Его взгляд меня сводит с ума.

- Сколько тебе лет? - спрашиваю я, чтобы понять его мотивы. - Двадцать восемь , - поморщился он. Я удивлённо посмотрела на него, потому что думала, что старше. - В двадцать восемь лет, ты уже, как никто другой должен понимать, что между мужчиной и женщиной дружбы быть не может. А то, что предлагаешь ты, называется ожиданием. Усмехнулся. - Говоришь, как взрослая. Может ещё знаешь откуда дети берутся? - Вроде бы взрослый, но говоришь, как идиот, - ответила ему той же монетой. - Отпусти меня уже наконец. Мне нужно сестру забрать. - Твоя сестра сама не дойдёт? - Она мелкая ещё, вот когда будет восемнадцать, тогда и будет сама хо... - замолчала я на полуслове, понимая, что жестоко спалилась. - А ты значит взрослая? - прищурился он. - Ответственная, - поправила я не уверенно. Кивнул, отпустил и даже проводил до самого кафе. Шли мы молча, но я каждой клеткой чувствовала, как наши энергии сообщаются. Неумолимая тяга нарастала, и я отчаянно этому сопротивлялась, но, похоже, что сдерживалась только я. Федор обхватил своей большой ладонью моё запястье, потянул на себя и заставил прильнуть к его груди, в которой неистово билось сердце. - Я, мать твою, вообще не понимаю, что происходит, - выдавил хрипло. - Я бы прямо сейчас прижал тебя к стене и хорошенько... - Соня! Я отпрыгнула от Феди, как ошпаренная. Опустила голову, не желая, чтобы он видел мои красные щёки и направилась к сестре. Уходила не попрощавшись, но прекрасно чувствовала его взгляд. Дома я долго думала над тем, о чём именно он не договорил. «...прижал к стене и хорошенько...» что? Хотелось верить, что «зацеловал», но его хриплый бархатный голос наверняка хотел сказать «трахнул». От этого предположения становилось ещё жарче, а между ног делалось неожиданно горячо и влажно. *** На следующий день, когда я пришла в офис к Михаилу Петровичу, Фёдора я не встретила. Хотелось верить, что он здесь оказался чисто случайно, но что-то подсказывало мне, что это не так. Помощником руководителя оказался серьёзный парень Максим. Симпатичный, но взгляд страшный, тёмный и мутный, как воды Амазонки. Он едва ли сказал мне пару слов с момента первой встречи, а сейчас мы вместе перебираем бумаги, привезённые Михаилом Петровичем с переговоров. Эта работа была скучной, а моя задача и вовсе состояла в том, чтобы найти всё, что связано с металлоконструкциями и складывать их в определённые папки. Правда они стояли высоко на полке, и каждый раз приходилось лезть на стул, чтобы дотянуться, а Максим помогать не спешил. Вот и в очередной раз, когда я полезла за папкой, он стоял рядом. Неожиданно стул дрогнул, и я, не удержав равновесия повалилась вправо. Парень среагировал молниеносно. Рванул за блузку на себя и развернувшись прижал к полкам. Я так напугалась, что вцепилась в парня всеми руками и ногами, и как на зло в этот момент скрипнула дверь. - Оу, я смотрю тут работа в самом разгаре. Мне захотелось провалиться сквозь землю, потому что этот бархатный голос было невозможно не узнать, а поза у нас ну очень красноречивая. Макс поворачивается, открывая меня Фёдору , и я не нахожу в себе сил посмотреть на него. Опуская взгляд и с удивлением замечаю, что блузка от резкого рывка расстегнулась. Краснею, запахивая её, и слышу судорожный вдох мужчины. - Какого хрена тут делает малолетка? Да ещё в таком виде? Не Соня, не София, а малолетка. Сразу чувствуется уровень наших отношений, да? Макс полностью развернулся к Феде, закрывая меня широкой спиной и ответил на вопрос, который бы лучше проигнорировал. - Во-первых, восемнадцать ей исполнилось давно, а во-вторых, Ваш отец, Фёдор Михайлович, нанял её мне в помощницы по личным обстоятельствам. Я вся сжалась в комок, почти физически ощущая, как ярость Фёдора забивает нос и