Его взгляд меня сводит с ума.

- К Диме не ходи. Не ходи к парню, пока не поймешь, что его отсутствие причиняет тебе боль. - Какую боль? - хмыкает она. - Начиталась своих романов исторических. - Ну тогда хотя бы, пока не почувствуешь, что у тебя от одного только его взгляда трусы горят, - пошутила я привычно для неё. - Хорошо, - хохотнула Ира. - Но домой я сегодня всё равно не пойду. Я тоже. Видеть не хочу этого предателя, который всю мою сознательную жизнь твердил, что нужно жить по совести. Не предавать близких, не разбивать их надежд и заботится о каждом, кому ты позволил довериться себе. А сам? Оставила сестру в кафе, а сама побрела на набережную. Хотелось вдохнуть влажного воздуха и подумать над всем, что происходит. Вот только и этого мне сегодня сделать не удалось. Он стоял, облокотившись на парапет и смотрел на тёмную воду тихой реки. Его взгляд был каким-то тусклым, будто сейчас в голове не было мыслей, а только пьяная пустота. Я не хотела подходить. Развернулась, чтобы незаметно уйти из поля зрения, но меня быстро нагнали. Схватил больно за руку и притянул к себе, будто ему только этого и не хватало, чтобы надышаться. - Опять ревела, - констатировал он. - Я скот, Сонь. И плохой повод для твоих слёз. Пустота в груди взорвалась на тысячи осколков, срывая поводок, что держал истерику. Она пролилась бурной рекой, брызнула из глаз и зашумела надрывными всхлипами. Душевная боль изливалась медленно, как горькая смола. Не знаю в какой момент смогла осознать себя в его руках в каком-то тёмном дворе. Он гладил по волосам, всё время что-то шепча у виска и покачивал, как маленького ребёнка. - У меня с Максимом ничего не было, - шепчу я, схватив его за ворот рубашки дрожащими пальцами. Мне казалось это важным. Казалось, что если не скажу, то чувство вины разорвёт меня пополам. - Я знаю, - отвечает тихо, вновь целуя в висок. - Ты у меня не такая, Малышка. Это я придурок. - Не придурок. В тишине тёмной улицы отчетливо прозвучала усмешка, которая говорила: «Да что ты можешь знать о придурковатости?» Истерика уходила на задний план, а груди разливалось знакомое ощущение жара от его близости. Папа всегда говорил, что хорошая девушка замуж выходит нетронутой, а вот Ира мне неоднократно вдалбливала, что перед тем, как выйти замуж, нужно понять, что такое мужчина. Читая исторические романы, я с ней не была согласна. Казалась, что жизнь сказка, в которой конец всегда должен быть прекрасным, но... Мама выходила замуж девушкой, и сейчас папа ей изменяет. А она не знала других мужчин и смотрит на него всегда, как на Бога. А если бы всё было иначе? Если бы он был у неё далеко не первым? Мне кажется так было бы, по крайней мере, не так больно. Я поднялась так, чтобы взглянуть в его глаза, которые едва ли могла различить в темноте. Нутро прострелило спазмом предвкушения чего-то очень желанного, и я сказала то, на что не решилась бы в другой ситуации. - Поцелуй меня. Он не ответил. Замер только, сжав руки на моей талии и медленно, как во сне склонился, чтобы коснуться моих губ. Сердце застучало, разгоняя бурлящую в венах кровь. Голова закружилась, как от долгого катания на карусели. Дыхания не хватило, но я отрываюсь на секунду, делаю жадный вдох и вновь приникаю к его губам, на этот раз позволяя своим пальцам проникнуть в его густую шевелюру. Прижаться грудью к его груди. Мир словно погряз в ярких искрах, что жалили каждый сантиметр кожи. Его язык ворвался в мой рот так неожиданно, что я не сразу поняла, что происходит, но уже через секунду меня накрыло обжигающей волной от прикосновения чужого языка к моему. Мои пальцы потянули его рубашку, но Федор не позволил её снять. Подхватил меня под попу и понёс куда-то. Скрип железных дверей, грохот лифта и прохладные стены... и всё это время его горячие руки, губы, язык. Жаркое дыхание на шее и безумное желание в тишине. Бряцанье ключей, шорох одежды и прохладная простынь к спине. Губы