Пленники Монолита

      Довольно улыбнувшись, Лилит захлопнула крышку контейнера и буквально протиснувшись меж двумя Жарками, обернулась к братьям. — Что? — наткнувшись на их странные взгляды, недоуменно спросила она. — Почему вы так смотрите на меня? Один брат опустил глаза, другой и вовсе отвернулся от нее. — Что случилось? — не на шутку встревожилась девушка. — Призрак? — она перевела взгляд на стоящего чуть поодаль от них мужчину. Мужчина не шевелился еще пару секунд, но потом твердо посмотрел на нее и нахмурившись произнес. — Пророк, Лилит. Он теперь в сиянии Монолита… И Ветер. И Узник. И… Эти слова. Она плохо помнила, что происходило дальше. Кажется, она долго молчала, а потом засмеялась. Или заплакала? Точно, что происходило потом, она не помнила. Может быть она кричала что-то, материлась и вырывалась из жестких и сильных рук.       А потом была темнота и Проповедник. «Сейчас он бы мне не помог, — как-то отстраненно подумала Лилит. — Сейчас уже нет.»       Крепко, на совесть, связанные за спиной руки сильно болели, и споткнувшись, девушка со всего маху приложилась щекой о землю. Чувствуя как острые камешки впиваются в кожу, она подумала, что хорошо так лежать. Лежать и ничего не чувствовать. Как он.       Не делая попытки подняться, Лилит услышала над собой матерок. И чьи руки, как какую-то куклу, обхватили ее под грудью и поставили на ноги. Какой-то неверный что-то сердито выговаривал ей, но она совсем не слушала или скорее даже не воспринимала его слова. Этот человек не существовал для нее. И этой улицы, вдоль которой они шли тоже не существовало. Она снова была там. Снова вытирала пальцами его кровь и снова поправляла его воротник. Снова смотрела на свои, покрытые его кровью ладони и на его лицо. «Я хочу его видеть… Я хочу запомнить его.» — в который раз подумала девушка и сама себе мысленно ответила: «Теперь он мертв. Смотри.» — Ты что, бил ее? — донесся до нее знакомый голос. В этом голосе сквозила еле сдерживаемая ярость. Это говорит ее брат, поняла она. Бывший брат. Бродяга. «А ведь Пророк был прав — его я любила совсем по-другому… А теперь он мертв…» — Нет, — раздался равнодушный ответ. — Повезло этой сучке, что рядом с тем наемником растянулась, так бы… Кто-то зашел ей за спину и перерезал веревки. «Больно… Мне больно. Это потому что я живая. А он мертв.» И она снова смотрит на свои руки. На них кровь… «На моих руках кровь. Его кровь. Я скоро утону в крови.» А вокруг нее какая-то ругань. «Это ругается этот рыжий. Пчелка, — вдруг поняла Лилит. — Он жив. Почему он не в прачечной? Он хочет убить меня. Давно пора ему сделать это». — Стреляй, — девушка улыбнулась и посмотрела прямо на него. — Стреляй же, урод! Ну! Но нет. Свободовец почему-то не стреляет. Только орет на кого-то. И девушка теперь не прислушивается к нему. «Скоро все это закончится, — думает она. — Как же я устала!» — Идем, — кто-то взял ее за руку и потянул. — Ноосфера, Лилит. Это все ноосфера… — мелькнули его слова у нее в голове.       Она снова оглянулась назад, и несмотря на то, что громады серых, обветшалых домов уже заслонили собой его тело, девушка словно наяву увидела лежащего на земле мертвого человека, и опасливо подбирающегося к нему трусливого уродливого мутанта. «Сейчас она сожрет его. Объест его лицо, руки… И я больше никогда не увижу его. Никогда…»       Она бессильно застонала и зажмурилась, а потом посмотрела на огромный оранжевый шар солнца, что мокрым пятном висел сейчас между двумя девятиэтажными свечками. «Ты ведь хотела этого. Хотела… Это из-за тебя он мертв. Подумай, почему он предложил тебе это? Совесть замучила… Изменил свои взгляды… Имеешь право знать… Ха! Не таким он был.» — Эгоистичная тварь, — пробормотала она, и Пчелка удивленно обернулся на идущую за ним поникшую девушку. — Проходи.       