У Ада есть конец.

Ланселот смотрел на календарь, в слабом пламени свечей виднелись едва различимые числа. Осталось чуть меньше месяца и морозы со всей силой ударят по королевству. Природа на западе была такова: мягкий весенне-летний климат сменялся суровой зимой. В отличии, от других земель смены сезонов на западе различались лучше всего. В Пустошах всегда жара, да суша, в Нордгейле — вечные заморозки, на востоке температура круглый год не выходила за пределы двадцати пяти градусов. Король подошёл к окну, на стекле витиеватые рисунки инеем. Темнота осенних ночей не давала разглядеть собственных владений, все утопало в ней. Ланселот не узнавал себя в отражении: бледный, похудевший, измотанный. Стоило снять маску, так фиолетовые круги сразу бросались в глаза. От постоянного напряжения пальцы вечно дрожали. Безостановочные войны отца с соседними государствами оказались такой мелкой проблемой. Ланселот начал осознавать, что твёрдой отцовской руки так не хватает. Предыдущий король незамедлительно нашёл бы решение всех проблем, которые сейчас должен решать совсем неопытный мальчик. В своих мечтах юноша хотел никогда не воевать, не проливать больше крови. Никогда. Ланселот настолько боялся войны, что готов самолично лечь под гильотину, только бы этот Ад закончился. Все чаще он задумывался о том, что надо слушать Тигрила с его дедовскими методами. Война — дело молодых, но ни каждый юноша с таким справится, не каждый юноша до конца осознаёт, что такое сражение. Какое-то наивно-детское желание быть героем умирает в первом сражении, оставляя за собой морщины и седину. Сил оставаться спокойным, адекватно мыслить, осознавать, что от твоих решений зависит судьба сотен тысяч людей — с каждым днём становится невозможным. Ланселот больше был похож на старую, разваливающуюся стену, за которой с блаженным спокойствием прячутся люди, думая, что она их защитит. Однако, одно колыхание ветра — стена рухнет, обрекая всех на смерть. Но если предположить, что у стены есть воля, за счет которой она ещё стоит. Может ли моральная составляющая быть сильнее физической. Находясь на переломном моменте есть два пути: сдаться и умереть или же пройти сквозь кровь, смерть, боль и снова увидеть солнце. Ужасы первой демонической войны забыты и утрачены, так же, как после этой войны со временем все сотрется из памяти. И на крови через сто лет будет расти трава. Кости станут землёй, где снова зародится жизнь. Детская простота, подкрашенная глупыми желаниями исчезает, оставляя в реальности. Те проблемы, что считались неразрешимы раньше превращались в пыль. Когда каждый день хоронишь близких, начинаешь к этому привыкать. Взяв на себя огромную ношу, в результате начинаешь жалеть, ненавидеть себя и собственную высокомерность. Тяжело и радостно смотреть, как люди, которых клялся защитить теперь стоят с тобой рука об руку, сражаются, становясь сильнее. Когда нежная, детская улыбка стирается с губ, отдавая место холодной расчетливости. Ланселот встретил Госсена не так давно. Юноша из наивного, влюблённого мальчика стал одним из лучших солдат. Королю казалось, что изменились все, кроме него. Верно говорят, что изменения в себе трудно заметить, и проще объективно оценить другого, нежели себя. Мягкость и искренность, которыми когда-то мог гордиться Ланселот превратились в красивые слова и ложь, пусть и во благо. Мягкость же стала трусостью, из-за которой юноша так и не мог принять самое главное в жизни решение. Собственные чувства разрушали изнутри. Оставалось лишь одно: стать твёрже, сильнее и наконец расставить