У Ада есть конец.

С раннего утра женская половина дворца носилась по коридорам, громко споря о чем-то. Повара и другие слуги бегали из стороны в сторону, не зная, кого слушать. — Одетта, ну какие на празднике тарталетки?! — Возмущалась Карина, — Надо мясо! Много жареного мяса! — Это же праздник, а не обед в дешёвой придорожной таверне! — Спорила Кагура, — Все должно быть красиво и со вкусом. Девушки стояли на кухне, заставляя поваров готовить то одно блюдо, то другое. — А про уборку и украшения вы не забыли? — Напомнила Аврора. — Что вы творите?! — Ханаби кричала на поваров, — Вам же сказали, никакого мяса! На кухне творился хаос — по полу раскиданы недоделанные продукты. Слуги не успевали отмывать грязную посуду. Из всех углов кухни слышался звон ножей и треск огня. Столы забиты огромным количеством разных, не сочетаемых друг с другом продуктов. Лесли вместе с Фрейей зашли на кухню и сразу обратили внимания на крики и разгром. — Что вы делайте?! — Лесли стряхивала с подошвы сапога раздавленный помидор, — Тут бойня произошла что ли?! — Карина, эта деревенщина ничего не понимает в королевских праздников! — Возмущалась Ханаби. — Будто бы ваша сырая рыба лучше сочного мясного рулета! — Заступилась за эльфийку Фанни. — Может вообще ничего не готовить, просто вытащить побольше алкоголя из погреба? — Предложила Мия. — Так зачем вы торчите на кухне, если даже не определились, что подавать за стол?! — Лесли была вне себя от ярости. Девушки перекинулись подозрительным взглядом. — Если бы мы не сидели на кухне, то кто-нибудь обязательно бы приказал готовить своё. — Объяснила Наталья. — Поэтому вы решили разорить все запасы?! — Из всего этого можно сделать большой котёл супа. — Фрейа осматривала уцелевшие продукты. — И гости будут есть испорченные продукты, которые мы просто накидаем в одну тару? — Недовольно качала головой Кагура. — У меня идея! — Обрадовалась Ханаби, — Заставим готовить Хаябусу, он лучше знает, что эти мужики любят есть. — Ни в коем случае! — испугались Наталья и Кариной, — Он скорее нас зарежет, чем приготовит еду. — Хаябуса хороший повар, — покраснела Кагура, — Лучше пускай он готовит, чем мы будем до вечера спорить и в результате ничего не успеем. — Думаю, это лучший вариант. К общему решению мы бы все равно не пришли. — Согласилась Мия. — Ханаби и Кагура — на поиски Хаябусы. Остальные за мной. Надо подумать, как украсить главный зал и разобраться с музыкой. — Командовала Лесли. Командир ниндзя погряз в бумаге. В кабинете душно и пахнет сухим пергаментом. Разведчики постоянно докладывали о передвижениях демонов. Хаябуса даже пожалел, что так хорошо их обучил. От анализа огромного потока информации раскалывалась голова. Ниндзя уткнулся головой в бумажную стопку и устало выдохнул. Стрессоустойчивость Хаябусы дала сбой, ему редко хотелось отдохнуть и расслабиться и перекинуть свою работу на кого-то другого. Клауд тихонько зашёл в небольшой кабинет и скинул бумаги со стола. — Почему это спим на рабочем месте?! — по-командному прикрикнул вор, хитро улыбаясь, — Хочешь, чтобы я наказал тебя? Хаябуса поднял голову, впиваясь черными глазами в Клауда. Последний закинул ногу на ногу и поднес указательный палец к губам. — Забыл, кто здесь начальник? — Ниндзя схватил юношу за запястье и потянул к себе. — Я за беспокойство в рабочее время наказываю. Хаябуса затолкал вора под стол, сжимая рукой мягкие светлые волосы Клауда. — Я не хочу! — Недовольно заныл юноша из-под стола. — А я хочу. Будет тебе уроком, чтобы ты не вваливался в мой кабинет средь бела дня. — Свободной рукой ниндзя спустил штаны. Клауд скорчил недовольное лицо и нехотя взял чужой член в рот, специально прикусывая зубами нежную кожу. Ниндзя надавил юноше на затылок, проталкиваясь глубже в горячий ротик. Хаябуса настолько вымотался, что на качество минета ему совершенно плевать. Одно лицо Клауда, украшенное пошлой ухмылкой могло заставить ниндзя кончить. Вор, осознав, что ему даже напрягаться не надо, открыл рот, позволяя партнеру делать удобные ему манипуляции. Хаябуса откинул голову на спинку стула и был близок к разрядке. Приближающийся оргазм прервал крик нагло ворвавшейся в кабинет Ханаби. — Хая! — девушка увидела расслабленное лицо юноши и валяющиеся на полу бумаги, — Отлично, ты не занят! Ты должен приготовить праздничный ужин! Пошли! Вставай, быстро! — Вы затеяли этот праздник, вы и разбирайтесь. Клауд специально прикусил член Хаябусы, от неприятного ощущения ниндзя поджал губы и чуть слышно застонал. Ниндзя пытался ногами оттолкнуть начавшего развлекаться вора. Юноша полностью вбирал член, языком проводя по стволу, периодически помогая себе руками. Он обсасывал головку, острым кончиком язычка играясь с истекающей смазкой дырочкой. Девушка сразу заметила изменения на лице убийцы. — Что там? Что с тобой? — Девушка начала подходить ближе к столу. — Ладно, ладно. Я пойду готовить, — Голос ниндзя чуть дрожал, — Иди, я разберусь с отчетом об одной мерзкой личинке и догоню. — О Заске что ли? — удивлялись Ханаби. Клауд так увлекся процессом, что не заметил, как под стол заползла Нана. — Ты тоже в прятки играешь? — удивленно спросила девочка, а потом посмотрел на член во рту вора, — А это что? — Я в комарика играю. Все, иди отсюда, — шептал Клауд, наспех заталкивая член в просторные штаны ниндзя, — На держи монетку, только вылезай и не говори Ханаби про эту игру, а то она побьет меня и я не смогу играть. Хорошо? Девочка с удовольствием взяла золотую монетку и выползла из-под стола, смотря на Ханаби. — Что это ты там делаешь? — подозрительно спрашивала девушка. — Прячусь от Харли. Но теперь передумала. Надо узнать у него, как