У Ада есть конец.

Земля превращается в черное болото. Капли дождя превращают почву в липкое прогнившее месиво. Черная жижа льется рекой, серебряные лезвия покрыты нефтяной пленкой демонической крови. Мимолетная тишина снова сменяется криками и стонами. Все кажется бесконечным конвейером жизни, постоянно сменяющем белую полосу на черную. Ещё вчера с королевстве царил мир, уже сегодня бушует война. Северные равнины, казалось, миллионный раз окрашиваются кровью, что даже не отличить кровь это или пропитанная дрянью земля. Где-то в сознании белые стены дворца давно окрасились в алый. Весь мир пропитан демоническим проклятием. За оплот свободы проливаются океаны крови. Стоит ли окрашенный кровью мир того, чтобы жить в нем. Человек склонен не сдаваться, когда отнимают его свободу. Однако, что человек может противопоставить демону. Если подумать логически, то все эти сражения больше похожи на игру или фарс. Воины в руках Алисы — игрушки, которые при желании можно сломать. Выйди демонесса на поле боя, армия Земель Рассвета стала лишь черной горсткой пепла. Игры созданы для развлечения. Они могут быть невинными, а могут закончиться кровавым месивом. Но что может случиться, если игру затянуть? Если противник поймет правила, если переоценить себя? Чем выше ставка, тем быстрее должна завершиться игры. Что если ставка в игре судьба мира? Имеет ли смысл тянуть, испытывать человеческий предел, когда можно закончить одним ударом? Человек не такое простое создание, чтобы испытывать его. Это существо склонно к развитию и приспособлению, как и любой живой организм. У людей есть разум, есть самосознание. У демонов — нет. Демон — лишь физическая оболочка с темнотой внутри. Они освобождены от эмоционального влияния. Заляпанные кровью люди бежали вперед, хлюпая сырой землей. В стороны летели головы, мелкий дождь пытался смыть новую кровь с латных доспехов. А воины бежали, не смотря по сторонам, оставляя отряды прикрытия далеко позади. Быстрая победа вскружила голову людям. Затуманенный эмоциями разум не отдавал отчет действиям. Хотелось победить быстрее, закончить всю эту бессмысленную мясорубку, прервать череду смертей. Возглавляемые Хильдой бравые войны бежали вперед. Из-за поломки Ангелы связь на поле боя осуществлять связь стало намного сложнее. Все вернулось к истокам, теперь часть ниндзя занималась донесением приказов в разные концы поля боя. До Хильды, как и до многих воинов, сражающихся на передовой приказ отступать так и не дошел. Москов сидел в ледяном дворце, смотря в кровавый шар, на котором показана картина с поля боя. Холодная манипуляция с людскими чувствами дала свои плоды. Воины одурманены сокрушительной победой над личинками и направляются прямо в лапы смерти. Черные и холодные. Все, как и предсказывал новый генерал Алисы. Осталось только окружить, отделить и сломать. Ударная группа отделилась от войск фланга и тыла. Партия была заведомо выиграна. Ледяной ветер дул продувал одежду и толстых шкур животных. Войска Хильды, Зилонга и Тигрила находились на границе северных земель. Вокруг тишина и режущий ветер. Земля твердая и промерзшая, вдали виднеются горы, а холодный воздух дает в голову не хуже любого наркотика. После пропахшего гнилью поля боя, холодный воздух должен был вернуть рассудок, но сыграл совсем наоборот. Ланселот и другие командиры далеко позади. Вождя пустошей это раздражало. Трусливый, осторожный бой ей совершенно не по душе. Она хотела тяжелый кровавый бой — она его получила. Из земли вырвались полчища покрытых черной броней демонов, толпами нападающими на отряды. По всем направлениям монстры атаковали, блокируя любую попытку отступления. Лимит чудесных спасений давно исчерпан. Своих сил не хватало, чтобы отбить приумножающихся демонов. Основные силы были на грани уничтожения. Оставшиеся отряды под командованием Ланселота оставались в погасшем эпицентре битвы. Король судорожно смотрел вперед-назад, не знаю, куда отправить оставшиеся силы. С обеих сторон атакуют. Разница между силами теперь заметна на лицо. Стратегия демонов до боли примитивна, но взяв в расчет нетерпеливых Хильду и Тигрила, сработала выше всяких похвал. Мелкие капли падали на лицо, выводя Ланселота из равновесия. Он проиграл. Проиграл не только сражение, а весь мир вместе с ним. В тылу, в старой крепости находился небольшой отряд под командованием Лесли. Девушка нервно ходила по комнате, прикусывая губы. За весь день не поступило ни одного приказа, вокруг мертвая тишина. Группы стрелков и разведчиков разлагаются в земле, но никто этого не знает. В тылу без прикрытия группа стрелков скоро будет стерта с лица земли. Ветер противно завывает и Лесли невольно дрожит. Остальные тоже на нервах. — Может быть наши уже победили? — Лейла пыталась разрядить обстановку. Глухая тишина заставляла боятся ещё больше. — Да сдохли они, с таким главнокомандующим не выигрывают. — Огрызнулся Роджер. — Твоего мнения не