приоритеты. Харли скребся около тяжёлой деревянной двери, ведущей в кабинет Ланселота. Подросток с ужасом понимал, что в комнате за стеной очень тихо: ни шороха, ни дыхания. Обычно, до самой поздней ночи король с кем-то тихо беседовал или шелестел бумажками. Из-за сложившийся ситуации, Харли подумал о страшном, вдруг Горд с кем-то сговорился и они решили Ланселота убрать за его мягкотелость. С чувством огромной тревоги, мальчик все-таки вломился в кабинет. — Проклятые убийцы! От меня не спрятаться! Каково было удивление Харли, когда окружённый ночной тьмой, напротив широкого окна стоял король. Свеча уже давно догорела, а воск растекся под подсвечнику и столу. Подросток готовился к худшему, ожидая, что Ланселот вставит по первое число. Последний лишь повернулся, как всегда, улыбаясь. — Тебя что-то беспокоит? — Измученно проговорил, хоть Харли этого и не замечал, по крайней мере, делал вид. — Нет. — Мальчик почесал рыжую голову и глупо заулыбался, — То есть, да. Я только что слышал, как Горд просил убить Леоморда. Говорил какую-то чушь про древнее заклинание, мол, только убив Лео можно убить Вексану. Вы ведь не допустите этого? Он же теперь не плохой! — Да. Меня уже уведомили об этом. — И что? Что вы будете делать? — Леоморд сам примет решение. Он должен обо всем узнать и сам решить, как ему поступать. Погибнуть или же позволить Вексане снова им завладеть. — Но это не выбор! Неужели нет ни шанса спасти его? Вы с Эстесом обязательно что-нибудь придумайте! — Чуть ли не кричал Харли, — Как вы можете заставлять человека выбирать между рабством и смертью?! — С тяжёлым сердцем и холодной головой. Харли, есть события и их последствия. Какой бы вариант ты не выбрал, последствия твоего решения придут рано или поздно. Если Леоморд продал свою душу — это его решение, и события, происходящие сейчас — последствия его решения. Ни, никто-либо другой не сможет повлиять на них. Леоморд сидел в камере, воспоминания о той ночи не выходили из головы. Он ждал и прекрасно понимал, рано или поздно тьма его достигнет. Оставалось лишь смириться и ждать. Секунда тянулась вечностью, от каждого шороха тело бросало в дрожь. Сейчас, вот ещё мгновение и она явится, тогда снова настигнет непроглядная чернота. Больше не будет тепла, свежести ветра, ничего, лишь сухое подчинение и осознание собственной слабости. Человеку, который никогда не жил вдруг стало страшно умирать. Умирать, так ничего и не сделав. Все мечты и стремления рухнули в одну ночь. Хотелось лишь кричать, молить о помощи и сожалеть. Пламя в глазу начало темнеть, будто предупреждая о чем-то. От силы, Леоморду оставалось жить несколько дней, а потом его руки снова утонут в крови. В очередной раз ему придётся убивать тех, кого он хотел защитить. — Боишься? — В камеру зашёл Ланселот. Его голос такой бархатный, понимающий, совсем не чужой и не злобный. Леоморд слабо улыбнулся, ведь в замке все ещё помнят о его существовании. Возможно, эти люди и пытаются ему помочь, жаль, что — это исключено. — Я смирился. — Печально произнёс Леоморд. Как бы он не хотел скрыть эмоции, все равно дрожащий голос выдавал подчистую. — Скажи мне, ты ведь хочешь жить? — Я совсем не знаю, что такое жизнь. Не понимаю почему люди любят и ненавидят, зачем разговаривают и делают бессмысленные вещи. — Например? — Ланселот уже давно сидел на сыром, каменном полу побок Леоморда. — Зачем они ходят гулять, зачем заводят животных или просто смотрят в окно. Ведь это бессмысленно. — Люди от природы одарены эмоциями и способностью мыслить. Порой нам кажется, что кто-то делает бесполезные