жадные до каждого сантиметра. - Хочу. С первого взгляда хочу, - шепчет он в мою ключицу. Скольжу по его рельефным рукам и спине, обнимаю ногами, отдаваясь жарким ласкам его губ и пальцев. Влажный язык танцует на острых сосках, а после там смыкаются острые зубы, и я всхлипываю, выгибаясь. - Посмотри в мои глаза, Малышка. И я смотрю в пронзительную серость, что переворачивает душу. Острое, как кончик иглы желание жалит низ живота, как раз в тот момент, когда он прикасается ко мне своей горячей плотью. Толчок. Мой вскрик прямо в его острые глаза и жадное, почти рычащее «моя» с сотней нежных поцелуев на лице. Сплетённые пальцы рук и он внутри. Боль прошла почти сразу, а вот возбуждение нет. Я сама толкнулась ему на встречу, пытаясь понять, что чувствую, и он не стал оттягивать удовольствие. Медленно начал двигаться, прервав поцелуй и глядя прямо в глаза. Такой огромный во мне и на мне. Жадный до одури, не отводящий взора, но именно это мне и нужно было, когда реальность порвалась, вспыхнув искрами. Острое, как его взгляд удовольствие вырвалось в крик, а меня сжали, продолжая проникать чуть ли не в саму суть. Удовольствие было почти невыносимым, но он продолжал вбиваться в меня вновь и вновь, пока сам едва не закричал. Вжался в моё тело, прислонившись ко лбу - Я никогда и никому этого не говорил, но это был самый охеренный секс в моей жизни, - выдал он хрипло. - И в моей, - отшутилась я смущённо, не зная куда себя деть, чтобы не было так стыдно. Фёдор улыбнулся, перекатился с меня на бок и обняв покрепче, прижал к себе спиной. Так было легче. Спиной чувствовать его тело приятно и как-то интимно. Будто он мой панцирь, которым можно закрыться от всего мира. Я ещё долго так лежала, ощущая его дыхание в макушку. Думать о том, как я сюда попала не было никакого желания. Телефон трезвонил откуда-то из коридора, попытка встать не увенчалась успехом. Похоже у Феди во сне развит хватательный рефлекс, а будить мне его совсем не хотелось. Всё же удалось осторожно выбраться из крепкого кокона его рук. Прошла в коридор и обнаружила телефон на полу рядом с джинсами. К щекам мгновенно прилипла краснота, но я осторожна подняла мобильник. Папа. - Алло? - Ты где шляешься?! - взревел предатель. - Мы с матерью себе места не находим. Где, чёрт побери, тебя носит?! - Я уже взрослая девочка, способная следить за своей жизнью самостоятельно, - отвечаю шепотом. - Не надо меня контролировать, папа. - Да как ты со мной разговариваешь?! - взревел родитель. - Как с предателем. С минуту тишина была почти осязаемой, но отец нашелся с ответом. - Я надеюсь, ты достаточно благоразумна, чтобы... - Не волнуйся, папа. В отличии от тебя, у меня есть чувство ответственности перед близкими людьми. Если с мамой что-то случиться... - Ну нет же, Соня. Не надо об этом, - выдал болезненно. - Я скажу ей, что ты у подруги уснула. - Хорошо. - Пожалуйста, дочь, не делай глупостей. Я сбросила вызов, и рука тут же безвольно повисла вдоль обнаженного тела. Шеи коснулось горячее дыхание. - Потеряли? - шепчет он, тут же оставляя на шее след горячего поцелуя. - И я потерял, - ещё один, чуть ниже. - Подумал, что сбежала. Его руки скользнули на талию, погладили, а после он вовсе развернул меня к себе, поднял на руки понёс, как выяснилось в душ. Оказывается, у меня все бёдра были в крови. Душ, неторопливые ласки, поцелуи... Эта ночь была наполнена нежностью, от которой сводило зубы. Хотелось большего, но Фёдор меня больше не трогал. Всё время отстранялся в самый жаркий момент и выдыхал так, будто едва не сорвался в пропасть. Уснули мы в объятиях друг друга. Было хорошо, пока неожиданно в коридоре не забряцала замочная скважина. Захлопнулась дверь. Стук каблуков по полу и женский вскрик. - Ты... - донеслось от неё. А я укуталась плотнее в одеяло, и даже не смотря на хрупкую блондинку, сгребла свои вещи и прошмыгнула в ванную. Я догадывалась, что эта девушка не сестра или соседка.