Последний раз в десятый класс

Пропускать занятия в их школе крайней не рекомендовалось. Вообще, все зависит от личного отношения учителя к прогульщику. Например, если бы следующим уроком у Сэм стоял английский, то она вполне могла бы отлежаться еще какое-то время в медпункте, но, к огромной печали, дальше по расписанию шла история. Не самый ужасный предмет, если вовремя учить параграфы и уметь правильно перезаряжать револьвер. Ни тем, ни другим Сэм заниматься не любила, отдавая предпочтение естественным наукам и снайперским винтовкам. Возможно, если бы миссис Ричардсон поговорила с мистером Томасом, Сэм бы удалось отмазаться от урока, но куратор довольно скоро оставила ее в компании мисс Люсьен, предупредив медсестру, что не только она умеет скальпелем пользоваться. Энн хохотнула, но с предложением ознакомиться с «прекрасным внутренним миром» ученицы не лезла. Только зачем-то осмотрела ротовую полость и посоветовала поставить брекеты, от чего Сэм вежливо отказалась. Если ей не изменяет память, стоматологические курсы мисс Люсьен точно не заканчивала. — Можно я пойду? — попросила Сэм медсестру. С одной стороны, общество Энн заставляло девушку находиться в состоянии постоянного напряжения, ведь неизвестно, что решит выкинуть их чокнутая школьная медсестра. Другой стороны, боялась опоздать на урок и выхватить еще и от мистера Томаса. Ей и так каким-то образом отчитываться перед Джеффом. — Ладно уж, иди. Хотя, постой, — Сэм дернулась от резко сменившегося тона медсестры и боязливо обернулась. — Держи. Выпьешь пару штук, если вдруг поднимется температура. А это обезболивающее, но не советую им злоупотреблять. Энн протягивала ей пару пластиковых упаковок с шестью круглыми белыми таблетками в одной и более мелкими, желтоватого оттенка в другой, которые Сэм покорно сунула в карман, решив не уточнять, что ей все равно пришлось бы вернуться в медкабинет, чтобы измерить температуру. Все равно это было бы неправдой. Добровольно сюда никто не сунется. А вот за обезболивающее медсестре спасибо. Все-таки она хоть изредка приносит студентам не только вред. — Спасибо, мисс Люсьен. — Топай уже отсюда быстрей, и так на тебя кучу времени убила, как будто ты у меня единственный пациент. В помещении кроме них больше никого не было, но что-то подсказывало ученице, тихие стоны из подсобки принадлежали не мышам. Энн вооружилась небольшим ящичком с инструментами и скрылась за дверью подсобного помещения, а Сэм поторопилась на свой этаж, надеясь, что недавний конфликт с коллегой не испортил настроение обычно довольно спокойному мистеру Томасу. К счастью, кабинет оказался открыт, весь класс спешил занять свои места, и на Сэм никто даже не обратил внимание. Быть «невидимой» для собственного класса так же хорошо, как и для учителей. Несмотря на то, что у них был довольно дружный коллектив, в первую очередь каждый сам за себя. В этой школе по-другому не бывает. Единственным человеком, чье внимание привлекла забинтованная рука Сэм, оказалась Леа, рядом с которой она сидела на большинстве уроков. Возможно, их даже можно было назвать подругами, но Сэм не стремилась заводить друзей. Достаточно было просто не становиться врагами, а в остальном отношения с другими людьми, дружеские или романтические, ее не волновали. — Привет. Чего на урок не пришла? Жизнь наскучила? — беззлобно поинтересовалась Леа. — Проспала, — коротко ответила Сэм. Ожог все еще ужасно болел, настроение было испорчено, и желания разговаривать с кем-либо не было никакого. Особенно девушка боялась случайно сорваться и выместить злость на однокласснице, тем самым привлекая ненужное внимание. — А с рукой что? На Джеффа наткнулась? Он как вышел вначале урока, так и не вернулся, сказав заниматься самостоятельно и «создавать видимость значимости проводимого им занятия», как-то так. Короче, за раз выдал весь свой запас умных слов, — ухмыльнулась Леа. — Так-то его предмет один из самых важных, но… — Погоди, что? — Нет, конечно, я больше отдаю предпочтение занятиям с миссис Ричардсон, но Джефф тоже неплохо тренирует… — Я не об этом. Ты сказала, что он ушел в начале урока? С концами? — Ну да. Мы еще колебались после звонка, уходить нам без спроса или дождаться его. Но она так и не объявился. Сэм со стоном уронила голову на сложенные руки. Если бы она только знала, избежала бы встречи с мисс Оулетт. Джеффри к