спрашивали, пень старый. Там Хаябуса, он легко победит всех! — Сложила руки на груди Ханаби. — Без моей помощи он наверное умирает, — улыбался Клауд, — я уже два раза спас его. Я буду скучать по его благодарностям. — Вор состроил грустную гримасу, однако, из всех он выглядел самым спокойным. — Твоего мнения не спрашивали, извращенец. — Злилась ниндзя. В дверь вошла Иритель вместе с Лео. Хищник дергал ушами, вслушиваясь в еле слышные шаги. — Наше положение не из лучших, — начала эльфийка, — Кажется, наши войска разделились, оставив нам без прикрытия и в районе километра я не нашла ни одного разведчика. — Тогда надо уходить, соединимся с основными войсками. — Предложил Клауд. — Не получится. Взгляните на Лео, он что-то учуял, демоны где-то неподалеку. — Тогда следует занять глухую оборону здесь и ждать подкрепления. В крепости у нас преимущество. Если отстреливать врагов из башни, то мы сможем продержаться. Мы не можем покинуть нашу стратегическую позицию без приказа. — Решила Лесли. — Тоже не получится. — послышался мужской голос и все обернулись, смотря на Госсена с его отрядом. — О попотряс, научишь меня. Хочу Хаябусе показать, а то так я его не возбуждаю. — Усмехнулся вор. Юноша проигнорировал приевшуюся шутку. — Если занять оборону в башне, то один удар по не несущей стене и строение развалится. Кого не завалит камнями, того добьют числом. Мой отряд сопроводит вас к основным войскам. Мы уже расчистили путь к отступлению. Демоны вот-вот нападут, поэтому если уходить, то сейчас. — У тебя хоть приказ есть? Нельзя просто оставить позицию, если на нее нападают. — Я ваш приказ. — Строго сказал маг, — В данной ситуации нужно сохранить в живых как можно больше солдат и помирать здесь, обороняя позицию, которая не играет ключевой роли — глупо. Уходите. — А ты? — - Настороженно спросила Лейла. — Останусь здесь и задержу демонов. Оставшиеся группы сопровождают другие отряды. Стоило солдатам покинуть стены крепости, демоны не заставили себя ждать. Из тени стен крепости вышли Хелкарт и Заск, а за ними полчища личинок. — Возьмитесь за руки и уходите за Натальей. Быстро. — Приказал Госсен, кидая кинжалы под ноги монстру. Лесли хотела оспорить приказ, но на пустырь опустилась темнота. Позади послышался звон оружия. Девушка обернулась, ничего не различая перед собой, лишь крепкая рука убийцы тянула подальше от места сражения. Самовольство всегда сходило магу с рук, он привык к этому. Пренебрежение приказов старшего командного состава сыграло с ним злую шутку. Разумеется, о его действиях Ланселот совершенно не знал, да и времени доложить не было. Строй армии надо сейчас, а не ждать одобрения. Все сомнительные действия сходили Госсену с рук только потому что давали положительный результат. Перед глазами черная пелена, вокруг приглушенный шум шагов и тяжелое дыхание. Госсен слышал тихое шипящее передвижение личинок, слышал тихие шаги Хелкарта. Монстр готовился напасть, пока личинки будут догонять отряд. Хелкарт никогда не чувствовал такого преимущества, враги, как запуганные крысы убегают. Стратегия Москова работала на демонов слишком хорошо. Не только демоническая армия склонна к развитию. Бой в темноте уже не казался таким страшным и невозможным, как до этого казалось магу. Ему не надо было видеть, чтобы сражаться. Хелкарт напал, но удар пришелся в пустоту, юноша переместился в скопление личинок и уничтожал одну за другой. Матка Заска стреляла лучом фиолетовой энергии, вынуждая мага отступить. Госсен переместился за спину жирной личины, разрезая мягкое тело кинжалами. Из разорванного туловища в разные стороны разлетелись невылупившиеся яйца, оседая на теле мага, обжигая кислотой незащищенные участи кожи. Заск размахивал щупальцами, вынуждая мага отступать назад. Госсен взмыл в воздух. Хелкарт воспользовался шансом и напал сзади. Маг мысленно благодарил всеми возможными словами Ланселота, ведь его скорость спасла в самый последний момент. Острие темно-малиновых когтей прошлось по спине, оставляя слабые царапины. Тьма рассеивалась, давая юноше преимущество в сражении. Глаза Госсена бегали по пустырю, осматривая, анализируя. Бой нужно заканчивать, неумение контролировать расход волшебной энергии сейчас может стать смертельным. За спиной Заска возвышалась старая башня. Маг побежал полукругом, заставляя энергетический луч демона следовать за ним. От удара магией несущая стена дала трещину, монстры этого даже не заметили. Хелкарт, осознав выгодное для его положение решил напасть на Госсена, пока он находился спиной к башне. План юноши работал, как часы. Устранить главную угрозу, потом разобраться с личинами и вернуться, пока не подтянулись подкрепление. Основная армия разделилась, поэтому ждать помощи союзников не приходится. Хелкарт ринулся вперед, из его тела выходил черный плотный дым. Госсен сорвал с шеи амулет, наполняя его энергией. Ярко сияющая цепочка висела на острие кинжала, маг швырнул его в