играть в комарика. — Нана быстро выбежала, виляя пушистым хвостом. — Какого еще комарика?! — Ханаби хлопала глазами, наклоняясь, чтобы посмотреть под стол. Хаябуса сорвался со места, схватив девушку под локоть. — Пошли, показывай, что там надо приготовить. — Ниндзя насильно тащил её прочь из кабинета. Клауд облегченно вздохнул, продолжая сидеть под столом. Даже там он чувствовал, каким яростным взглядом провожал его любовник. Оставив Хаябусу наедине с остатками продуктов, Ханаби быстро отправилась на поиски других. Работа в главном зале шла полным ходом. Кагура развешивала струящиеся розовым светом маленькие фонарики в форме цветов. Одетта с Авророй занимались приглашениями. Остальные прибирались во дворце, помогая слугам. — Хаябуса, оказывается, еще тот извращенец! — девушка быстро стучала ногой по полу, — Он педофил! Представляете, из-под его стола вылезла Нана и говорила по какую-то игру в «комарика»! — Он хоть и безжалостный убийца, но точно не педофил. — Спорила Наталья. — Тем более, у них же что-то с Клаудом, ты сама нам рассказала. — Напомнила Аврора, — Не думаю, что он способен изменять. — Да лучше с Наной, чем с этим грязным сифилисником! — Может быть, устроим для них романтический ужин? — Предложила Одетта, — Хаябуса последнее время так занят. Думаю, им будем приятно провести время вместе. — Нет! — В голос прокричали Кагура и Ханаби. Последняя прищурила глаза, — Давайте лучше сведем учителя Чу и этого странного друга Алукарда. — Мартиса? — Да-да! Они подходят друг другу. Один будет говорить про каратэ, второй про странные вещи. — Воодушевилась идеей Карина. Девушки собрались обсуждать планы на вечер, тихо хихикая. Грандиозную стратегию прервал громкий крик и поток матерных слов. Все обернулись, не ожидая услышать это от Кагуры. Принцесса была в ярости. Ящики с фонариками были разодраны, осколки кристаллов валялись по всему полу. Позади этого стоял Лео, безжалостно пожирая розовый бумажный фонарик. Кагура, поняв, что закричала слишком громко, обернулась на остальных. Девушки стояли с широко раскрытыми глазами, не зная, чему удивляться больше: словарному запасу принцессы или огромному льву, который съел все украшения. — Извините, — Кагура свела руки вместе и чуть поклонилась. — Что вообще лев желает во дворце?! — Злилась Лесли, — Иритель, что за хрень?! Эльфийка сидела в углу зала, не обращая внимания на крики и разговоры со стороны. На всех незаконченных приглашениях она выписывала имя Сабера. Снайпер махнула рукой на витающую в мечтах Иритель и попыталась сама выпроводить Лео на улицу. Зверь громко рычал, когда девушки попытались подойти и бил лапами, защищая сломанные декорации. — Вали отсюда, собака вонючая! Фу! — Кричала Ханаби. Когда лев зарычал, разрывая лапой бумажный фонарь, девушка спряталась за спину Лесли. — Ну я ему сейчас устрою. — Лесли зарядила винтовку, целясь в Лео. Хищник, почувствовав угрозу, быстро кинулся на скопившихся в одном месте девушек. — В стороны! — Воскликнула Наталья. Компания разбежалась кто куда. А лев стоял посередине комнаты, осматривая потенциальную добычу. Острыми когтями он оставлял трещины в каменных плитах. Лео злобно шипел, смотря на прикрывшуюся винтовой Лесли. Девушка медленно отходила назад. Иритель след простыл. Без присмотра Лео мог легко загрызть человека, считая его угрозой для себя и хозяйки. — Тшш… Тихо… — пыталась успокоить хищника Одетта. Наталья подкралась сзади, чтобы оглушить хищника. Лео почувствовал опасность, огромной лапой выбивая убийцу из невидимости, откинул в сторону. Лев запрыгнул на нее, лапами вдавливая в пол. — Стреляй, Лесли! — Паниковала Кагура. — Слишком близко, не могу прицелиться. — Снайпер дрожала, еле удерживая оружие в руках. Лео злобно зарычал, резко опускаясь к лежащей Наталье. Через секунду хищник злобно скулил и лежал в ногах у Ланселота. Король поставил ногу на голову зверя, по-хозяйски смотря в глаза Лео. Карина быстро помогла убийца встать и увела её в сторону. Одетта вовсе упала в обморок на руки Селены. Остальные облегченно вздохнули. Поверженный хищник быстро сбежал, поджав хвост. — Все в порядке? — Поинтересовался Ланселот. — Не очень. — Аврора показала на разорванные декорации и следы от когтей на полу. — Тупая зверюга, он еще и все обслюнявил. — Добавила Ханаби. — Ничего страшного. Я как раз шел сообщить вам, что лучше провести праздник на улице. Солдатам будет тесно в главном зале. Лесли нервно выдохнула, призывая себя успокоиться. Подготовка к празднику оказалось очень нервным занятием. От мысли, что теперь придется заниматься уборкой улицы глаз нервно дергался. С самого утра все, как на ушах стоят, а центре всего круговорота дел — Лесли. На посту командира стрелкового отряда было проще, чем организовывать глупый праздник. Там приходилось только отчитываться Ланселоту и, по сути, больше ничего. Вся ответственность за войско приняли на себя другие командиры. Пока снайпер витала в своих мыслях, ненавидя себя за то, что согласилась командовать этим балаганом Ланселот уже раздал всем указания и удалился. Карина похлопала Лесли по плечу. — Пошли. Надо установить светильники в саду, слуги принесут столы и остальное. Подготовка пролетела незаметно. Оставалось еще несколько часов до начала торжества. Однако, королевский двор быстро наполнялся людьми — солдатами и оставшимися в городе жителями. Пришедшие сами развлекали себя танцуя и играя на разных музыкальных инструментах, кто-то осматривал красивые помещения дворца. Дело шло к вечеру и по всему двору начали загораться разного цвета фонари с магическими кристаллами внутри. В некоторых местах горели большие костры. Расставленные на лужайке столы наполнились