Вслед за неверными она спустилась в подвал одного из домов и сразу прошла к дальнему углу. Усевшись на земляной пол, девушка обняла руками колени и закрыла глаза. «Я больше не могу. Я устала. Как же я устала!»       Ей вдруг вспомнилось, как она сидела на мягкой, удобной, заправленной чистым постельным бельем, кровати. Сама она была с ног до головы покрыта мерзкой, уже подванивающей сладким кашей из плоти, крови попавшей в Воронку твари. «Я была грязной… Грязной. Еще сохранившей на себе следы ненавистных прикосновений неверного. Грязной. Униженной. Растоптанной. Потерянной.» — подумала девушка.       Но Пророк не обращал на это внимание, он прижимал ее к себе, а она изо всех сил пыталась оттолкнуть его. Здравый смысл остался где-то лесу, и чтобы привести ее в тот бункер им пришлось связать ее. И заткнуть рот. Сопротивлялась она отчаянно. «Ты же хотела тогда чтоб он сдох. Ты это получила», — сквозь воспоминания снова донесся до нее ее собственный ехидный голос.       Потом они ей что-то вкололи, и она уснула. И проспала, наверное, сутки. А когда проснулась, в бункере уже никого не было. Кроме него.       Открыв глаза Лилит огляделась вокруг. Хорошо освещенное люминесцентными лампами помещение. Бетонные стены, выкрашены зеленой, уже облупившейся местами, краской. Вдоль одной стены стоят железные шкафчики. Вдоль других — кровати. В центре — обычный белый кухонный стол и четыре табуретки вокруг него.       Девушка осторожно откинула одеяло и свесила с кровати голые ноги. На пол, с мерзким шлепком, упали уже сморщенные артефакты. «Песчанник и Пузырь. — взглянув на них поняла она. — Дорогие. Пузырь выводит радиацию, а Песчанник лечит.» Смотря на валяющиеся у ее ног ставшими отвратительными на вид, артефакты, она размотала повязку на руке и увидела здоровую кожу. «И ребра больше не болят, » — поняла Лилит, и взглянув на свое обнаженное тело, отметила, что синяки, что оставили на ней пальцы Медика, тоже сошли. «Он видел их, — равнодушно подумала она. — Видел меня такой. Он знает, что со мной случилось.»       Сдернув с кровати простыню, девушка обмоталась ею и попутно прихватив со стола нож, на цыпочках подошла к спящему на другой кровати мужчине… Она долго, казалось, целую вечность, стояла и смотрела на него, а потом протянула и отдернула руку… Снова протянула и снова отдернула. Ей хотелось прикоснуться к нему. Так хотелось, что сердце часто-часто затрепетало у нее в груди. Но она не смогла. Просто стояла и смотрела. А потом замахнулась… А он перехватил ее руку, открыл глаза и широко улыбнулся: — И тебе доброе утро, Лилит… Я вижу, ты уже пришла в себя… — Я… Я хочу вымыться, — отвернувшись от него тихо проговорила она, и Пророк кивнул. — Вон там, — он рукой указал на выходящий из комнаты темный коридор. — Душа, понятное дело, нет, но воды достаточно.       И она снова и снова лила себе на голову из литровой железной кружки подогретую воду и яростно, терла себя намыленной мочалкой. Кожа стала уже красной, и саднила, но девушка и не думала останавливаться. Она словно сошла с ума. Смывала со своего тела всю эту тухлую грязь, все эти страшные дни, весь кошмар, что обрушился на нее. А потом обессиленно спрятав лицо в ладонях, сползла прямо на холодный бетонный пол и уткнувшись в коленки заплакала.       