вещи, однако, для другого же человека они что-то значат. Хоть мы и ограничены количеством эмоций, но каждый может чувствовать по-разному, мыслить по-другому. Ведь жизнь — череда событий, которая заставляет нас принимать решения, сталкиваться с разными ситуациями, благодаря этому каждый приобретает свой взгляд на мир. Любое событие вынуждает тебя чувствовать что-либо и предпринимать какие-то действия — это и называется решением. Ты тоже можешь принять решение из событий, которые происходят сейчас. Если ты действительно хочешь жить, то никто у тебя это желание отнимать не имеет право. Будь то Бог, то Дьявол, то человек. Неважно, каким заклинанием ты обременен, пока ты жив, пока в твоём сознании все ещё есть мысли, ты — остаёшься живым. — Но ведь я жив, пока существует печать Вексаны, я умру, если умрет она или, если её попытаться разрушить. — Разрушать её или нет — твой выбор. Запомни, погибнуть тебе или же подчиниться и продолжать жить во власти какого-то некроманта — твой выбор. Если ты умрёшь, то живым. Если ты будешь сопротивляться печати, сражаться за свою свободу до конца — я, и все остальные незамедлительно поможем тебе. Какой бы не была ситуация, сколько бы не кричали о том, что тебя нужно казнить, я никогда не отдам приказ убить невиновного. — Так вы король? Удивился Леоморд, по щекам пробежался румянец. Он всегда хотел познакомиться с настоящим правителем, служить ему, быть полезным. После таких слов действительно хотелось жить, когда такой высокопочтенный человек самолично приходит поговорить. Поражало то, что в столь юном возрасте Ланселот, не смотря на ситуацию не утратил великодушия. Какая бы не была угроза для его людей, король никогда не пожертвует чей-то жизнью, чтобы спасти другую. — Ничего другого от тебя и не ожидал, — в камере появились Горд и Хаябуса. — Я повидал немало на этом свете, — подождал волшебник, — но то, что ты делаешь достойно уважения, достойно того, чтобы отдать за тебя жизнь. Мало я видел правителей, которые в самые тяжёлые времена остаются людьми. — Спасибо, конечно, — Ланселот поднялся и прищурился, — но разве не ты просил Хаябусу убить Леоморда. — Скажу, что вашего приказа я не ослушаюсь. После увиденного я пересмотрел своё мнение о вас, как о недалёком идеалисте, который горазд только слова бросать на ветер. Ты это доказал. Пусть ваше решение и глупость, но, как человек, я его полностью поддерживаю. — Есть способ спасти Леоморда, — Спокойно говорил ниндзя, не обращая внимание на пламенные речи о справедливости и добродетели, — Горд рассказал о весьма занятном древнем заклинании. Воскрешение. — Да, — Горд кашлянул в кулак, — Однако, я не могу предсказать последствия этого заклинания. И того, сможем мы применить его или же нет. — Я разработал план. — Ниндзя взглянул на рыцаря, — Но нам понадобится и твоя помощь. С приближением рассвета ночная темень начала отступать. Холод ночи сменялся более мягким дневным теплом. Зелёная трава пожухла от заморозка, на земле все ещё виднелись белые следы инея. По небольшой лесной дороге шёл Клауд. Вся его одежда пропиталась кровью от разошедшихся ран, но парень, казалось, не ощущает боли. Позади плелся Харит, уговаривая своего спутника хотя бы на перевязку, на что получал лишь злобные крики. Ночью, не с того, не с сего, вор разбудил мальчика и они тут же отправились в путь. Что-то в Клауде изменилось, раздражался он из-за всего, кричал, бранил Харита. Сначала маг подумал, что из-за боли партнёр стал таким раздражительным. Однако, из его тела просачивалась тёмная энергия. Простой человек, пусть даже