самой разнообразной едой. В небольшой, обвитой стареющими розами, беседке играл оркестр. Лесли смотрела на людей и тепло улыбалась. Праздник был действительно необходим. Усталые от войны солдаты, смеялись, пили, танцевали. Некогда изможденные, бледные лица солдат преобразились, окрашиваясь розовым румянцем. Хаябуса стоял за одним их пустых столов, в коротком синем кимоно и чёрных шортах. Густые чёрные волосы заказаны в тугой, высокий хвост. В руках он вертел два больших ножа и быстро нарезал рыбу и овощи, делая свежие суши. Наталья, в сопровождении Ханаби и Кагуры, ходила вокруг столов, удивляясь количеству приготовленной пищи. Ни одно блюдо не повторялось. — Даже не верится, что убийца вроде Хаябусы может приготовить столько разных блюд. — Я тоже не верила, пока мы не начали следить за ним. — Смеялась Ханаби, — Мы и не такое увидим на празднике. Ланселот заиграет на гитаре, Алукард затанцует, а Чу будет рассказывать истории, окруженный людьми. Госсен перестанет всем хамить, а мерзкий Клауд наконец-то сядет в тюрьму за воровство. — Ой, Госсен же в больнице и ему никто не сказал о празднике. — Заволновалась Кагура, — Надо его найти и привести сюда. Как мы могли забыть про него, но не забыть про тысячу солдат? — корила себя принцесса, — Ханаби, последишь пока за Хаябусой, а мы сходим за Госсеном. — Думаешь, ему можно? Эстес же сказал, что нужен постельный режим. — Наталья совсем не хотела идти за юношей и пропускать веселье. — Эстес не будет против, я уверена, — улыбнулась принцесса и подхватила девушку под руку, уводя в пустые коридоры дворца. В темном больничном крыле никого не оказалось. Наталья обреченно вздохнула, ведь Кагура потащила искать Госсена по всему замку. Юноша был в темном парке, окруженный высокими деревьями, далеко от праздника. Из больницы он давно сбегал через окно, возвращаясь только на осмотр Эстеса с Циклопом. Все остальное время маг проводил за тренировками, не обращая внимания на рекомендации не использовать магию до полного восстановления. Госсен стоял на самодельной конструкции, состоящей из лежащего пня и толстой палки поперек. Палка на пне крутилась под ногами и юноша то и дело падал с неё, каждый раз пытаясь сохранить баланс. От постоянных падений тело покрылись новыми синяками. Наталья стояла за деревом, смотря на это детское развлечение. Внутри все разрывало от раздражения. Этот мелкий выскочка никогда никого не слушал, постоянно пытаясь кому-то что-то доказать. Узнай об этом Эстес, то точно разозлился бы, а мелкий плевать хотел на чувства других. Подошедшая Кагура хотела окликнуть юношу, но Наталья остановила её. — Ему весело самому с собой. Пошли отсюда. — Злилась убийца, — нашёл себе развлечение по разуму. На пне качаться. Принцесса внимательно смотрела на тщетные попытки Госсена сохранить баланс. — Если я правильно понимаю, то это не развлечение. — Тяжело вздохнула девушка, — Это базовая тренировка для магов. — Пфф, он и так «очень сильный», зачем ему базовая тренировка? — Фыркнула Наталья. — Обычно, в магических академиях такую тренировку проходят люди, которые вообще не могут контролировать и использовать свою силу, — объясняла Кагура, — Большинству волшебников хватает магических амулетов, чтобы научиться контролировать магию. Поэтому начинающий маг будет наполнять силой магические амулеты, так постепенно учишься правильно расходовать энергию. — А пни тут причем? — Бывают случаи, когда волшебник просто не может правильно расходовать и использовать магию. А эта тренировка помогает равномерно использовать магию по всему телу. Но это странно… Такие тренировки созданы для очень слабых магов, которые маловероятно смогут использовать волшебство. Кагура взглянула на Госсена, который статично стоял на хлипкой конструкции, его тело окутывала слабая голубая энергия. — Хватит с меня этого цирка и уроков магии, — Наталья вышла из-за дерева, — Что ты творишь?! Маг, потеряв концентрацию потерял равновесия и грохнулся на землю. Кагура подбежала к нему, помогая встать. — Я сам справлюсь. — Отмахнулся Госсен, шатаясь. — Пошли от этого неблагодарного. Сдохнет и слава богу. Нашелся герой-одиночка. Лучше бы мы его не искали, сдох был тут от того, что магия закончилась. Ланселота правда жалко, армией командует, так тут еще ты со своим неизмеримым желаем привлечь к себе внимания. Мелкий выродок, думаешь, если в стратегии разбираешься, все тебе можно. Ты хоть раз думал о чувствах других? Да ты никто, слабак, который даже собственной силой не может пользоваться! — Ната, хватит, — Кагура улыбалась Госсену, — Пойдем лучше на праздник… Юноша не обратил на предложение принцессы никого внимания, надменно смотря на Наталью. — Тебе есть дело до меня? Или все еще обижена, что я тебя победил? Я прекрасно знаю, что ты ненавидишь меня, будь любезна, оставь свою желчь для ваших бабских посиделок, где все всех обсуждаете. Гордость Натальи окончательно пошатнулась. Принять поражения от малолетки она все еще не могла принять. Как бы она не тренировалась, как бы ненависть не крепчала в ней, убийца не могла победить. И единственная причина этому — Наталья не может просчитывать бой наперед. Эта маленькая оплошность втаптывала самомнение девушки в грязь. — На себя посмотри. На ногах еле стоишь, отлеживаешься в больнице после каждого боя и после этого смеешь открывать рот? — Убийца ухмыльнулась, — А перед Ланселотом в тряпочку молчишь. Жалко смотреть на твои попытки выглядеть крутым, ты просто эгоистичный ребенок с завышенной самооценкой, который только и знает, что приказы нарушать. — А ты подчиняешься приказам эгоистичного ребенка и что? Неужели потому, что они правильные? — Хватит! Не портите