И плакала долго. И ждала его. Хотела, чтобы он вошел к ней. Хотела, чтобы он обнял ее, прикоснулся к ней. И ненавидела себя за это. И его ненавидела. Или не ненавидела? Она уже и сама ничего не понимала. Она боялась… Его боялась. Себя боялась. Своих чувств. Боялась того, что она должна, обязана сделать. И боялась, что не сможет. «Он же неверный. Предатель.» Такой растерянной она была только один раз. Когда замолчал Великий. Но он не вошел. Он сидел за уже накрытым столом и смотрел на лежащую перед ним винтовку. И когда она уже чистая и одетая только в свежую, доходившую ей до середины бедра, черную майку-борцовку, вошла в комнату, Пророк поднял на нее глаза, оценивающе оглядел ее с головы до ног, а когда его взгляд остановился на ее груди, хмыкнул и насмешливо спросил: — Там что — надеть было нечего? — А зачем? — Лилит пожала плечами, и он рассмеялся. И она почувствовала, что улыбается ему в ответ. Не мрачно или ехидно. А улыбается так, как улыбалась ему когда-то давно. Толкнув к ней пачку сигарет и зажигалку, мужчина кивнул ей на стул. И заговорил. И сначала она слушала. И была со многим согласна. Согласна с тем, что им нужны солдаты, «Верные солдаты Монолита» — мысленно поправила она его. Нужны ученые для разработки нового оружия, программисты-хакеры, финансирование, связи… Она никогда не была дурой и знала, что без связей с внешним миром существование «Монолита» было невозможно. — …Тогда мы с Хароном прикинули что к чему и что делать дальше… Все ведь надо было создавать заново, понимаешь? Они ведь арестовали все наши счета. А эти уроды обосрались и кинули нас. Поставки прекратились. Зря они то сделали… — Пророк усмехнулся и внимательно посмотрел на нее. — Ты ведь понимаешь, что произойдет, если информация о разработках новых видов оружия попадет в руки военных. Она кивнула, то что с «Монолитом» сотрудничала группа ученых никогда не было для них тайной. — Мы не можем допустить этого. Но главное ведь не это, Лилит. Он как-то странно посмотрел на нее. И под его взглядом ей стало неуютно. Девушка глубоко вздохнула и закурила новую сигарету. — Ты ведь слышала о ноосфере? Она равнодушно пожала плечами. — Может быть. Я видела пару бумажек с печатями какого-то О-Сознания, там как раз было что-то про ноосферу. Наемник расхохотался. — Ну ты даешь, Лилит! Бумажки… Какое-то О-Сознание… — он вытер лицо, но смеяться не перестал, и она осторожно улыбнулась ему в ответ, но мужчина вдруг снова стал серьезным. — О-Сознание… — Пророк задумчиво постучал пальцами по столу и любовно погладил лежащее перед ним оружие. — Теперь мы поменялись местами, — он усмехнулся. — Стрелок уничтожил не всех. А оставшиеся в живых… Остальные теперь находятся под полным контролем Харона, — он снова хмыкнул и встретился с ней взглядом. — Пси-установка… Эти ученые вложили нам в голову одну простую идею… — мужчина замолчал и его голубые глаза встретились с ее взглядом. — О чем ты? — непонимающе посмотрела она на наемника, но ее сердце, словно предчувствуя что-то, снова часто забилось, а руки и спина покрылись мурашками. Она поежилась. — Ты не представляешь, что здесь творилось раньше, еще до первого, самого первого взрыва. А Харон не дурак, он знает к чему может привести если информация о разработках О-Сознания попадет в руки военных. Эти ученые… Ноосфера — это информационное поле Земли. Информация. Обо всем. О каждом из нас. Наших знаниях, эмоциях, желаниях… Они пытались воздействовать на нее. Сигнал искажался, эксперименты