – Не привык еще? - Знаешь, это не то, к чему можно так просто привыкнуть, - отвечает Дженсен. - Ну, у тебя еще будет время, - «успокаивает» его Катчер. – Никакие молитвы не избавят вас, голубочки, от меня и моего чувства юмора. А кто будет против, - наставительно поднимает он вверх вилку, - тому обеспечу незабываемое знакомство с бывшим мистером Мур. Пуркуа? - Бьен сюр, - поправляет его Дженсен. Оба друга просверливают его взглядами до тех пор, пока он не объясняет, что учил в школе французский. - Ты ведешь список? – осведомляется Кристофер. – Ну, записываешь туда все его достоинства? Джаред хохочет так, что ему приходится спрятать лицо в ладонях. - Он одно сплошное достоинство. - Боже, как жаль, что у меня такое развитое воображение, - закатывает глаза Крис. – И вообще, перестаньте меня перебивать, я к вам поесть пришел. И пока Катчер не наедается, он не продолжает разговор. Уже позднее, когда они с Джаредом сидят на балконе с бутылкой коньяка – «Я на такси, могу расслабиться» - разговор снова заходит о Дженсене. - Долго ты будешь мариновать парня? – сладко зевая, спрашивает Крис. – Он же тут затухнет с тобой. - Ему еще нельзя туда, - показывает на улицу Падалеки. - Серьезно? – кривится Крис. – Он тут без тебя как-то пару месяцев прожил, пока ты в клетке парился. - К чему ты ведешь? - Мы тут с Деми подумали… - В перерывах между сексом? Ой, прости, - Джаред прижимает руки к груди и смотрит на Криса с выражением самого искреннего раскаяния. - Мы тут с Деми подумали и вроде бы нашли ему работу. - Брюс одобрил? - Прекращай упражняться в остроумии, Падалеки! – взрывается Катчер. – Начинай думать головой, а не членом! Или жопой, я уж не знаю, как у вас там… Посадить его на цепь у тебя не выйдет. Он делает длинный глоток и замолкает, но Джаред не торопит его – Крис в кои-то веки говорит серьезно. - Ладно, я смирился с тем, что ты определился в своих чувствах, нашел человека, с которым тебе хорошо. Да, хорошо! – словно сам себя пытается убедить он. - После твоих экспериментов в постели я даже не удивляюсь, что это мужчина. Но вы тут себя хороните. - Я под арестом, - решается напомнить Джаред, но Катчер только отмахивается. - Сколько тебе осталось? Два месяца? – уточняет он. – Херня. Ты выйдешь – и что? Хоть один сценарий тебе понравился? Сколько ты прочитал? - Ни одного, - признает Падалеки. – Просмотрел пяток. - Уже прогресс. И что? - Говно. - А ты поищи! – взрывается Крис. Его злость кажется еще страшнее из-за того, что кричит он шепотом – оба помнят, что Дженсен в квартире. – Через два месяца ты выйдешь, и что с тобой будет? На сколько хватит твоих сбережений? Стой, - вдруг замирает он. – А ты вообще что-то откладывал? Падалеки кивает. - Ты еще не идиот, - успокаивается друг. – Но надолго ли тебе их хватит? Ты сможешь содержать двоих? - Какое-то время. - А потом? - Я не думал про «потом», - взрывается уже Джаред. – Есть только здесь и сейчас. Только мы вдвоем! - Зашибись, братан, я рано подумал, что ты не дурак. Короче, ДжейТи, я устал тебе намекать. Бери ноги в руки, худей и вали на съемки! А Дженсена мы пристроим. В этой тираде Джареда интересует только последний пункт. - Куда? - У Деми возникла идея расписать несколько комнат. Не церковными фресками, обычными рисунками. Я подумал о Дженсене. Как думаешь, он смог бы? - О… Падалеки задумывается, и это не ускользает от внимания Криса. - Наконец-то ты включил мозг, ДжейТи. Теперь и твоему парню будет, чем заняться, пока ты мотаешься по площадкам. Джаред допивает свой коньяк и ставит бокал на столик. - Угу, - кивает он. – Понял. Ты все сказал? Катчер понимает, что его выпроваживают. - ОК, буду надеяться, то ты действительно пришел в себя. Почитай сценарии, Джаред. Там есть пара хороших вещей. Крис прощается и уходит, вызывая себе такси пока спускается по лестнице. Джаред запирает дверь и возвращается в гостиную, где его уже ждет Дженсен. - Он прав, - говорит тот, когда Падалеки садится рядом с ним и закидывает руку на спинку дивана. – Мы не думали о том, что будет дальше. Каждый поступок был спонтанным. - Я думал, подслушивать грешно, - невесело усмехается Джаред. - Вы кричали, - оправдывается Дженсен. – Так что мы будем делать дальше? - Ну, - Джаред чешет затылок. – Ты, наверное, слышал предложение Криса. Сможешь? Дженсен кивает. - Не думаю, что это будет отличаться от моей работы в монастыре. Он молчит, обводит пальцами кнопки на пульте от телевизора. - Ты возвращаешься в кино? – наконец спрашивает он. Джаред вдруг улыбается ему и притягивает к себе, целуя вместо ответа. Дженсен сопротивляется, отталкивает его, но свою крупинку счастья Падалеки