настроение себе! — Кагура встала посередине почти набросившихся друг на друга товарищей, — Оба хороши. Одна начинает скандал, другой спорит. — Девушка взяла обоих за руки, — Пойдёмте к остальным, повеселимся, отдохнем от войны и от ненужных ссор. — С ним — ни за что! — Отрезала Ната. Госсен молча пошел вперёд, стараясь не слушать донимающую его Наталью. Хаябуса отложил ножи в сторону, устало вздохнув. В теле приятная усталость от готовки. Куда приятнее уставать от хобби, чем от бесконечных отчетов и военных советов. Клауд запрыгнул на спину ниндзя, обняв за шею. — Смотрю, моя хозяюшка хорошо постаралась, — улыбался вор, — странно, что я позволяю тебе доминировать, — Клауд потрепал пушистый хвостик на голове Хаябусы, — Ты ведь, как девочка готовить. — Может, потому что, если ты попытаешься доминировать, я свяжу тебя и изобью? — Ниндзя пытался скинуть с себя мешающего юношу. — Тихо, тихо. Я просто хочу поблагодарить тебя за такой шикарный ужин. Жаль, не для нас двоих. Вор потянулся за поцелуем, но вместо этого встретился губами с холодным лезвием ножа. — Угомонись, извращенец. Мы тут не одни. — Ниндзя указал на ликующую толпу людей. — Может, тогда донесешь меня до ложи удовольствий, господин консервативность? Хаябуса скинул со моей спины Клауда и медленно растворялся среди деревьев. — Сам дойдешь. Клауд, улыбнувшись незамедлительно последовал в темноту за своим любовником. Юноша оказался на небольшой поляне, окруженный деревьями, вокруг полутьма, где-то далеко играет танго. Сзади обнимают теплые, сильные руки. Хаябуса поворачивает любовника лицом к себе, приглашая на танец. От неожиданности, Клауд смутился и неуверенно протянул руку. О возлюбленном вор практически ничего не знал, каждый день Хаябуса открывался с новой стороны, как хорошо закрученный сюжет интересной книги. Ниндзя напоминал неограненный алмаз, покрытый толстым слоем черной горных пород. Клауд с трепетом ждал, когда его драгоценность полностью откроется и подарит всего себя только вору, который украл сердце юного убийцы. Синее кимоно сползло с плеча, чуть открывая ключицы и грудь. Хаябуса двигался плавно и медленно, потом ускорялся, прокручивая Клауда в танце, как душе угодно. Тело юноши висит над землей, одной рукой Хаябуса придерживает партнера за спину, другой проводит по алой щеке. Оба тяжело дышат друг другу в лицо, отдыхая от бешеного ритма. Ниндзя нежно касается влажных губ Клауда, последний не смеет шевелиться. Застыв в чужих руках, как фарфоровая статуя на грани сладкой нежности и безумно страсти. В голове туман, а тело мечет то в холод, то в жар. Они падают на влажную траву. Клауд аккуратно стягивает чёрную маску, полностью отдаваясь в горячий поцелуй. Хаябуса нежно выцеловывает каждый участок губ, руками проходясь по телу партнёра, вызывая слабые стоны и дрожь. Широкое кимоно служат покрывало, на котором двое нежатся в ласках. Холодный осенний воздух не в силах обуздать ту страсть, прикладываемую каждым прикосновением холодных пальцев ниндзя к горячему телу. Ниндзя не разрывает поцелуя, сплетая пальцы в замок. Он не хочет отрываться от давно желанных губ, но тело требует разрядки. Изнемогающий Клауд трется о тело партнера, призывая к активным действиям. Хаябуса нехотя разрывает поцелуй и пробует на вкус солоноватую кожу на шее, груди, ключицах, оставляя дорожки влажных, едва заметных засосов. Вор стягивает остатки одежды с обоих, раскидывая их по поляне. Оба снова вовлечены в поцелуй. Клауд жадно толкается на мужик пальцы, выдавая тирады стонов в алые от поцелуя губы Хаябусы. Вор на пределе, ерзает, стонет, вставший член обильно сочится смазкой, казалось, достаточно одного прикосновения и юноша кончит и улетит в далекий космос на планету удовольствия. Хочется, чтобы эти ласки и прикосновения никогда не заканчивались, но вору терпения не хватает. Он вымаливает Хаябусу, просит, чтобы тот скорее вошел. Последний хочет сохранить в памяти каждый стон, каждое прикосновение, ведь в любой момент все это может исчезнуть. Ниндзя входит медленно, влажными руками будто заново изучая тело любовника. Каждое движение пропитано тёплой, далекой Хаябусе, любовью. Клауд толкается, с губ слетает страстное: «Хая…». Движения ровные, ниндзя темп наращивает постепенно, слушая, как с каждой секундой Клауд стонет все громче, а потом и вовсе переходит на звонкие полувскрики. Последний получает долгожданные оргазм, кончая себе на живот. Хаябуса плюхается прямо сверху, пачкая обоих в липкой жидкости, впиваясь в губы Клауда, посасывая их. Вор жадно впивается в сильные плечи, прижимая любовника к себе, ногтями оставляя красные отметины на спине. Хаябуса кончает на свое же кимоно и утыкается в грудь Клауда, тяжело дыша. Юноша поглаживает партнера по растрепанным черным волосам, смотря на вечно затянутое тучами небо. — Когда эти тучи рассеятся я назову тебе все звезды. — Сбивчиво говорит Клауд, восстанавливая дыхание. — Будто ты знаешь их названия? — Нет. Но я могу их придумать. Две звёзды, которые будут близко друг к другу — мы с тобой. —  Мечтательно улыбнулся Вор. — Какая-то девичья романтика. Неудивительно, что ты снизу. — Усмехнулся ниндзя. — Всё-таки ты меня любишь. Ведь не против, чтобы я назвал звезды в честь нас. Мы так похожи на них… — Чем это? — Весь мир окутала тьма, каждый день вы видим кровь и страдания. Но продолжаем идти, продолжаем двигаться к свету. Так и звезды. Вокруг чёрный и пустой космос, но они упорно стараются его осветить. — Клауд взглянул в черные глаза Хаябусы, — Скажи, мы ведь выиграем войну? Увидим наконец солнце после чёрных туч? — Увидим. В конце концов я не могу допустить того, чтобы твоя маленькая мечта не сбылась. Оба