проводились снова и снова. Что-то пошло не так, и ноосфера потоком хлынула в наш мир, но они научились более менее перенаправлять, стабилизировать ее энергию… Он говорил еще долго, а в конце произнес такое, что ее словно окатили ледяной водой. — А Монолита не существует, Лилит… Это все иллюзия. Обман. Это все было создано для того… Она сидела и смотрела на него расширившимися от ужаса глазами. И не могла отвернуться, шелохнуться, броситься на него… А он говорил. Говорил и говорил. Говорил, говорил и снова говорил. — Заткнись! — вдруг закричала она и заткнула уши. — Заткнись же!!! Монолит дал нам Знание… — Какое знание, Лилит? О чем? Скажи мне, о чем? О его существование? Так пол Зоны в него верит, а другая половина надеется, что он все же существует. Это все знание о Великом Совершенном Кристале. Ты даже не задумывалась над этим. Тебе не давали такого приказа. А больше ничего нет. Вот так-то. — Нет. — Несколько человек, Лилит. В это будут посвящены только я, Харон, несколько высших офицеров и ты… Из-за меня. Для остальных все останется по-прежнему. — Нет. — Подумай, Лилит. — Нет. Я тебе не верю. Монолит существует. Пророк закрыл глаза и сжал зубы. — Тебя ломает. Это пройдет. Мне очень жаль, Лилит… Резко встав из-за стола, девушка посмотрела прямо в глаза неверному и тихо произнесла: — Благодарим Тебя за то, что раскрыл слугам Твоим козни врагов наших. — У меня есть все доказательства, — он постучал по экрану своего наладонника, но она, повернувшись к нему спиной, зашагала к выходу. — Куда ты собралась? — насмешливо спросил он. Бросив взгляд на массивную стальную дверь с кодовым замком, она злобно выругалась. — Тебе придется немного подождать. — Нет. — Придется, — усмехнулся наемник. — Ты в этом? — он кивнул на нее. — собралась в Припять? Контролеров соблазнять? Сядь и слушай. — Нет. — Сядь, — с угрозой приказал он. — А ты заставь меня, — ухмыльнулась девушка и в тот день больше не проронила ни слова, и когда вечером? может быть и вечером он наклонился к ней и тихо шепнул: — У нас ведь еще много времени, девочка… Она даже не повернулась. И подумала, что уже где-то слышала эти слова. Тогда она выиграла. Думала, что выиграла. «Он нужен мне, — чувствуя, как изнутри поднимается едкая ненависть, но внешне оставаясь спокойной, думала она тогда. — Пусть сначала проводит в Припять, а потом… Он лжет… — такая простая мысль вдруг успокоила ее. — Строит против нас козни. Он предатель. А значит это… Все ложь.» — Ты все врешь, я не верю тебе, — засмеялась она и плюнула в него. Мужчина, вытерев лицо ладонью, все еще пытался ей что-то сказать, но она лишь теперь нагло улыбалась и презрительно смотрела на него.       В конце концов неверный махнул рукой и оставил ее в покое и все последующие несколько дней, пока ждал свою команду, смотрел фильмы. И она смотрела. Забыла ведь уже совсем что это. Вот и смотрела. «Когда-то и я была такой… — глядя на красивую актрису, одетую в нарядное платье подумала Лилит. — Она похожа на тебя… — заметив ее задумчивый взгляд, сказал наемник, но девушка отрицательно покачала головой. — Нет. Не похожа. Я… — в голове вдруг запульсировало болью, и она сжала виски. — Я не хотела в ту ночь ехать туда. А он молчал. Смотрел на нее и ждал, что она скажет. — Новогодняя ночь. Но я поехала. И… Внезапно ей послышался звон бокалов и счастливый смех. — Я была такой молодой и красивой. И когда он пригласил меня на танец, то я согласилась. А после поехала к нему, — она закрыла глаза и улыбнулась. — Наш роман был стремительным. И