отвоевывает все равно. Его глаза сияют, губы блестят после поцелуя. - Нет! – довольным тоном говорит он. – У меня другие планы. Дженсен смотрит на него с недоумением, упирается в грудь рукой, не позволяя приблизиться к себе. - Я все тебе расскажу, Дженсен, правда, - убеждает Падалеки. – Но сейчас у меня другие планы. Дженсен медлит несколько секунд и сдается, снова поддаваясь ему. - Я тебе верю, - говорит он, и это – лучшее, что он мог сказать Джареду сегодня. Падалеки еще сильнее уверяется в верности своего решения. Уже в спальне Падалеки осеняет снова. Он отстраняется от лежащего под ним Дженсена и улыбается ему просящее и ласково. - Что? – чуть хрипло спрашивает тот. – Джаред, что? Вместо ответа Джаред ложится на спину и тянет его на себя. - Давай сегодня так. Если бы мог, Падалеки написал бы картину, изображающую удивленного Дженсена. Он не сводит с Джареда распахнутых широко глаз, водит ладонью по груди. - Я ни разу… - Вот и попробуешь, - успокаивает Джаред. – Это классно. По-любому классно, ты почувствуешь. Для Джареда это снова как первый раз, приходится думать за двоих, потому что Дженсен только молчит и глубоко дышит, но беспрекословно подчиняется всем подсказкам. Падалеки мог бы рассмеяться, глядя на то, как Дженсен сводит брови – серьезный, сосредоточенный, как осторожно дрожащими пальцами тычет Джареду между ягодиц и неловко задевает кожу ногтем. Падалеки душит в себе шипение, боится напугать, хотя боязно должно быть ему – насколько бы тот ни стал умелым в сексе, сейчас для Дженсена все внове, он готов бросить все и привычно опереться на колени и локти, или же развести ноги, принимая Джареда в себя. Падалеки ждет, наставляет, привыкает сам и дает привыкнуть ему, хотя эрекция уже спадает. Джаред помогает себе рукой, иначе неловкие движения Дженсена могут причинить боль, постепенно расслабляется, не телом – разумом, заставляя всего себя беспрекословно поддаться Дженсену. После нескольких месяцев «воздержания» принять в себя член сложно. Джаред заставляет Дженсена остановиться, сам встает перед ним в коленно-локтевую и кивает назад – «Приступай». Дженсен снова делает это. Кажется, он и сам уже не рад, это все еще пугает его. Но постепенно – и это Джаред тоже чувствует всем телом, - втягивается, хрипит и стонет, толкается вперед с такой силой, что Падалеки тащит по кровати. Ему приходится дрочить ритмичнее, не дать себе и Дженсену сбиться, левой рукой Джаред упирается в кровать, удерживая их обоих на месте, все тело напряжено против воли, и спустя четыре глубоких вдоха Джаред снова заставляет себя расслабиться. Дженсен словно теряет голову. Все то, что Падалеки предлагает, он берет с вырвавшимся из него неистовством, и Падалеки уже жалеет, что не может видеть его лица. Дженсена хватает ненадолго, он спускает с грудным стоном, заваливается на Джареда сверху. Тому приходится снимать себя с еще крепкого члена, и перевернувшись, Джаред награждает себя прекрасной картиной – щеки Дженсена краснеют, короткие волосы прилипают ко лбу и ресницы слипаются пучками. Вид у Дженсена довольный и усталый, и невероятно удивленный, он будто не разрешает себе поверить в то, что только что трахнул другого мужчину. Падалеки доводит себя до разрядки быстро, заставляет Дженсена смотреть на него, пока кончает, продлевает себе удовольствие. Сразу в ванную – и спать, у Джареда слипаются глаза от выпитого и секса. Он осторожно размазывает смягчающий и заживляющий крем, а потом неловко возвращается в кровать, ловя по дороге виноватый взгляд Дженсена. - Все нормально, - успокаивает Джаред. – Со мной все в порядке. По Дженсену видно, что он не верит, хотя и молчит. Вместо утешения он притягивает к себе Джареда, кладет его голову себе на грудь и ласково гладит по волосам, расчесывая пальцами взъерошенные пряди. Джаред так и засыпает под тихими ласками. Утром их будит громкий рев «Get naked!», Джаред уже не помнит, по какой причине поставил эту песню на вызовы Криса. Приходится вставать и помогать Дженсену собраться, Катчер ждет его внизу. Хотя вся помощь состоит в подаче чашке чая и в высмеивании выбранного костюма, хотя и сам понимает, что в нем говорит ревность. Дженсен дьявольски хорош в дорогом casual. Эклз тоже понимает это, смеется про себя, награждает Джареда горячим поцелуем и уходит. Падалеки снова сидит в своей квартире, уже одинокий и пытающийся привыкнуть к этому. Но Дженсен звонит ему днем, потом еще через несколько часов, и еще – ближе к вечеру, говорит, что собирается домой. Джаред чувствует себя домохозяйкой при муже-бизнесмене, но все равно, даже через обиду, понимает – только так для них и будет правильно.