бы всю ночь провалялись на траве, но холодный воздух и вездесущий Харли с Ханаби и Кагурой в придачу заставили этих двоих быстро одеться и вернуться на праздник. Клауд, одежда которого не пострадала быстро вернулся на торжество, сливаясь с толпой. Большое количество людей окружило белый рояль, за которым сидел Ланселот, рядом стояла Одетта. Восхищенные взгляды прикованы к королевской паре. Король начал играть медленную, красивую мелодию, Одетта тут же подхватила его, начав напевать. Музыка и песня идеально дополняли друг друга, как и люди, которые её исполняли. Никто не смел проронить звука, все затаили дыхания наслаждаясь приятной музыкой. Госсен, успевший к самому началу концерта стоял, облокотившись спиной к стене. Ланселот был идеальным. Тонкие пальцы точно попадали по клавишам, плавно перемещаясь по роялю. Сине-фиолетовый плащ с белым мехом, волной струился во прямой спине, опускаясь на землю. Золотистые волосы развивались на ветру. На фоне этой картины никто не замечал усталых зеленых глаз и серых мешков под глазами. Госсен ревниво смотрел на поющую Одетту, которая в этот момент тоже была прекрасна, как принцесса из детских сказок. Лучезарный взгляд полный добра и любви, розовые щечки и чистое, как облако, платье. Юношеская гордость и ревностные позволяли магу молча восхищаются концертом. Он насильно вырвал скрипку у одного из музыкантов и нагло пробивался через толпу. Ритм мелодии начал меняться, с красивого и приятного на медленный и печальный. </s> (ЛУННАЯ СОНАТА, БЕТХОВЕН, ОТСЫЛКА К НЕРАЗДЕЛЕННОЙ ЛЮБВИ ОДЕТТЫ И ЛАНСА И К СКИНУ, НУ ВЫ ПОНЯЛИ)</s>. В этот момент из топы выходит Госсен. Все глаза уставлены на растрепанного юношу, его оковывает страх, но ревность оказывается сильнее и маг закидывает скрипку на плечо, начиная наигрывать мрачную музыку, добавляя скорби и так грустной мелодии. Одетта хочет замолчать, к горлу подступает тяжёлый ком. Сердце колит от боли. Любимый так близко, но так далеко и принадлежит другому. Одетта хочет сбежать и реветь навзрыд, но принцесс так не учили. На публике нельзя показывать эмоции. Как бы больно не было, как бы тело не ломило, будь ты при смерти, концерт завершить — обязанность принцессы. Девушка берет высокие ноты. К глазам подступают слёзы. Каждый вкладывает в эту композицию часть своей души, вся боль идет в ногу с музыкой. Тяжелая любовь стала колом в сердце для этих троих. Никто не мог проявить чувства, открыть и сказать: да. Госсен сгорал от стыда. Он не мог простить себя за то, что отнимает Ланселота у Одетты. Они оба идеально красивы. Действия одного дополняет действия другого. Госсен ненавидел себя за эгоизм, с которым он ворвался в жизнь короля, выбивая из колеи. Не мог простить свою любовь, ведь желал для Ланселота лучшей жизни, а не нервотрепку с разгильдяем вроде себя. Юноша с силой давил на струны, губы застыли в немом крике, который выпивался в мрачную, тяжелую музыку, дополняя печальную мелодию Ланселота, полную боли и смирения. Смирения с тем, что идет война, что всё вокруг медленно умирает, смирения со своими чувствами и обещаниями, с той любовью, которую король пытается в себе подавить. Весь праздник лишь иллюзия, которая отвлекает людей от реальности, от многочисленных смертей и мучения. Иллюзия, которая нужна, чтобы люди смогли жить дальше и идти под нож по приказу Ланселота. По окончанию выступления все трое низко кланяются под бурные аплодисменты. С глаз Одетты на землю падают прозрачные слезы. Светильники вокруг рояля затухают, скрывая печальные лица исполнителей. Девушка быстро скрывается в толпе. Во всеобщем веселье, никто не замечает отсутствие принцессы. Шипы на розовых кустах ранят тонкую кожу, оставляя кровавые царапины. Одетта этого не замечает, душа болит намного сильнее. Голыми руками он расталкивает отцвевшие кусты роз. По щекам текут реки слёз. До последнего Одетта верила, что это все неправда. Верила, что всё будет, как в сказке, которую ей на ночь читала мама. Верила, что Ланселота тот самый принц на белом коне и когда-нибудь спасет её от злодея. Они были вместе с самого детства, ведь их родители были союзниками и политического брака было не избежать. Принцесса, погруженная любовью, не замечала всей грязной политики, которую проводят короли. Рано или поздно приходится снимать розовые очки и трезво смотреть на реальность. На гниль старых королей, на политические браки и бесконечные войны за власть. После сладкой истомы тяжело принять действительность. Чистая, наивная доброта была лучшим качеством Одетты. Она во всем видела только хорошая, верила, что добро всегда побеждает, даже смогла доказать это, освободив от тьмы Селену и Карину. Сейчас же тьма окутала светлое сердце девушки, медленно, но верно ведя её к пропасти. Одетта была тем человеком, кто замечает страдания других и пытается помочь, в ответ не получая ничего. Ведь принцесс учили не показывать свои эмоции, всегда улыбаться и во всем слушать и поддерживать мужа. В суровой реальности этот канон типичной принцессы заканчивается плачевно. Ланселот все пытался отпить несчастного вина, которое уже полчаса выветривалось у него в стакане. Короля постоянно донимали вопросами, выпрашивали советы и просто пытались поговорить. Светские мероприятия выматывали сильнее войны. Когда вяжущий напиток все-таки добрался до губ Ланселота, его снова отвлекли. На этот раз нехило пьяный Алукард. Лицо охотника полно отчаяния, в пьяном состоянии он бы принялся искать себе даму, скоротать ночь, но проклятие чувства к Эстесу не давали покоя. Алукард присел рядом с главнокомандующим и обнял за плечи, наваливаясь на него всем телом. Говорить совершенно не хотелось, ведь