Его взгляд меня сводит с ума.

Сердце заходилось в истерике, пока я дрожащими руками натягивала на себя вещи. За дверью ругались, но пульс стучал в моих ушах так, что я не могла расслышать ни слова. Глянула на себя в зеркало. Помятая, растрепанная и с засосом на шее. Дура. — Тебе всегда было плевать на меня! — кричала девушка, срывая голосовые связки, когда я открыла дверь. Выскочила в коридор, подхватила севший телефон и побежала ко входной двери. — Софья! Нет. Нет, не обернусь. — Какая, нахрен, Соня?! Ты совсем охренел, Федь, баб сюда водить?! — Да, заткнись уже! Соня! Сонь, подожди! Дверь захлопнулась, отрезая меня от квартиры, в которой я провела незабываемую ночь. Спустилась вниз по лестнице с девятого этажа. Медленно, потому что низ живота саднил, а слёзы душили, разрывая нутро на части. Добравшись домой закрылась в комнате. Позже попросила отца поговорить с Михаилом Петровичем и объяснить, что работать там не могу. Иру попросила ни в коем случае не говорить Фёдору или кому бы то ни было, где меня найти. Я сожгла все мосты. Даже на набережную больше не приходила. А через некоторое время и вовсе взяла академ в универе, чтобы уехать подальше на месяц-другой и попытаться переосмыслить свою жизнь, которая после одной единственной ночи круто изменилась. От папы узнала, что Михаил Петрович через месяц после моего ухода отправил своего сына в командировку, потому что тот совсем от рук отбился. Отправил на три месяца. Каждую ночь я смотрела в пронзительную серость его взгляда. Каждую ночь беззвучно плакала, стараясь забыть ту боль, что отравляла моё нутро. ******* Четыре месяца спустя — Смотри какие хорошенькие, Сонь! Ути, малюточки. Голубые или розовые? Посмотрела на пинетки с красивым узором и согласилась на обе пары. Мне нравятся. Погладила округлившийся живот, выпирающий из шубки и подумала, что малышу тоже понравится, кто бы там ни был. — Ой, а смотри какая красивая погремушка! — воскликнула мама, лучезарно улыбаясь. — Зачем мужику ваши девчачьи погремушки? — недовольно пробурчал отец, придерживая маму за плечи. Он поднял деревянную. — Вот это я понимаю. Он у нас одумался, порвал с любовницей и вернулся к прежней жизни, а мы с Ирой сделали вид, что этого никогда не было. Да, не забыли. Да, винили. Но это жизнь. В жизни случается всякое. — Ты когда на УЗИ пойдёшь, дочь? — хмурится папа. — Я хочу доказать вам, что мой внук не баба, ему эти розовые побрякушки не нужны. — У меня запись на два в лучшую клинику города. Не волнуйся снимки принесу, будешь хвастать своим друзьям. Выбрав ещё несколько детских вещей, мы расплатились за покупки отправились на семейную прогулку в парк. Родители известие о беременности восприняли ступором. Никто не кричал, не ругал, потому что в нашей семье любят детей. Единственное, папа не однократно пытался узнать кто отец, но я молчала, как партизан. Мне не нужны скандалы и выяснение отношений лишний раз. Я хочу быть спокойной в период беременности, к тому же мне и по ночам слёз хватает. К двум я прибыла в клинику на плановое УЗИ, сдала шубку в гардероб, оставшись в обтягивающем платье, меня встретила улыбчивая девушка и проводила к кабинету, где располагались удобные кресла и… В кресло я рухнула, попав в плен острого, как тысячи ледяных игл взгляда. Его взгляда. Он сидел рядом с блондинкой, облокотившись о подлокотник и подперев указательным и средним пальцами висок. На щеках щетина. Лицо осунувшееся, уставшее. Его взгляд внимательно скользит по моему лицу, спускается ниже на живот и вспыхивает гремучей смесью боли и непонимания. — Станислава Александровна, проходите. Блондинка с круглым животом, который я бы назвала восьмимесячным тяжело поднималась. Федя помог и тут же сел обратно. Дверь кабинета закрылась, оставляя нас наедине. Это просто дурацкая ситуация. Беременная я и его девушка? Жена? Мы находились в одной клинике с одной целью. -Сонь… — Молчи, — поморщилась я от бархатных звуков его голоса. Они натягивали во мне какие-то струны, которые могли лопнуть в любой момент. — Я не желаю ничего слышать. И он замолчал. Блондинка вышла из кабинета и улыбнулась ему. — Всё хорошо. — Я рад, — бесцветно ответил он, продолжая сидеть. — Идём? — Подожди меня в машине, Стась, — девушка обернулась, глянула на меня и в её глазах тут же вспыхнуло узнавание, она хотела что-то сказать, но Федя перебил. — Я сказал, подожди в машине. — Проходите, Софья Сергеевна. Я осторожно поднялась и направилась в кабинет, никак не ожидая, что Фёдор пойдёт за мной. — Мы вместе, — тут же говорит врачу, на что тот спокойно кивает. — Какой у Вас срок? — Четырнадцать недель, — отвечаю спокойно, но тут же чувствую, как меня, буквально придавливает к кушетке его злостью. Врач показал плод, рассказал, что развивается он хорошо и никаких отклонений не наблюдается. Предположительно девочка, не в радость деду, но я точно знаю, что он будет так же любить её, как любит нас с Иришкой. Сделал два снимка для меня и два по требованию Феди. Помог подняться и поправить платье. Я молчала, чувствуя, как плещется во мне вся та жуткая буря эмоций, давно закрытая на замок. А за своей блондинкой так не ухаживал. Даже не пошел с ней в кабинет. Не странно ли? Когда мы вышли из кабинета, он схватил меня за запястье и развернул к себе лицом. Чтобы посмотреть в глаза. — Я целый месяц, как придурок рыскал по всему городу, чтобы найти тебя, срывается он на тихий рык. — Месяц! Чтобы в итоге опустить руки. — Зачем? — тихо спрашиваю я. — Мы ничего друг другу не обещали. Ты оказался не тем, кто мне нужен. — Это из-за Стаси? — вздохнул он. Стася… Как нежно звучит. Я чувствую, как мои щёки мокнут, а в глазах всё расплывается. Кажется, одна из струн лопнула, отворив поток бурных слёз. — Да мне плева… — Она моя сестра, Панда ты моя, не умеющая врать, — и смотрит так строго и нежно одновременно. — Квартира, в которой мы были её и её мужа. Поэтому она скандал и закатила. Блин, я целый месяц искал тебя и твою сестру, чтобы сказать тебе это. Рыскал каждый вечер по набережной и допытывал отца с Максом, но всё, как сговорились… Всхлип. Дура. Какая же я дура. Федя вытер пальцами, скатывающиеся слёзы с моих щёк и заглянул в глаза. — Я очень скучал, — немного отстранился и положил ладонь на мой живот. — Ну привет, моя принцесса. Папочка вернулся. Конец