через три месяца мы объявили о свадьбе. Мы так любили друг друга. Я знаю это. Знаю, что он любил меня. Сначала. А потом все рухнуло. В один вечер. И начался кошмар. Что-то случилось. Сломалось. Во мне. В нем. Я изо всех сил бежала от этого. А он не отпускал меня. Не хотел. Ему нравилось. И мне нравилось. Мы жили той болью, понимаешь? Лелеяли ее. Взращивали. Старались разбить, добить друг друга. Ненавидели друг друга. Как же я ненавидела его! — она медленно подняла на наемника глаза и прошептала. — Так же как я ненавижу тебя сейчас… Ты тоже сейчас пытаешься сломать меня. Сделать то, что не смог сделать никто. — Лилит… Но она покачала головой. — Я тогда стояла на окне. А он вернулся с работы раньше. Вошел в комнату и просто смотрел на меня. И улыбался. Знал, что победил. А потом развернулся и вышел. А я… Я… Я уже собиралась шагнуть вниз. Но… Во дворе была девочка. Маленькая девочка, лет пяти. Она стояла и смотрела на меня. И я представила, как я с криком лечу вниз и ударяюсь об асфальт, как мои мозги и кровь брызжут во все стороны. Забрызгивают ее белые босоножки и желтое платье. Я так явственно представила, как она кричит, зовет маму… Как потом просыпается ночью… И я просто помахала ей и улыбнулась. Сделала вид, что вытираю что-то… Он разрушил мою жизнь, понимаешь? А теперь это пытаешься сделать ты…

***

«Когда Великий вернется — все станет как прежде, — каждый день она слышала у себя в голове этот голос. Холодный. Решительный. Равнодушный. Ее собственный голос. — Все станет как прежде. Монолит существует. Неверный строил козни. Ты все забыла. Забыла. Ты больше не будешь думать об этом».       Но она думала.       Думала когда пряталась ото всех в кабинете Прицела, когда обнимала его, когда вкладывала в руку свободовца пистолет, когда с ненавистью смотрела на ту неверную, Анну, она ведь даже не знает какого это! и когда закрыв глаза, слушала приказы Харона, тоже думала. — Это ведь наши братья… — она покачала головой. — Нет. Глаза Харона стали ледяными. Его взгляд больно впился в ее лицо. — Что ты сказала? Повтори… Нет? А она не могла поверить и потрясенно уставившись на него, судорожно сглотнула. — Нет. Так нельзя. — На карту поставлено слишком многое, — Пророк ободряюще похлопал ее под столом по коленке. — Не такой ценой. — У тебя есть предложения? — Харон пристально посмотрел на нее. — Он еще в городе, а поймать его мы так и не смогли… — Мы можем захватить заложников и расстреливать их по одному. Друзей… У него же должны быть друзья… Семья. — Его друзья давно мертвы, Лилит… А семья… Мы ничего о нем не знаем. — Но…

***

«Теперь и ты мертв. И я скоро буду мертва. Зачем ты втянул меня в это? Я бы все и так сделала.»       Кусок железа торчал из кучи мусора, и Лилит представила, как с размаху вгоняет его себе в шею. «Нет! — осадила она себя. — Не дождетесь. Когда Великий вернется, все станет как прежде». Как прежде… Когда было все просто и понятно. Когда не было боли и страха. «Это же живые люди… — закричал кто-то в ее голове. — Живые! Не много ли ты на себя берешь. У Прицела ведь дочь и жена. Они ждут его. Надеются…» — Заткнись, — тихо, как могла, всхлипнула она, но Пчелка все равно посмотрел на нее. И усмехнулся. «Выбор, Секта. Сделай правильный выбор. Я вот свой сделал уже… " — вспомнились ей слова долговца, что наткнулся на нее в руинах возле Саркофага. " Долговец… — подумала она, и в голове застучало— Долговец. Долговец. Долговец. Долговец тогда. Долговец сейчас. Долговец убил его…»       Лилит резко подняла голову.