охотник считал, что чувства — удел женщин, но никак не убийцы демонов. Мартис не давал никаких советов, лишь говорил совершенно не относящиеся к проблемы фразы или же молчал, думая о чем-то своем или вообще не думая. — Слушай, — запинаясь говорил Алукард, — как полугей настоящему гею. Дай совет. Ланселот тяжело вздохнул, смотря на пьяного товарища. — Я слушаю. — Вот ты у нас мастер языком чесать. Всем мозги промыть умеешь. Может расскажешь, как можно разлюбить Эстеса? Будь он девушкой, то я бы с радостью провел с ним остаток жизни, может быть даже детей завел. Но он парень, понимаешь. — Ныл охотник. — Только не надо вот этого, мол не смотри на пол, ведь ты любишь человека, а не его гендерную принадлежность. — И что же ты у нему такое чувствуешь? — Сложно объяснить. — Мужчина задумался, — Когда он рядом мне хорошо и спокойно. Я смотрю на него и мне хочется видеть его улыбку, да хотя бы видеть его живым. Счастливым в нашем положении вряд ли станешь. После поцелуя я долго облизывал губы и мне показалось, что после этого на губах остался невидимый привкус. — Если я продолжу тебе пойти в притон, то ты пойдёшь? Сможешь ли переспать девушкой, к которой не испытываешь подобных чувств? Алукард хотел было согласиться, но тень сомнений возникла у него в голове. Разум и чувства схлестнулись в невидимой схватке, а перед глазами мелькают воспоминания поцелуя. Охотник инстинктивно протянул руку к засохшим губам и подушечками пальцев чуть коснулся их. — Ты мыслишь в очень узком диапазоне, пытаешься совместить физическую близость и духовную. Удовлетворить себя физически ты сможешь абсолютно с любым, даже сам с собой, а моральная составляющая — это совершенно другое. Не нужно забивать себя какими-то ненужными барьерами, в которых может существовать лишь один путь развития любовных отношений. — Я не хочу любить другого мужика! — Возмущался Алукард. — Так пошли в бордель. — Не могу. Когда я смотрю на других, то не чувствую ничего. Совершенно ничего. Ни страсти, ни желания. Но и принять тот факт, что мне нравится мужчина — не могу. Гребанные противоречия не дают мне покоя. Эстеса я хочу защищать до последней капли крови, смотреть в его глаза, быть рядом и пытаться сделать хоть чуточку счастливей. И ощутить тот невидимый привкус на губах. — Эти душевные терзания ни к чему не приведут. Чего ты боишься? Осуждения общества? Тебя будут обсуждать, если ты выйдешь замуж за проститутку или принцессу. В любой из возможных ситуаций будут те, кто осудят это. Или ты боишься предать свои собственные убеждения? Если бы люди не передавали свои осуждения, старые традиции, то мир бы стоял на месте, не было бы никакого развития. Ни человека, как личности, ни общего прогресса, потому что все бы жили, как отец велел. Ты хочешь жить в таком обществе и мучать себя из-за того, что не имеешь права любить человека? — По твоим словам надо передавать идеалы и становиться полными мразями ради прогресса. Я просто хочу быть, как нормальный мужчина и любить девушек. — Может, скажешь мне, что я ненормальный? Я ведь девушек не люблю. — Да вроде ты нормальный мужик. — Вот и ответ на твой вопрос. В любом случае рано или поздно твои идеалы изменятся. Ты уже не тот человек, что был десять лет назад и через десять лет ты изменишься. Сейчас перед тобой стоит выбор: измениться сейчас или мучать себя и в конечном итоге сожалеть. Может, сейчас тебе трудно это принять, ведь то, чем ты занимался всю осознанную жизнь катится к чертям. В делах любовных глупо слушать разум. Если ты говоришь хочешь защищать и видеть улыбку Эстеса, то сделай все, чтобы осуществить свое желание. Не обязательно прыгать к нему в постель прямо сейчас. Просто будь рядом, а дальше все твои барьеры сами упадут и примешь свои чувства. — Честно, я ожидал, что ты начнешь нести бред про то, что пол не имеет значения и надо просто пойти и переспать, дабы в этом убедиться. — Ты просил совет без этого, я выполнил твое условие. — Настоящий политик. Я за душевным разговором пришел, а ты холодно, трезво и слишком убедительно. — Алукард кинул взгляд на полный бокал вина, — Настолько тяжелый вечерок, что даже не выпил? — Пока с каждым поговоришь, либо сильно напьешься, либо не выпьешь вообще. — Я бы на твоем месте выбрал первое. Но я простой солдат, а ты король и надо всегда выглядеть презентабельно. — Возможно. Алукард вырвал из рук короля бокал и быстро его опустошил. — Раз ты все равно не пьешь, то я сделаю это за тебя. Кстати, если захочешь поплакать в жилетку, то приходи. Я в долгу не останусь, — Охотник махнул рукой и направился к толпе веселящихся людей. Харли стоял на перпендикулярной земле палке, которая чуть пошатывалась. Подросток умело жонглировал огненными шарами, развлекая гостей. Солдаты хлопали, подбадривая мага. Харли спрыгнул с трубы, раскинув руки в стороны. Из рукавов, создавая разные узоры вылетали карты, яркими искрами взрываясь в воздухе. Маг поклонился, сняв свою шапку. Во внутреннем кармане фрака покоилась бутылка крепкого виски, который Харли успешно отнял у страдающего Алукарда. Маг смотрел по сторонам, убеждаясь, что старшей сестры поблизости нет. В последнее время Харли часто замечал за собой перемены в настроении. Задумывался о вещах, которые раньше старался игнорировать. Подростковому уму ничего лучше не пришло в голову, чем разобраться с этим с помощью алкоголя и товарища чуть старше. — Учитель Госсен, — Харли чуть приоткрыл фрак, показывая бутылку виски. Юноша осмотрелся по сторонам, затем недовольно взглянул на подростка. — Зачем ты это мне притащил? И кто тебе дал бутылку? — Когда торгуешь информацией, то с лёгкостью и не такое можно получить. — Гордо улыбался