демона, тот легко увернулся, оскалив зубы. В последнюю секунду, Госсен поменялся местами со своим оружием и переполненный магический амулет, как часовая бомба, взорвался около монстра, задев башню. Многотонные камни летели вниз со страшным грохотом, вокруг трещали волшебные искры от взрыва. Тело теневого демона завалило камнями. Заск злобно шипел и пятился назад. Госсен шел медленно, прокручивая в руке, сияющий голубым светом, кинжал. С каждой секундой юноша ускорялся, в то время, как демон лишь дрожал от страха, выстраивая баррикады из личинок. Маг с легкостью уничтожил мешающих монстров, вся одежда перепачкалась в грязной липкой жиже. Матка за быстро перемещающимся Госсеном не успевала, поэтому фиолетовые лучи растворялись в воздухе. Лицо Заска покрыла тень, сверху на него летел маг. Острая боль пронзила плечо, юноша потерял равновесие и упал рядом с жирной личиной. Из плеча торчало чёрное копье, матка сразу среагировала, выпуская луч энергии. Щупальца Заска врезались в землю на том месте, где упал Госсен. Последний успел отскочить и спрятаться за камнями. Стиснув зубы, маг вырвал из тела мешающие копье и кровь хлынула наружу, пачкая одежду из землю. Рана глубокая, почти сквозная. Огромные валуны сверху летели в Госсена, вынуждая того отскочить на открытую поляну, сразу же попадая под обстрел Заска. Бальмонд швырял в мага камнями, попутно доставая тело Хелкарта из-под завалов. Госсен судорожно обдумывал ситуацию. Стратегическое преимущество на открытой местности он потерял, использовав башню, как оружие. На поляне маг был идеальной мишенью. Двое других ограничивают его в действиях. Магическая энергия при каждом движении медленно утекала, принуждая Госсена рассчитывать время ведения боя. Кинжал попал в жирную личину и Госсен мгновенно очутился около Заска. Демон отпрыгнул назад, оставляя матку, как живой щит. Маг сразу очутился у монстра за спиной, собираясь нанести удар сверху в голову. Тело юноши снова пронзила боль, острое копье снова вонзилось в то же плечо, протыкая насквозь. Москов глухо кашлянул, на лицо Госсена брызнула фиолетовая кровь. Горло нового генерала Алисы украшал клинок мага, идущий поперек шеи врага. Недолго маг радовался своей маленькой победе, земля под ногами задрожала, разрываясь на части. Огромная трещина шла между Госсеном и Московом, отделяя их по разные стороны. Заск воспользовался щупальцами, атакуя ими мага, оттесняя к стоящему сбоку Бальмонду. Орк замахнулся на приближающегося юношу, последний успел среагировать, защищаясь скрещенными над головой кинжалами. Земля под ногами вязла, своим весом Бальмонд вдавливал мага в пол. Янтарный наконечник щупалец впился в спину Госсена, от боли на секунду помутнело сознание. Маг резко отпрыгнул назад и Бальмонд, потеряв опору вонзил топор в землю. Заск пытался выдернуть щупальца, но юноша мертвой хваткой схватился за них. Тело демона находилось в свободном полете, спина ныла от боли, потому что маг слишком сильно тянул за щупальца. Москов выдернул кинжал из горла и харкнул кровью. — Какого черта вы так долго возитесь с этим мелким? — Злился мужчина, пока черная тень в его руке приобретала очертание копья. Увидев, что Москов жив, Госсен перерезал щупальца демона и отступил назад. Тело резало от боли, вся одежда пропитана потом и кровью. Копье из плеча отлетело в сторону под тихий стон. Скорость заметно снизилась, маг чувствовал, что почти истратил все силы. От боли двоилось в глазах, в голове быстро менялись картины воспоминаний. Измученный агонией, маг был не в состоянии продумать даже самый простой план. Он не мог умереть, он ведь обещал. Ноги подкашивались от кровопотери. Пренебрежительное отношение приказов сыграло в русскую рулетку, в которую Госсен проиграл. Он всегда побеждал благодаря стратегическому превосходству. На душе неприятный холод от ощущения скорой смерти. Маг был готов умереть, но не сейчас, забытым, в одиночестве по своей собственной ошибке. В воспоминаниях Ланселота он так и останется проблемой, которая не давала королю спокойно жить. Теперь он ясно понимал, что значит подчиняться, что значит армия и война, что значит сама жизнь, которую юноша так бездумно прожил. За такую смерть Госсен себя не простит, Ланселот его не простит, будет до конца жизни ненавидеть, а потом вовсе забудет. Последний раз юноша взглянул в серое небо, сожалея о своих решениях. Сожалея о том, что никогда не слушал любимого человека. Сожалея о том, что постоянно спорил с ним. Сожаления о том, что больше никогда не увидит его улыбки, не почувствует тепло его тела и легкий, сладкий поцелуй. Черные лапы смерти сжимались вокруг горла, сбивая дыхание. Глупая смерть, без пользы и ради чего? Госсен, как никогда, хотел жить. Сила воли, которая в один момент переполняла его тело, заставив забыть о боли и ранах. Лицо юноши помрачнело, в изумрудных глазах горел вечный огонь. Пусть он не победит, но хотя бы заберет в могилу главную