***

      Мужчина рассматривал сидевшую прямо на земляном полу безучастную ко всему монолитчицу. Обняв колени, девушка смотрела на торчащий из груды мусора острый, зазубренный кусок металлического листа и ни на что не реагировала. — Уже четыре часа так сидит. Не шевелится даже, — покачал головой сидевший рядом с костром, сталкер. — Кажется она совсем того, — он покрутил пальцем у виска. Долговец подошел к девушке и сверху вниз посмотрел на нее, потом присев перед ней на корточки, заглянул ей в глаза и помахал перед ее лицом рукой. — И что теперь делать с ней будем? — сталкер извлек из рюкзака завернутые в пластиковый пакет бутерброды с колбасой. Расстелив пакет на деревянном ящике, он горкой выложил их, присоединил три банки тушенки, бутылку водки и снова взглянув на сектантку, грустно вздохнул. — Нахрена нам эта девка сдалась. Возьня только. — А ты видом ее не обманывайся, — оглянулся на него мужчина в черно-красной форме «Долга». — Один мой друг вот уже обманулся. И знаешь, где он сейчас? — Она ведь из старших, — согласно вздохнул Пчелка, посмотрел на Бродягу и тот, подтверждая его слова, кивнул. Сталкер пожал плечами, отвернулся от них. — Сам виноват, — обращаясь к долговцу усмехнулся свободовец и восхищенно цокнул языком. — Виноват, — согласился мужчина.       Сектантка вдруг подняла глаза на сидевших вокруг костра мужчин и победоносно улыбнулась. — Хочешь знать, как он сдох? — вдруг спросила она у долговца. — Серега… А тот, другой? Тот мальчишка. Как же его звали?.. Я уже забыла его имя. А вот лицо помню. Я помню каждого неверного, которого пристрелила. Как он умолял меня… Нет… — передразнила она убитого ею парня. — Нет… Девушка снова рассмеялась. — Я выстрелила ему прямо в морду. Этот взгляд… Я бы пережила все это еще раз ради этого взгляда. А твой друг надеялся… До последнего надеялся, что дал ему шанс… Ну? И что ты теперь сделаешь? Долговец сжал зубы и замахнулся. — Не смей, — услышала она ледяной голос Бродяги и круто развернулась к нему. — А, это ты. Предатель. Жалкая крыса! Бродяга спокойно выдержал ее взгляд. — Вы не выберетесь отсюда, — она покачала головой. — Никто не выберется. Слишком поздно. «Монолит» снова силен. Силен, как никогда раньше. Ааа, — словно что-то вспомнив протянула девушка. — кстати, насчет твоей суки… — она перевела взгляд на Пчелку. —Ты ведь уже знаешь, что она сейчас тоже в прачечной, — и глядя на довольно ухмвльнувшегося свободовца, рассмеялась и ехидно проговорила. — Рано радуешься. Военные ведь ее пристрелят. Заложница… Ха! Не надейся. Они думают, что она одна из нас. И они совсем опсихевили там. Братья устраивают им такое что… Им очень страшно, поверь мне. Хотя ты можешь добраться туда и сказать, что она ни причем. Тогда они пристрелят и тебя тоже. И тебя. — Лилит кивнула на Бродягу. — Ты вовремя свалил оттуда. А знаешь почему они убьют ее? — она снова взглянула на Пчелку. — Мы с ней кое-где погуляли… И он видел нас. И им, наверное, очень интересно, что она делала в моем обществе. В том месте. А потом Лилит снова уставилась на свои руки. Вскоре она всхлипнула. — Сумасшедшая сука… — Пчелка с ненавистью смотрел на нее. — Нет, — Бродяга положил ему руку на его плечо. — Я просчитала все варианты, — тихо проговорила девушка. — Вам никогда не переиграть меня, неверные. Ведь Монолит дал мне Знание. И мудрость. Ты сделаешь все, что я тебе говорила. А вы все поможете ему. Иначе… — она посмотрела на долговца в упор. — Иначе, накопившаяся энергия ноосферы хлынет во внешний мир. Или вы думаете, что когда военные доберутся до Центра — а они обязательно доберутся, мы ведь не можем сражаться со всем миром — они просто посмотрят что там и уйдут. Ха! Нихрена… Они станут изучать… Проводить эксперименты. Снова. А вы даже представить себе не можете что там скрыто. Все ваше знание основано на домыслах и слухах. Неясных и не правдивых слухах. Короче, если их не остановить, шарику придет пиздец. Да, Зона может захватить всю планету, что было бы нам только на руку. А может, — девушка сжала кулак — Схлопнуться. А потом, — она резко разжала пальцы. — Принцип Воронки. А Апокалипсис-то никому не нужен, так что, — девушка поочередно оглядела мужчин и улыбнулась. — Решение за вами. Она немного помолчала, наслаждаясь написанным на их лицах недоверием, недоумением и растерянностью,. — Трудный выбор, правда? — через пару минут спросила она у них. — Сотрудничество с нами… Вы ведь ненавидите нас. Боитесь. Презираете. А ведь мы — единственная защита от Конца Света. Какая ирония… Девушка совсем расхохоталась. Она смеялась и смеялась и сквозь истеричный смех мелькнула ясная, успокоительная мысль. «Он бы гордился мной сейчас.» Лилит опустила лицо вниз, и крупные слезинки упали на землю.