Харли, — На самом деле я сказал Алукарду, что если он не даст свой виски, я всем расскажу его маленькую тайну. — Поздравляю. А мне ты это зачем показываешь? — Как зачем?! — недоумевал маг, — Разопьем сейчас. А то на празднике все пьют, а мы одни, как дураки, стоим трезвые. К тому же, ты ещё должен решить пару моих проблем. — С какой радости? — раздражался Госсен. — Я тебя за этой алкоголем угощу. Безвозмездно. — Харли подошёл к другу вплотную, — Мне нужны твои советы в делах любовных. — Неужели твои полуголые пляски уже не действуют? Подросток усадил Госсена на траву, давая ему сделать первый глоток горького напитка. От резкого запаха и вкуса юноша сморщился, сразу прикрыв рот рукавом. Харли, попробовав виски чуть не выплюнул жидкость обратно в бутылку. — Фу, дрянь, — подросток с трудом проглотил алкоголь, — Как солдаты пьют эту горькую и вонючую гадость. — Если закусить чем-то сладким, то это можно будет пить. Харли положил руку на плечо Госсена и взглянул вверх. — Чувствуешь? — Виски расплывался по телу приятным теплом, — Мне уже в голову ударило. Пока маленький волшебник летал в облаках, Госсен совершенно бесцеремонно хлебал виски с горла. Харли, заметив это, вырвал у него бутылку. — Ты что делаешь?! Я не хочу, чтобы ты напился быстрее меня, мне нужны советы от трезвого человека! — Маг присосался в бутылки, преодолевая рвотный рефлекс, начал поглощать невкусный алкоголь. Харли хватило только на три больших глотка, он окончательно сморщился и был похож на пересушенный фрукт. Падающую из слабых ручек бутылку поймал Госсен. Харли скользил взглядом туда-сюда, пытаясь осознать, что с ним происходит. Перед глазами все расплывчато кружило. Движения и слова Госсена казались слишком быстрыми. Подросток руками хватался за поддерживающего его юношу. — Харли, Харли, — Старался как можно медленнее говорить Госсен, — Тебе плохо? Может, воды? — Нет! — Заикаясь, воскликнул подросток, — Мне отлично! — Он нахмурился и кинул злобный взгляд в сторону толпы, — Вот собака проклятая, на какую-то мелкую проститутку в красной юбке променял меня! Госсен задумался, не припоминая маленьких девочек в красном и чтобы у Харли была собака. — Ты о чем? Какая собака? — Роджер! Эта старая кляча! Пень трухлявый! — Злился подросток. — Роджер купил собаку и надел на неё красную юбку? — - Искренне не понимал юноша. — Нет, нет, нет, — Харли схватил мага за воротник, — Ты, когда сбежал из плена, привел в замок какую-то девочку. Теперь они с Роджером постоянно вместе! Представляешь, он на неё не ворчит и не ноет, как дед, когда она начинает ему что-то рассказывать. Вся картина, которую не мог собрать пьяный мозг Госсена, наконец-то собралась воедино. Юноша схватился за голову. — Вот я идиот. Эта Руби сразу мне сказала, что она друг Роджера. — Маг в ответ схватил Харли за воротник, — Я же не знал, что она настолько «друг». — Я не думал, что буду ревновать этого старика. — Опечалился подросток, — Мне казалось, что любовь это для взрослых. И все, что происходило между нами было для моего удовольствия, но, кажется, что всё было для удовольствия этой псины. Как я раньше не мог понять, что он меня использует? — Подожди, — Госсен слабо соображал, — У тебя ведь нет этому доказательств. Попробую поговорить и все выяснить. Харли отмахнулся рукой и надул губы. — Пфф, этот дуболом даже слушать меня не будет. — Потому что ты никогда не пробовал говорить с ним нормально. Ведешь себя перед ним, как озабоченный ребенок. — А ты ведешь себя, как вредный дед! И советы у тебя для дедов! — От непонятной само себе обиды Харли отвернулся. — Ну хочешь, можем побить твоего Роджера. Связать и кинуть тебе в постель. — Хочу, хочу! — Обрадовался маг. Бутылка виски едва опустошилась наполовину. Оба валялись на траве, слабо соображая. Тело не могло правильно реагировать на команды мозга. Госсен чуть приподнялся на локтях и увидел быстро идущего к ним Алукарда с Мартисом. — Харли, вставай! — Юноша сам еле поднялся, поднимая за собой подростка, который самостоятельно не мог стоять на ногах. — Где мой виски, уже выжрали, малолетки? — Недовольно смотрел Алукард на шатающихся парней. Госсен постарался придать своему лицу как можно более строгий, угрожающий вид. Выглядело это все комично, губы юноши расползлись в ухмылке, глаза чуть прикрыты, а тело ходит ходуном в разные стороны. — Не твой виски больше. Ты его нам отдал — он наш. — Как отдам, так и заберу. — Тогда я всем расскажу, чем ты с Эстесом в палате занимался! — Пригрозил кулаком Харли. — Правильно, вали-вали, а то я тебе ножи в задницу запущу, — продолжал угрожать Госсен. — А я сейчас расскажу Лесли, что ты бухаешь. — Охотник посмотрел на Харли, затем перевел взгляд на мага, — И Ланселоту скажу, что ты здесь ошиваешься вместо того, чтобы лежать в больнице. — Мы все равно тебе ничего не отдадим, понял? — Отрезал Госсен. — Да, понял?! — Поддержал Харли, — Я Лесли не боюсь. Алукард ушёл, оставив Мартиса смотреть за алкоголиками. Мужчина смотрел куда угодно только не на этих двоих. — Эй, Киркоров. — Позвал Госсен, но Мартис никак не отреагировал. — Давай свалим, он даже не заметил, — шептал Харли на ухо юноше. — Смотри, там Басков! — Прокричал маг и показал рукой за спину Мартиса. Мужчина резко повернулся, рассматривая глазами толпу. В это же момент, Госсен подхватил Харли и бутылку под руки и принялся бежать. Мартис не обратил совершенно никакого внимания на убегающих, продолжая искать Баскова. Ватные ноги не позволяли Госсену бежать быстро. В голову не пришло ничего умнее, как перемещаться с помощью магии. Рывок в пространстве привел к тому, что юноша с подростком на руках споткнулись о каменную скамью и полетели