проблему объединенной армии: Заска и себя. Юноша крепче сжал кинжал, пока он витал в размышлениях, орк, громко топча ногами, бежал к магу. Одно движение и маг оказывается над головой Бальмонда, проворачиваясь в воздухе, Госсен со всего размаху ударяет орка в шею, впечатав лицо последнего в землю. Ловкими движениями, уворачиваясь от вечно летящий копий, юноша подбирается к Заску. Двенадцать кинжалов врезаются в тонкое тело демона, через янтарные пластины вытекает грязная кровь. В бедро Госсена болезненно впилось копье, оттолкнув полуживого Заска от себя, маг отпрыгивает, нападая на Бальмонда. Что не осталось, юноша и так перешел за все возможные пределы, в глазах мутнеет все при каждом движении. По каждой клетке пульсирующей волной разносится боль. Раны жгут кожу, от недостатка магической энергии тело превращается в вату. Госсен сожалеет, душевная боль приглушает физическую. Он себя не простит, Ланселот его не простит. Неумелый выскочка нашёл свой конец. Последнее, что чувствует Госсен — тяжелый удар по голове. Юноша падает на землю, а его взор медленно окутывает темнота. Полумертвого Заска исцеляет матка, маг тянет к нему руку и Бальмонд тяжелой ногой ударяет в череп. На душе больно и холодно, а перед глазами медленно тающая улыбка Ланселота. Потом лишь пустота. Черная. Бесконечная. Ударная группа во главе с Зилонгом находилась на северной границе. Жидкая земля сменилась чёрным, твердым камнем, покрытым инеем. Холодные потоки неприятно режут кожу. По черным монолитам ручьями течет кровь. Остаткам армии приходилось прикрываться трупами союзников, чтобы хоть как-то выжить в поедающим все море демонов. Стоны и крики за последние несколько дней битвы стали родными. Зилонг и Фрейа стоят спиной к спине, золотистая броня пропиталась фиолетовой и алой кровью, блеск меча давно не радует глаз. В горле пересохло от жажды, тела ноют от каждого движения. Длительная битва медленно губила армию. Тигрил, потеряв пост и девяносто процентов отряды из всех сил защищает остатки тех, кто еще способен двигаться или хотя бы дышать. Огромный щит сдерживает от демонов, но тело медленно толкают назад бесконечные черные волны. Руки Фрейи и Зилонга сплелись, а движения напоминают последний танец, тяжёлый и душевный. У них нет времени на чувства, на слова и прочее. Одними глазами, жестами двое понимают друг друга. Тело Хильды валяется в каменной пустыне, а бравые южные воины теснятся за спиной Тигрила. Помощи не будет. Армия Земель Рассвета полностью разбита, как командир Зилонг понимает Ланселота, как человек — не может принять его решения не отправлять людей на подмогу. Природа — сложная штука. Есть вещи, которая сама мать земля не может допустить, материализуя самые нужные и сокровенные желание. Люди по своей природе слабы, поэтому сама жизнь создает чудеса. В самом черном адском океане солдаты верили в победу, в мимолетную и нереальную. Луч света собственных надежд заставлял людей снова вставать, снова сражаться за каждый пуд земли, за жизнь, за свободу, за весь мир, целостность которого находилась в руках солдат. Стремление должно быть вознаграждено. Почти сломанные, избитые люди не могли отступить назад, окруженные черным кольцом демонов, набрасывающихся со всех сторон. Их острые когти с легкостью прибивают кольчужные жилеты солдат. Тигрил пачками отбрасывает монстров от еще живых людей, своим щитом защищая всех, кроме себя. Тело Зилонга горит оранжевым огнем, смешиваясь с белым светом, исходящим от Фрейи. Эти двое, как путеводная звезда в темном космосе. От их света умирают демоном, забрызгивая все вокруг проклятой кровью. Огромная группа демонов прыгает на командира Зилонга сверху, мужчина защищает Фрейю своим телом. Перед солдатами словно останавливается время, демоны зависли в пространстве, медленно опускаясь прямо на выставленные в них мечи. На плечо Зилонга опускается Белая сова в оранжевой кофте, в руках у нее часы-скворечник. Со стороны гор стремительно приближается армия самых разнообразных существ: кентавры, минотавры, панды-монахи, горные великаны. Тигрил не обращает внимания на политические конфликты и с благодарностью принимает помощь так вовремя успевшего кентавра Хилоса — вождя горных племен. Под натиском такого мощного отряда во главе с Хилосом и Зилонгом, демонов удается разбить. Уцелевшие могут наконец спокойно вздохнуть и вернуться в родное королевство. Некогда огромный лагерь около барьера казался пустым. Грязные, брошенные шатры качались под натиском ветра по всей границе военного поселения. Запах крови стал родным. Зеленая трава втоптана в чёрную землю. Непрерывный дождь делал еще хуже, разному ручьями грязь и кровь по всему лагерю. Выжившие перемещалось ближе к центру. Полевой госпиталь забит до отказа и многие раненые просто лежал на улице, ожидая помощи. Все, кто мог нормально ходить помогали, чем могли: кто работал в больнице, кто рыл ямы для трупов, кто чистил латы. Наталья