сверхвыносливый, не сможет идти с такими ранами. Для волшебника почувствовать, самого слабого, почувствовать тёмную энергию магического происхождения достаточно легко. Харит не понимал одного, как он не почувствовал чужого присутствия, пропуская момент, когда Клаудом завладели. Вдалеке, сливаясь с серым небом, виднелись белые шпили замка. Оставалось только надеяться, что здешние волшебники смогут помочь вору. Харит, обеспокоенный состоянием товарища не заметил, как за ними увязалась ещё одна проблема. Благо, Вейл сам сильно пострадал и не решался вступать в схватку с ослабленным противником. Вероятнее всего, он тоже почувствовал чужеродную магию. Придя во дворец, Клауд, вместо того, чтобы идти к Хаябусе или врачу, сразу же отправился к подземелью. От вида сырых, грязных коридоров у Харита сердце в пятки уходило. Он осматривал пустые камеры, на стенах белели следы ногтей и засохшей крови. От множества цепей, подвешенных в самых разных местах становилось тошно. Какие ужасы могли пережить эти старые камеры. Сердце Леоморда бешено билось, он чувствовал приближение скорой смерти. Хоть Ланселот уверял, что все будет хорошо. В голове проблемы все решаемы, когда сталкиваешься с ними в реальности, осознаешь, насколько попытки сопротивления жалкие. — Господин Клауд, ваши раны, пойдёмте к врачу, иначе вы умрёте! — Испуганно кричал Харит. — Заткнись! Резким движением руки, вор ударил мальчика по лицу, откинув к стене. — Не мешай мне, а то сдохнешь! Леоморд слышал, как медленно приближаются шаги, как пламя в глазу становится алым и болезненно обжигает. Как ребёнок, рыцарь прижался к холодной стене, будто надеясь, что все обойдётся. Клауд стоит напротив камеры, пристально смотря на Леоморда. На лице ухмылка, а вместо красивой улыбки гнилые зубы. — Отвратительно, каким ты стал белым и чистым, но ничего, — нашептывал вор, — скоро мы это изменим. — Клауд, порадуешь меня хорошими новостями? Из тени вышел силуэт, чёрные глаза ярко сверкали. Ниндзя, прищурившись, осматривал вора. Увидев кровавые раны, внутри что-то кольнуло. Хаябуса был готов убивать прямо сейчас, неважно кого, неважно как. От одного вида Клауда становилось страшно. Израненный, бледный, вдобавок ещё и под контролем чёрной магии. Жаль, убийцы — не волшебники. Оставалось только смотреть на мучения парня, ожидая помощи от тех, кто действительно помочь может. Своим вмешательством Хаябуса только бы усугубил положение. Клауд злобно смотрел на ниндзя. Жаль, тело смертного для магии не предназначено, иначе Вексана прямо сейчас убила бы Хаябусу. Такой ненависти некромант ещё ни к кому не испытывала. Какой-то малолетний ублюдок лишил её тела, вынуждая находиться в своей истинной, отвратительной, давно мёртвой форме. — Ты лишил меня тела, — злобно заорал Клауд, — Я лишу тебя твоего недоразвитого любовника! — Юноша приставил пистолет к виску, — Тебе не помешать мне второй раз! Хаябуса дернулся вперёд, но рука Клауда уже дрогнула, ещё секунда и вор должен был умереть. Все тело замерло, как бы Вексана не пыталась, тело не слушало её приказы. Она не сразу поняла, что вокруг неё образовался барьер из магии. Вместо того, чтобы проклинать все на свете, Вексана лишь громко смеялась. — И что? Думайте, это спасёт жизнь мальчишки? Посмотрите, он истекает кровью, а если ему не помочь, то он сдохнет. — Сдавайся! — Из-за спины Хаябусы вышли Ланселот и Горд, — В твоём состоянии тебе не выиграть. — Но в моем состоянии я могу убить мальчишку, — Клауд продолжал ухмыляться, — Ну что, ниндзя, как ты поступишь? Убьёшь меня, умрёт и мальчишка. Хаябуса сжал