с грохотом на землю. Харли выполз из-под Госсена, обнимая в руках драгоценную бутылку. — Там Ланселот! Учитель, вставай! — тормошил Харли, пытающегося встать Госсена, — Он сюда идёт, за скамейку, прячься за скамейку. — Так я её сломал, — Маг ударил сапогом по валяющейся на земле лавке. Король стремительно приближался к пьяной парочке. Харли паниковал, размахивая бутылкой в разные стороны. Юноша поднялся, увидев Ланселота, который пересек несколько столов по направлению к ним. — Харли! Прячь бутылку! — Госсен насильно заталкивал бутылку под руках фрака, — Руки убери за спину! — Здравствуйте, Ваше Величество! — Громко провозгласил Харли, обдавая трезвого короля перегаром. — Куда это вы такие нарядные идёте? — Улыбнулся Ланселот, осматривая помятую одежду. — Собаку кастрировать! Госсен согласно кивнул, стараясь не дышать и не двигаться. Ланселот вплотную приблизился к юноше, скрывая в губ тяжелое дыхание, пропитанное крепким алкоголем. — Учитель, задержи его! Я собаку кастрировать! — В панике прокричал Харли и убежал на поиски Роджера. Алукард с Лесли и Эстесом подошли к Ланселоту. Девушка строго смотрела на мага. — А где второй?! — Сказал, что собаку кастрировать побежал. — Объяснил главнокомандующий. Лесли схватила Госсена за воротник куртки. — Куда Харли пошел?! — Тебе же сказали, ты уши не чистишь что ли? — С друзьями своими будешь там разговаривать. — Злилась снайпер. — Брата своего учи, как разговаривать. Лесли злобно топнула ногой, понимая, что мелкий выскочка ничего не расскажет и ушла. — Где мой виски?! — Не унимался Алукард. Госсен расставил руки в стороны, прокручиваясь. — А где ты его потерял? — Вот уродец мелкий, все выпил. — Мужчина хотел броситься на юношу, но Эстес остановил его, недовольно смотря на мага. — У тебя постельный режим, а ты чем тут занимаешься? — Эльф приблизился к лицу Госсена и почувствовал горький аромат на губах, — И так здоровья совсем нет, он еще и пьет? Наталья, злорадно улыбаясь, подошла к группе, ругающей мага. — Так он еще вместо того, чтобы лежать в кровати тренироваться сбегает. — Широко улыбалась убийца. — Не лезь в чужие дела, крыса. — Огрызнулся юноша. — Ой, какой ты покладистый, — сочилась ядом Ната. — Тебе и правда не стоит вмешиваться в дела других. — Кинул стальной взгляд Ланселот, — Он все еще твой командир и не стоит так разговаривать со старшими по званию. Юноша нервно сглотнул. По одному взгляду понятно, что тот очень зол. Ланселот схватил мага за предплечье и быстро повел в сторону парка, сильно сдавливая руку. — Ты бессмертным себя считаешь? — Мы и половины бутылки не выпили. — Оправдывался Госсен, не понимая, что ругают совсем не за алкоголь, — Со мной все нормально. — До чего ты бестолковый. — Мрачно вздохнул король, — Твоё желание выпить мне понятно и глупо за это тебя отчитывать. До бесконечности игнорировать приказы и рекомендации у тебя не выйдет. Думаешь, можно взять, довести себя до полусмерти, а потом Эстес тебя подлечит? Сказано же было, не использовать магию и не напрягаться. — Да что опять не так?! Было бы лучше, над и бы я валялся в кровати и не пытался совершенствовать свою магию?! — Юноша опустил голову, — Думайте, мне легко, когда я не могу контролировать собственную силу?! Будто бы я хочу каждый раз лежать на больничной койке?! Знаете, почему я постоянно нарушаю приказы?! — Злился маг, — Чтобы я не делал, никто не услышит моего мнения! — Если я не даю добро на твои стратегические планы, это не значит, что я их не слышу. Подумай головой. Своими решениями ты подвергаешь ненужной опасности себя и свой отряд, командиром которого являешься. — Если бы не я, отряд Лесли могли бы убить! — И что? Юношу словно пронзило током от такого холодного отношения к подчиненным. У него в голове не укладывалось, как можно жизнь одного человека ставить ваше жизней целого отряда. — В смысле? В смысле и что? — Посуди объективно. Ты стратегический командир. Прекрасно можешь вести бой с абсолютно любым советником и просчитывать его шаги. У тебя хорошая боевая подготовка. Ты один из умнейших людей среди всего командного состава. Потеря стратегического командира, в отличии от потери десятков стрелков, негативно скажется на дальнейшем ведении боя. — Это неправильно… — Голос мага дрожал, — Жизнь каждого одинаково важна… Почему, почему вы говорите такое? — Морально — да, все мы равны. С точки зрения войны — нет. Убить Хаябусу — деятельность разведки остановится, убить меня — в армии начнется переполох, убить Зилонга — и войны не смогут яро идти в атаку. Как бы эгоистично это не звучало — это реальность. Армия без командиров, как шахматы без ключевых фигур. — И что, теперь позволять людям умирать, когда есть шанс спасти их? Пусть есть риск. Каждый прожитый на войне день — риск. — Я ценю твои моральные качества. Есть и другие причины не одобрять твое геройство — ты. Если будешь так использовать свою магию, доводя тело до предела, рано или поздно оно не выдержит. Тогда от твоего геройства не будет толку и ты понапрасну умрешь. Ты побывал на грани смерти и в один момент она станет настоящей. — Я боюсь умирать, но и в стороне стоять не могу. — Госсен не мог успокоится, — Что мне делать? Бросить всех и защищать свою жизнь? Не хочу, не могу позволить себе быть бесполезным. — Живи. Просто живи. — Ланселот провел по серебряным волосам мага, — Просто запомни, что один ты никого не спасешь. — Но вы ведь тоже один. Хоть и командуете армией, все равно. Даете всем общения, скрываете все эмоции, будто и не человек вовсе. — Горе ты луковое, — король притянул Госсена к себе и обнял, — Пока ты жив, я не буду одинок. Подумай хоть раз о себе, об остальном я позабочусь.