гладила пальцами виски, присев на землю, около шатра. Карина, увидев напарницу, побежала к ней. — Госсен еще не вернулся? — Эльфийка присела рядом с Натальей. — Нет, — девушка тяжело вздохнула, вспоминая, как оставила мага на неравный бой. — А где он? Он же с вами в отряде. Тем более, командир. Кто за него перед Ланселотом отмазываться будет? — Остался прикрывать тыл, чтобы мы смогли сбежать. — Так надо пойти за ним! — Воскликнула Карина. — Ему это вряд ли поможет, — из госпиталя вышел Алукард, — он мертв уже. Убийца опустила голову, прижав колени к груди. Она недолюбливала Госсена, но как командиру, могла доверить свою жизнь. Его решения часто странные, резкие, но никогда не приносят плохого результата. От потери такого бойца Наталье становилось не по себе. — К-как мертв? — Эльфийка прикрыла рот рукой, — Что теперь делать? Он же не мог… — Это война. Если с тыла не напали, то смерть его была не напрасна. — Спокойно объяснил Алукард, сам не веря, что его командир-недомерок так легко погиб. — Ага. Ланселоту это объяснять будешь! — Наталья сжала кулаки, не зная, что делать дальше. — За свою шкуру боишься? — Нет. За чувства Ланселота. Что с ним будет, если он узнает о смерти возлюбленного? — Тогда давайте попросим Хаябусу сказать, — Предложила Карина. Убийца злобно фыркнула. — Хочешь, чтобы и от него досталось? В гневе командир Хаябуса еще страшнее. — Тогда давайте попросим Клауда сказать Хаябусе, а Хаябуса скажет Ланселоту. — Детский сад, — охотник махнул рукой, — я сам ему скажу. Главнокомандующий сидел в просыревшем шатре, перебирая многочисленные бумаги. Капли дождя, падающие на ткань нервировали. В слова солдат он мало вслушивался, вылавливая из разговора самую суть, на автомате выдавая слова сочувствия. Каждая смерть тонкой иглой колола в сердце, больше пятидесяти процентов армии потеряно, а вражеские командиры и матка так и не уничтожены. В шатер зашел Хилос, разбавляя тяжелую тишину. Кентавр посмотрел на юного короля, он поражался. Вождь горных племен немало веков прожил на земле, но даже сейчас был не готов взять на себя роль командира мировой армии, как это сделал мальчишка чуть за двадцать. — Я благодарен, что ваш народ все-таки присоединился к армии. — Улыбался Ланселот, поправляя маску. — Мой народ прибыл бы раньше, просто ушло много времени на переговоры с другими племенами и нашей армии пришлось вытеснять с гор ползущих к нам демонов. Сейчас мои люди готовы вступить под Ваше распоряжение. — - Объяснял Хилос. — Вот как. Ваша армия прибыла в критический момент. — Король посмотрел на бумаги, в которых были данные о воинах кентавра, — Вы поступаете под распоряжение командира Тиргила, дальнейшие инструкции получите у него. — Как скажете, господин главнокомандующий, — Вождь удалился. Ланселот откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. Война медленно изменяла некогда доброго и светлого юношу. После каждой битвы, каждой смерти сердце становилось все черствее, избавляясь от всех человеческих эмоций. Отчеты, военные советы, стратегическое планирование превратилось в надоевшую низкооплачиваемую работу. За весь день король прослушал тонну информации, прочитал тонны рукописных бумаг. Он ждал одного. Человека, ради которого Ланселот все еще жив, все еще сражается. С самого начала Госсен удивлял разными выходками, каждый его отчет перед командиром превращался в своего рода спектакль с невинной жертвой. Быстро меняющийся спектр эмоций Госсена, заставлял Ланселота снова чувствовать себя человеком. Тень появилась сзади, вырывая короля из пелены мечтаний. Хаябуса положил руку на плечо командиру, в печальных черных глазах отражался огонь свечи. Ниндзя тяжело вздохнул. Ланселот прекрасно знал своего лучшего убийцу, пусть его лицо сохраняет безразличное выражение, но глаза не врут никогда. — Надо поговорить. Насчет Госсена. Клауд первым делом рассказал своему любовнику о ситуации в башне. Оба прекрасно понимали чувства главнокомандующего, но никто и вообразить не мог, как Ланселот отреагирует. В какой-то степени ниндзя было страшно, он привык рассчитывать наперед, предполагая возможную цепь событий. Сейчас, Хаябуса совершенно не знал, что делать и говорить. Слова совершенно не идут в голову, а в горле застрял огромный комок. — Он сам побоялся отчитываться мне за неподчинение? — Усмехнулся Ланселот. — Не совсем. Он больше никогда не сможет перед тобой отчитываться. — Выдавил из себя слова ниндзя. — Ясно. Лицо Ланселота оставалось таким же холодным. Внешне он ничего не проявлял, ни жестами, ни голосом, он был, как фарфоровая кукла. Красивая, ледяная, но слишком хрупкая. Каждая клетка тела разрывалась от переполняющих организм эмоций, который мозг вбрасывает вместе с кровью. Весь мир вдребезги разлетелся перед глазами. Кончиками волос ощущал всю боль простых слов. Юноша был готов ко всему: к бесконечной войне, к смерти подчиненных на его руках, готов был видеть, как весь мир