кулаки. Из всех его решений сейчас было самое тяжёлое. Лучшим вариантом было позволить умереть Клауду вместе с ней. Холодная расчетливость шла на задний план, если речь шла о воре. Убийца вспоминал Ланселота, когда тот чуть не потерял Госсена, и ясно понимал, что потеряй он Клауда — его ждёт тоже самое. А чего бы хотел сам вор? Узнай он, что спасение его жизни стоило потери множества солдат в предстоящем бою с призрачной армией — не образовался бы. Пусть он и был простаком, не знающем ничего об идеалах, о чести и самопожертвовании. Но Клауд бы никогда не поставил свою жизнь выше общего дела. Хаябуса своим решением обрекает себя на вечное одиночество. Ниндзя закрыл глаза, невольно по щекам скатились прозрачные, едва заметные слезинки. Наверное, убийца плакал ещё в младенчестве и забыл, как это больно. Больно настолько, что даже у закаленной души открылась брешь. — Прости, я выиграю для тебя эту войну, а после будем вместе, рядом со звёздами. Ниндзя обнажил клинок и бросился на Клауда. — Хаябуса, нет! Ланселот вытянул руку вперёд, пытаясь остановить товарища. Чья-та сильная рука схватила плечо Хаябусы и лёгким движением откинула назад. Вперед него вскочил Госсен. — Я больше не позволю, чтобы от рук моих товарищей умирали близкие им люди. Руки юноши наполнились чистой голубой энергией, он с лёгкостью прошёл за барьер, ладонью касаясь живота Клауда. Энергия концентрировалась вокруг двух тел, постепенно впитываясь в тело вора. От такого магического взрыва Вексану выбило из Клауда. Теперь она предстала в своём истинном облике. Точь-в-точь, как в воспоминаниях Леоморда. Чёрное тело, из которого торчали грязно-желтые кости, обрывки одежды насквозь пропитались гнилью. На лице не было ни намёка на кожу, чёрная, вязкая субстанция, из которой торчали покрасневшие, язвенные глаза. — Вы все равно проиграли! — Раздвоенным голосом прокричала Вексана и пустилась к Леоморду сквозь решётку камеры. Последний лишь улыбнулся, когда она вселилась в его тело. Рыцаря засосало в пелену черной энергии, тысячи призрачных обхватили его тело, пачкали его, чернили. И вскоре, Леоморд приобрел свою темную форму. Его белые одеяния сменились волшебной броней, в груди сиял алые кристалл. Волосы почернели, и будто сгорали в пламени, исходящем из его глаза. Юноша схватился за голову и неистово кричал, внутри все умирало, внутренние органы, сосуды, кровь, все тело заживо гнило, в голове механическим голосом раздаются приказы Вексаны. Хаябуса заслонил собой Клауда, Горд и Госсен стояли вплотную к камере, не давая чёрной магии проникнуть за её пределы. — Хаябуса, уводи Клауда, дальше мы сами, — приказал Ланселот и обнажил сияющую золотым светом шпагу. — Жду сигнала. — Что? Что происходит? — Не понимал Госсен. — Отойди, мальчик. Тебе нельзя видеть то, что произойдёт сейчас. Ланселот, сейчас. Одним движением король ударил в шею юного волшебника, что тот потерял сознание. Горд убрал барьер и отскочил в сторону, решётка камеры, как и все помещение обрушились от магического взрыва. Из чёрной дымки появился Леоморд, в знак того, что ещё сопротивляется, юноша слабо кивнул. Ланселот сделал шаг вперёд и вонзил шпагу прямо в сердце, чёрно-красная кровь брызнула в лицо. Магическая пелена начала сгущаться, выходя из тела рыцаря, сформировываясь в одну точку. Вместе с магией виднелись обрывки тела Вексаны, которая медленно растворялась в собственной магии. Концентрированная энергия медленно начала сужаться в крохотный шар, а потом и вовсе растворилась. Король подхватил тело умершего. Тем временем Горд читал какое-то древнее