своим занятиям относился довольно расхлябанно и не в первый раз вот так вот исчезал на весь урок. И не то чтобы у него была какая-либо уважительная причина, он просто мог проголодаться или резко испытать желание вскрыть кому-нибудь горло, а своих учеников ему приходилось «экономить». Их класс за последние два года и без того сильно поредел на лица. Черт, ведь Сэм могла просто тихонько подойти к спортзалу, дверь в который всегда была приоткрыта, потому что это могло дать секундную фору ученикам при побеге, а Джеффри было просто все равно. Она могла заглянуть внутрь и обнаружить, вернее, не обнаружить в спортзале преподавателя, который никогда не отсиживался в учительской и не утруждал себя заполнением каких-либо документов или банальным отмечанием отсутствующих, перекладывая эту обязанность на старосту класса отличницу-Рейчел, и спокойно присоединиться к уроку. Сэм пыталась утешить себя тем, что она поступила правильно. Игра в «невидимую» не подразумевает никаких рисков. Рисковать могут Леа, Джессика, даже отличница-Рейчел, но не она. «Невидимые» не рискуют, они всегда действуют только по проверенной и четко проработанной схеме. И не важно, в школе, на задании или при походе в магазин. Из собственных мыслей Сэм вырвал голос любопытной Леа: — Так что с рукой? — Мисс Оулетт решила продемонстрировать свои познания в химии. Леа присвистнула. В химии Натали понимала столько же, сколько Сэм в ракетостроении. То есть нисколько. Миссис Ричардсон разбиралась в этом сложном предмете во много раз лучше и могла бы стать первоклассным химиком. Жаль только, что в их школе в приоритете несколько другие знания. В конце концов, с ножами Натали обращалась превосходно. — Как думаешь, историк планирует сегодня прогонять с нами сюжет «Техасской резни бензопилой»? — продолжала болтать Леа. В отличие от Сэм, девушка находилась в приподнятом настроении после первого урока, прошедшего без непосредственного участия Джеффри. — Я видела, как они с ругаются с мистером Райтом. Эта новость заставила Леа слегка забеспокоиться: — Ох, не к добру это… Возможно, она сказала что-нибудь еще, поделилась опасениями насчет настроения преподавателя после стычки со своим другом, обсудила бы следующий урок, но ей не дал этого сделать резкий грохот, раздавшийся за спинами учеников. Вовсе необязательно было снимать маску с Брайана и разглядывать его лицо, чтобы понять, что он чертовски зол. Попробуйте угадать, на ком же он станет вымещать свое испорченное настроение? «Интересный он, — с сарказмом подумала Сэм. — Убил человека, еще и остался недоволен». Естественно, мнение группы подростков не волновало Брайана, как не волновало абсолютно никого из преподавательского состава этой школы. Вообще, несмотря на то, что большинство из них враждуют между собой, до чертиков ненавидят друг друга и готовы воспользоваться любой возможностью, чтобы вспороть всем вокруг горло, не только ученикам, преподаватели очень сильно похожи друг на друга. Но, сколько схожести не имели бы люди, всегда есть определенная черта, которая отличает их друг от друга, отличает абсолютно ото всех других людей. Если опираться именно на преподавательскую деятельность, то такой чертой Брайана Томаса была некая одержимость стать лучшим учителем. Причем, не в глазах учеников. Его волновало исключительно мнение начальства — директора школы и руководства организации. Поэтому, зачастую, он совмещал уроки истории и уроки выживания. Иногда это было действительно интересно. Конечно, обычному человеку, выросшему в совершенно ином мире, будет неясно, что забавного 10 класс находит в рукопашном бою против раздраконенной собаки, ограблении мелкого магазинчика на другом конце города или незаконном проникновении на частную собственность, но такие занятия класс Сэм любил больше всего. В первую очередь это отличная возможность зарекомендовать себя с лучшей стороны как отменного стрелка или лазутчика и в будущем получить постоянную работу наемного убийцы, тайного агента и так далее. Ну и во вторую — для любого ученика возможность позаниматься на свежем воздухе предпочтительнее занятий в классе, не важно, в какую школу он ходит. Но сегодня в планы Брайана явно не входит выводить своих студентов за пределы кабинета истории, увешанного плакатами с изображениями личностей, о случайной встрече с которыми мечтает разве что суицидник. Поскольку