полыхает в кровавом пламени. Неважно, скольких он потеряет, не важно, какая у победы будет цена, Ланселот будет жить и сражаться до самого конца, пока его лучик света горит, освещая черно-кровавую дорогу. Ответственность отброшена далеко в сторону, а медленно чернеющая душа обливается кровью. Гниль врывалась в создание с каждой прошедшей секундой. Жизнь перестала иметь какие-то краски и было больше похоже на черно-белое немое кино, где главный герой открывает рот в попытке выкрикнуть, но все звуки распадаются где-то в горле. Целый мир по сравнению с Госсеном для Ланселота был пушинкой на чаще весов. Продать весь мир в бездну ради одного человека — неправильно, но король не смог бы по-другому. Без мозга нельзя жить физически, но считается ли жизнью, когда твой смысл жизни навсегда отбирают? Состоящая из множества клеток пуская физическая оболочка считается живой? Чем жизнь на Земле Рассвета отличается от ада? Лишь тем, что в аду страдает только душа, а в реальной жизни и тело, и душа. В голове играет прощальная песня, а теплая улыбка Госсена растворяется в гнилых лапах смерти. В болотных глазах медленно затухает огонь жизни, вместе со всяким желанием продолжать войну. Внешне ничего не поменялось, Ланселот, как сидел, сложив рука в замок, так и сидит. Хаябуса по взгляду все понимает. Он боится, боится потерять командира и друга. На плечи юного убийцы падает еще большая ответственность. Он уже убивал человека с пустыми глазами. Лишившийся всего теряет звание человека. Это лишь пустая оболочка, одержимая животными желаниями. Ниндзя тянется к катане, пока взгляд главнокомандующего направлен в стол. Ледяная ладонь ложится на рукоять, Хаябуса через перчатки чувствует холод, исходящий от короля. — Думаешь, сможешь убить меня? Взгляд острых глаз исподлобья, заставляет Хаябусу дрогнуть. Оставить все так нельзя. Ланселот в своем состоянии погубит остатки и так побитой, лишившийся всякой надежды армии. Человеческие жизни для командира потеряли ценность. Одними словами он сможет убедить многотысячную армию прыгнуть в пекло, чтобы каждый почувствовал ту боль, которую испытывает король. Последние остатки здравого смысла покидают Ланселота. Оставляя измученную душу безуспешно бороться с горем. На лице короля расплывается животная ухмылка, белые зубы блестят под тусклым пламенем свечи. Ланселот вдавливает Хаябусу в стол, коленом упираясь между бедер. — У меня выбора нет, — ниндзя пытается сохранить хладнокровность, крепче сжимая катану. — А сможешь ли ты взять на себя роль командира? — - Главнокомандующий продолжает улыбаться, — Повести армию вместо меня? Сможешь ли быть ответственным за каждого убитого солдата? Выполнить данные мной обещания? Убийца прекрасно понимает, что без короля он сам мало, что мог. Роль исполнителя приговоров устраивала его. Он всю жизнь убивали без сожаления. Другого способа спасти от гибели армию Хаябуса не видел, но последствия своего решения он бы вряд ли смог принять. Слабая, беспомощная жертва в лапах хищника. Так чувствовал себя ниндзя. Силы изначально неравны, желай Хаябуса убить Ланселота, сделал бы это тихо. С какими бы противниками убийца не сражался, такого страха, как сейчас, он никогда не испытывал. — Нет, — прошептал Хаябуса. — Если уж решил мне помочь, то утешь меня. С Клаудом же спишь, так и меня обслужи. — Король потянулся к лицу ниндзя, сильнее надавливая ногой на берда. — Остановись. — Убийца сильнее вжался в стол, — Поддашься своей боли сейчас, уже не сможешь противиться ей. Не позволяй безумию захватить тебя. В противном случае… Сводной рукой ниндзя схватился за кунай. Серебряные лезвие шпаги оставило кровавую рану на горле юноши. Хаябуса вздрогнул, ощущая себя бесполезным ребенком, который решил поиграть во взрослого. — Опять разбрасываешься пустыми угрозами? Послушай меня, вся армия принадлежит мне. Что ты скажешь остальным, когда убьешь меня? — Ланселот сделал шаг назад и убрал шпагу в ножны, — Хочешь убить меня — убей и нести мою ношу на своих плечах. — Что мне делать? Я не могу вернуть тебе Госсена и даже просто помочь. Всю жизнь я исполнял чужие приказы и убивал, в моей жизни не было ничего. — Хаябуса стянул с лица маску, открывая свое белоснежное, красивое лицо, — Мой клан уничтожили. С самого детства моей судьбой было стать убийцей и найти предателя. Его глаза были такие же пустые, как у тебя. Я убил его, но тебя не смогу, даже если захочу. Как спасти тебя от боли, я не знаю. Что мне делать? — Хая, ты… Такой молодой, такой настоящий… — С каждым убийством краски мира темнели и все человеческое уходило из меня. Я медленно тонул в чужой крови, пока не встретил Кагуру и остальных. Смотря на тебя, каждый солдат вставал. Я не смогу заменить тебе Госсена, не смогу вести людей за собой. После всего пройденного, после всех сказанных слов, ты не можешь отступить назад и позволить боли и желанию мести управлять тобой. Прошу тебя, Ланселот… Защити меня, защити