уши, но тот лишь хмыкнул в ответ и спокойно вышел из приёмной. Сегодня я не решилась идти в кафе. И на набережную не пошла. Просидела весь вечер в соседнем дворе, размышляя над ситуацией. С одной стороны, оно к лучшему, что он злится. Значит не подойдёт. А с другой... на душе скребли кошки. Было стыдно за то, что скрывала правду, стыдно за то, что он теперь думает обо мне невесть что. Раньше была хорошая девочка Соня , а сейчас я кто в его глазах? Я встретила его, когда шла за Ирой. Пьяный, он смеялся, прижимая к себе очередную девушку. Поднял на меня взгляд и цинично усмехнулся. Гулко забилось сердце в горле, выдавливая в глаза слёзы. Опять больно. Я не думала сейчас о своих обидах, которые едва держались на кончике языка. Хотелось сказать ему, что он всё не так понял, но кто мне поверит? Что он вообще подумал, когда увидел меня прижатой к полкам другим мужчиной? Чушь какая... Едва ли успеваю отвести глаза и обняв себя за плечи бегу мимо, предательские слёзы стекли по щекам, но я сделала вид, что всё в порядке, надеясь, что не будет заметно мокрых щёк и потекшей туши. Захожу в кафе и вижу, как моя сестра сидит на коленях у Димы. Хотелось вздёрнуть её за шкирку и объяснить популярно, что мальчиков нужно выбирать из достойных кандидатур, а не из тех, кто только и делают, что ищут к кому бы под юбку залезть. - Ира, нам пора, - бросаю вскользь, устремив взгляд на столик где он сидел. Пустой стакан из-под коктейля, стакан из-под виски и пустая бутылка «Black Label». Мелькнула мысль, что он выпил очень много, но я себя одёрнула. Не моё дело. Я ему никто. Он мне никто. - А я сегодня у Тани ночую, - вдруг говорит Ира, обнимая Диму за шею. - С какой стати? - не верю я. - Отпросилась у папы, - пожала та плечами, будто в этом нет ничего необычного. Папа никогда не отпускал нас ночевать к подружкам. Мы в лагерь-то ездили под строгим наблюдением, а тут просто так, к подружке. Я сдернула сестру с колен Димы и потащила на улицу, чтобы выяснить причину его согласия. Не верю, что он мог вот так вот просто согласиться. - Почему он тебя отпустил? - спросила строго. Ира посмотрела на меня так, будто только что впервые увидела. - Ты чё ревела? - Мизинцем об косяк ударилась, - вру я. - Не увиливай! - Я не должна говорить, - поджимает губы та. - Ну отпустил и отпустил. Тебе-то какое дело? - А такое, что ты и не собираешься к Тане! - рявкнула я. - Дуру из меня не делай, я знаю, что этот придурок тебя в кровать свою потащит. Почему папа разрешил? - возвращаюсь я к главному вопросу. Вижу, что она не хочет говорить, и смотрит немного виновато, но всё же с её губ срывается самое страшное, что только можно было услышать. - Я сегодня встретила его в торговом центре у ресторана «Рапсодия», - она замялась на этом, но я дёрнула её за рукав. - Он был с любовницей. Сказал, что заплатит за молчание чем угодно, лишь бы мама ничего не узнала. Я потрясённо молчала, не в силах даже вытолкнуть воздух из своих легких. У нашей матери слабое сердце, и она безумно любит папу. Мы тоже его любим, несмотря на строгость, в которой воспитываемся. Это предательство подкосит её здоровье. Боюсь настолько, что потребуется дорогостоящее печение, на которое сейчас попросту нет денег... А он с любовницей по ресторанам ходит. - Я не хочу домой, Сонь, - шепчет сипло сестра. - В глаза ему смотреть противно. Как он мог? Всхлип. Я смотрю в её лицо, понимая, что сейчас её тушь поплывёт тёмными разводами, и вместо того, чтобы как-то утешить её начинаю реветь сама. Незаметно для себя. Просто сначала всё поплыло перед глазами, а потом намокли щеки. От мужиков одна боль. Ира меня обнимает и утыкается носом в плечо. - Что делать-то? - спрашивает она. Я старшая. Всегда несла за неё ответственность, поэтому и в этот раз дала наставление.