Сэм сидела у стены, она могла буквально коснуться скрытого за маской лица Джейсона Вурхиза. Вот только за десять лет учебы в этой школе этот постер, как и все остальные, успели ужасно надоесть и уже давно не пугали. Сэм подперла подбородок рукой и зашипела, позабыв о недавней травме, чем привлекла внимание и без того раздраженного Томаса. Еще одной его отличительной чертой была помешанность на дисциплине. Никаких шуток, никаких смешков и выкриков с места. Все ответы должны быть быстрыми и четкими, как в армии. Наверное, поэтому он до зубовного скрежета ненавидел отличницу-Рейчел. В голове этой девушки сидело такое количество разного рода информации, что зачастую ей просто было сложно держать рот на замке и отвечать односложно. На любой вопрос у нее заранее был подготовлен ответ и порой, отвечая у доски, она занимала все отведенное на урок время. Но обычно это происходило лишь в те дни, когда преподавателям было слишком лень исполнять свои обязанности. Сэм перевела взгляд на Рейчел, а затем на плакат Джейсона. Она хорошо помнила тот первый день в школе, когда маленькая Рейчел расплакалась, потому что боялась сидеть возле этого плаката, и высокий, но слегка полноватый дяденька в строгом сером костюме разрешил ей пересесть, однако, предупредив, что их учителя — «люди специфические и вряд ли в будущем согласятся делать малышам какие-либо поблажки». Сэм было вообще все равно, где сидеть, с кем сидеть. За день до первого дня в школе она украла булочку с вишней из буфета в приюте, где жили все дети младше шести лет, и провела бессонную ночь в темном холодном «карцере», где ее заперла воспитательница. Так что Сэм думала лишь о том, как бы быстрее вернуться назад в приют и завалиться спать. Однако после уроков их новый куратор, представившаяся как миссис Ричардсон, повела их в другое место, которое назвала «общежитием», мол, теперь вы взрослые и будете жить сами. Корпус, в который их привели, был отведен для детей от шести до двенадцати лет. Также назначили класс из самых старших в корпусе ребят, который должен был присматривать за младшими, ведь с этого дня им предстояло заботиться о себе самостоятельно. Сэм помнила, как они с Джессикой едва не сожгли кухню, поругавшись с девочками старше и решив не просить у них помощи. И как все тот же дяденька в костюме, заехавший с проверкой, посмеялся и успокаивал рассерженную Энн Люсьен, вернее, раздосадованную, что абсолютно никто не получил травм и не нуждался в ее помощи. И как этой женщине вообще доверили курировать детское общежитие? Сэм отчетливо помнила палец с золотым массивным кольцом, которым шутливо пригрозил ей мужчина со словами, что ее первая зарплата пойдет на возмещение ущерба. В последний раз Сэм видела этого мужчину в тот год, когда их класс вместе с параллельным переходил в среднюю школу. Тогда их было еще гораздо больше. Он произнес речь и рассказал о принятом решении ввести раздельное обучение, как в любой обычной школе, так как участились случаи нападения старшеклассников на детей помладше. Спустя пару дней школа словно опустела. Никто не носился по коридорам, не съезжал с перил, грозя свернуть себе шею. Всех младшеклассников перевели в один из филиалов школы, расположенный в другом месте. Еще через пару дней так же поступили и со средними классами, в том числе и с классом Сэм. Новая школа ей совершенно не нравилась, и она скучала по миссис Ричардсон, которая не могла слишком часто их навещать. Так что возвращению обратно Сэм была даже рада, несмотря на то, что за год старшей школы их класс потерял большее количество учеников, чем за все годы в средней. Она чувствовала некую духовную близость с этим местом. Сэм ощутила, как по телу пробежали мурашки от осознания, что еще немного, буквально пара лет, и она станет профессиональной убийцей, вроде Джеффа или Брайана, или… Нет. Пока другие дети мечтали быть похожими на известных певцов, актеров, космонавтов или ученых, Сэм хотела быть такой, как миссис Ричардсон. Она верила, что сможет стать таким же талантливым и непобедимым киллером. Она не могла мечтать о чем-либо другом, потому как просто напросто не привыкла к иной жизни. Она прекрасно знала о существовании детей, мечтающих стать певцами, актерами, космонавтами или врачами. Но сама не знала, какого это — иметь столь безобидные желания и мечты. Всего пару лет… Ну, а пока — история.