весь мир… — Ниндзя вцепился в плечи Ланселота, опустив голову вниз, влажные глаза прикрыли черные волосы, — Обещай мне, что защитишь и я обещаю, что после войны избавлю тебя от страданий, как твой подчиненный и друг. — Я уже не тот человек, которым был. Все слова и общения лишь пустой звук, который нужен, чтобы люди не теряли боевой дух. На войне нельзя ничего обещать и от слов будет мало, что зависит. — Главнокомандующий ощущал насколько становился похожим на отца. Больше всего он не хотел быть кровавым тираном, как предыдущий король, но война меняет всех абсолютно одинаковыми: либо ломает, либо превращает бесчуственных машин для убийств. Ланселот видел себя отражением отца, которым юный король так не хотел становиться. — Я стал, как мой отец. — Нет. Я никогда не поверю, что твои слова не имеют цены. Просто ты сам хочешь так думать, вечно прячась за маской безразличия. Твой отец никогда бы не принимал и не выслушивал врагов, никогда бы не давал общения, никогда бы не поставил общее дело выше, чем выгоду своему королевству. Если Госсен был светом для тебя, то ты свет для всей армии. Не дай же своему свету угаснуть зря. — Хаябуса, да что ты… Ниндзя не дал договорить. — По-честному, я боюсь. О желаниях Госсена говорить не имею права, знаю. Тебе больно, а я только и могу, как и все, просить тебя о невозможном. Человеческие эмоции до этого я не испытывал, но все изменилось, теперь я чувствую боль и страх, радость и горе, любовь… Потеряй я Клауда, Кагуру или Ханаби, ты бы обязательно пришел и поддержал меня. Пообещал бы отомстить, забрать мою боль и сдержал бы слово. Эгоистично просить об этом, но обещай не сдаваться, продолжать сражение, продолжать жить. — И какой смысл в этой жизни? Выиграем войну, я женюсь на Одетте, нарожаем детей. Это счастливый конец моей истории? — Как ты и говорил. Воспоминания будут жить в твоем сердце и пока ты помнишь те светлые чувства, любовь Госсена никогда не уйдет. Он всегда будет твоей путеводной звездой на небе. Если ты так не хочешь жить без него, то после войны я обязательно воссоединю тебя с ним. Обещаю… Боль могла как и выкинуть из реальности, так и вернуть в неё. Тело ломит от боли, а свежие раны жгут кожу. Перед глазами восстанавливается мутный образ реальности. Госсен не сразу осознал, что еще жив. Судьба — странная штука. Нелепое желание Алисы получить юношу живым, стало спасительным билетом. Пока сердце Госсена бьется, пока теле сохранилось тепло, он обязательно вернется. Неважно, сколько придется вытерпеть и ждать, Госсен выживет. Пока ангел-хранитель нашего стороне, маг не упустит своего шанса. Ледяная стена приятно холодит раны на спине, не давая боли распространяться и затуманивать рассудок. Руки подвешены к потолку на цепь. От одежды остались лишь порванные штаны. На теле шрамы от полученных в бою ран, они не кровоточат, но жутко болят. Последние силы мага уходят на поддержание температуры организма, Алиса это просчитала. Госсен слабо дергает затекшими руками, проводится взглядом по залу, оценивая обстановку. Тело ноет от долгого нахождения в одной позе. Перед глазами появляется кровавый силуэт. Маг морщит взгляд, когда перед ним появляется Алиса во всей красе. Демонесса медленно, виляя бедрами, подходит к своей жертве и кладет руку на внутреннюю поверхность бедра. — Не трогай меня! — Злиться Госсен. — Ты такой милый, когда злишься, — Соблазнительно улыбается девушка, проводя ногтями под бледной щеке юноши, второй рукой приближаясь к мужскому достоинству мага, нежно поцеловал. — Домогайся до своих уродов, шлюшка демоническая, — Госсен кровью плюнул прямо в рот Алиса. Демонесса хитро улыбнулась, отвесив магу смачную пощечину. — Знаешь, малыш, я пощадила тебя, а ты вот так реагируешь на мою доброту. Ты хоть осознаешь, в каком положении находишься? — Мне плевать. Хочешь издеваться надо мной — издевайся, хочешь пытать — пытай, — Госсен прожигал Кровавую Королеву изумрудными глазами. Обладай взгляд способностью убивать, все демоны давно бы валялись около ног маг, — Запомни, сука, ты пожалеешь, что осмелилась вылезти из своей дыры! Алиса усмехнулась, махнув рукой. — Сначала я хотела поразвлекаться с тобой, но, пожалуй, уступлю своим подчиненным, они давно жаждали твоей крови. И поверь, скоро ты будешь умолять меня о смерти. Демонесса растворялись в кровавой пелене и на её месте появились Аргус и Бальмонд. Юноша не поменял злобного, презрительного взгляда. Детская, наивная гордость вынуждала Госсена не подчиняться, снова испытывая судьбу и свой предел на прочность. Монстры, жадно ухмыляясь подходили к юному, прекрасному телу, осматривая со всех сторон. Орк колебаться не стал, ногой он сразу же ударил Госсена по лицу. Последний сильно ударился затылком о ледяную стену, а из носа потекли свежие струйки крови. Второй ногой, полудемон наступил на член мага, сдавливая. — А я думал ты девочка, — прорычал Бальмонд, — Но это не помешает нам использовать тебя именно так. Госсен плюнул в орка, отталкивая его ногами. — Какой борзый. Бальмонд сильнее надавил на член, вырывая из рта мага шипящие стоны. Орк схватил юношу за ноги и потянул на себя. Коленом Госсен ударил Бальмонда в бок, вырываясь из огромных рук. — Эй, придурок, что ты делаешь? — Злился Аргус, — Королева Алиса запретила его насиловать. Рука тебе друг, если так не имется, сходи и займись рукоблудством. Орк злобно прорычал, со всей силы впечатав Госсена в стену и ушел, от чего тот глухо кашлянул. От удара раны вновь закровоточили, а тело пронзила волна острой боли. Сознание стремилось покинуть владельца, но слишком сильное желание вернуться, заставляло Госсена открывать глаза терпеть все пытки. Рукоятью меча, Аргус ударил юношу в легкие, выбирая из них воздух, после схватил за горло и подвесил над ледяные полом, пропитанным алой кровью. Хрупкое тело под напором демона, трепыхало, как забита бабочка. Изо всех сил, Госсен пытался проглотить хоть капельку воздуха, руками он сильно сжимал запястье Аргуса, ногами ударяя по бокам. Сознание медленно уходило. Маг больно ударился, когда упал на пол, он судорожно глотал воздух. Раскаленное лезвие меча прижалось к торчащим ребрам, от жгучей боли, юноша стиснул зубы, запрещая себе кричать. Аргус бил по всему телу, оставляя набухающие пузырями ожоговые полосы. От боли мозг перестал соображать, резанные раны казались царапинами по сравнению с болью, нанесенной раскалённым клинком. Демон звонко смеялся, со стены он содрал сосульку и воткнул Госсену в ладонь. Маг слабо дернулся. Аргуса раздражало, что мальчишка не издает ни звука, он раздумал, как изощриться, чтобы наконец насладиться болезненными криками. Госсен хмыкнул, окровавленными пальцами обхватив сосульку. Цепь, на которой висел юноша начала струиться голубым светом. Маг дернул руками и с легкостью её разбил. Все тело покрыто магической энергией, взявшейся из ниоткуда. Госсен выдернул сосульку из руки и кровь брызнула в стороны, пачкая черно-голубой лед. Во взгляде сплошная ненависть, а от количества воздух в зале наэлектрелизовало. Маг напомнил сосульку магией и швырнул в грудь демона и быстро побежал в цепь бесконечных коридоров. Демон побежал за юрко перемещающимся в пространстве магом. Юноша прислушивался в каждому звуку, продумывая, как рельеф ледяного замка использовать для выгодного сражения. В одном из темных коридоров, Госсен столкнулся с девочкой-подростком в красном коротком платье, её лицо скрывал плащ с капюшоном, а в руках огромная алая коса. — Постойте! Вы из королевской армии? — Воскликнула девочка. — Отойди. Я не хочу сражаться с ребенком, пусть даже демоном. — Нет! — нервно замотала головой Руби, — Я человек! Ну почти, я друг Роджера! Из-за своей полудемонической крови я не могу пройти сквозь барьер. Госсен услышал приближающиеся шаги демона. Он ногой постучал по полу, услышав странный звук. Под слоем льда — пустота. Маг осмотрел коридор, обращая внимание на висящий прямо под потенциальной дырой сталактит. — Ударь косой здесь, — Юноша ногой указал на лед, — Если ты действительно не демон, то помоги мне избавиться от одного из прислужников этой кровавой твари. Девочка согласно кивнула, ударяя косой по заданной точке. От удара лед треснул, в полу появилась глубокая черная дыра. Госсен висел на потолке, держать за огромную ледяную сосульку. Аргус злобно смотрел на Руби, стоящую на той стороне пропасти. Девочка пятилась назад. Демон вплотную подошел к дыре и услышал над головой грохот. Огромный сталактит падал вниз. В ту же секунду сзади появился Госсен, ногой толкая демона в бездну. Как юноша и рассчитывал, ледяная сосулька оказалась идеальной пробкой. При самом лучше раскладе, острие могло еще и пронзить демона, воткнув его тело в ледяную толщу. От шума всполошились и другие демоны. Маг схватил девушку на руку отдавая последние силы на бесконечное перемещение в пространстве. Ланселот вел очередной военный совет. Времени на похороны и трауры у короля не было, срочно нужно было перегруппировать армию. Последнее напоминание о Госсене — голубой защитный барьер белыми звездами растворился в воздухе. Никаких надежд на то, что юноша мог выжить у Ланселота не осталось. Госсен появился на подножье дворцовой лестнице. Все тело было в кровоточащих ранах и ожогах. Руби поддерживала своего спасателя за плечо. — Учитель Госсен! — Радостно воскликнул Харли подбегая к юноше, который слабо улыбался, а затем упал на колени, кровью окрашивая белые плиты. Карточный маг влетел в зал собраний, тяжело дыша. — Молодой человек, что ты… —  Разозлилась Лесли. — Там Госсен, быстрее! Он ранен! Эстес, быстрее! — Кричал Харли. Ланселот кивнул и эльф пулей вылетел из кабинета. Король еще никогда не был так счастлив. Каждая клетка снова наполнялась жизнь, а тело пробовала мелкая, приятная дрожь. Мир снова обрел прежние краски. Улыбки никто не скрывал. Сама природа благоволила этой войне.