заклинание, и все вокруг покрывалось серым туманом. Вокруг себя Ланселот видел безликих призраков, они еле слышно шептали: смерть. Похожие на дым субстанции поднимались высоко в воздух, растворяясь в тумане. Тело охватил озноб, будто душу высасывают из тела. С неба начал падать маленький голубой огонёк, едва горящий, по мере приближения к Леоморду, пламя разгоралось все сильнее, а сам туман приобретал небесный оттенок. Когда пламя совсем опустилось, стало тепло, но в то же время холодно. Резко сотни призраков налетели на Ланселота, терзая его тело, что-то непонятно крича. Они пытались оттащить живого от мёртвого, не давая огню души проникнуть в тело Леоморда. Пространство озарил золотой свет, неосязаемым движением руки Ланселот разрубил призраков, что те растворились в сиянии его меча. Наконец, туман рассеялся и Леоморд открыл глаза. Он снова приобрел прежний вид. Белоснежные волосы закрывали лицо. Небесного цвета глаза наполнились слезами, юноша сжал кулаки, и сам был готов сжаться в маленький комочек. — Я жив… — Едва слышно прошептал Леоморд, чувствуя, как улыбаются люди рядом. Горд тяжело дышал, такие мощные заклинания оставляют огромные следы. Неизвестно, сможет ли он в дальнейшем применять магию. Волшебник не мог оценить, как себя чувствует, ощущая только слабость. Слишком странно, использование запретного волшебства должно как минимум покалечить владельца, если не убить. Мужчина уже думал облегчённо вздохнуть, но огромные вспышки молний на небе заставили его напрячься. По всем Землям Рассвета бушевала буря, белоснежные молнии не просто озаряли небо, они уничтожали дома, деревья, сады, людей. Весь мир погрузился в апокалипсис. Паровая молния, зависшая прямо над дворцом, преобразовывалась в женский силуэт. В руках она держала что-то вроде весов. С одной стороны, молния вместе с девушкой стала цвета ночного неба, а с другой сияла, словно солнце. Одета она была в короткое платье. Её волосы разного цвета со всех сторон развивались в небесах. Она презрительно смотрела вниз, поднимая темную руку вверх. Несколько фиолетово-синих шаров полетели в сторону Горда. Маг хоть и успел поставить барьер, но от взрыва его сильно оттолкнуло назад. От грохота очнулся и Госсен, взглянув на огромную дыру в стене и девушку в небе, юноше стало не по себе. — Это ещё что? Новая шавка Алисы? — Отряхиваясь, спросил маг. — Не знаю, кто это, или что это, но явно враг. — Из тени появился Хаябуса, — Если она призвала эту грозу, то явно очень сильный противник. — Объясните, какого хрена тут происходит?! — Злился Госсен, — Почему вы меня отрубили, а как только я очухиваюсь, какая-то сумасшедшая молниями стреляет?! — Это моя вина, — держась за стену сказал Горд, — Не думал, что моё заклинание призовет хранительницу гармонии. Отойдите назад, здесь никто с ней не справится. — Мы долго наблюдали за вами, — начала девушка, её голос распространялся по всем Землям Рассвета, — Совет и я пришли к выводу, что Земли Рассвета нужно уничтожить. Веками люди проявляли свою алчность, веками пытались превратить смерть в жизнь. С самого первого дня убивали друг друга, желая доказать, кто сильнее. Не только люди, все: демоны, эльфы, кентавры, вы все отправитесь в ад за свои грехи. А начну я с вас, ведь бы нарушили баланс жизни и смерти, посчитав, что можно так легко, без последствий, вернуть человека к жизни. — А сама ты готова взять на себя грех и без колебаний убить всех? — Нахмурился Госсен. — Я лишь смою все ваши грехи. Каждый раз, когда нарушается баланс естества, я буду приходить и уничтожать все прогнившее, дабы вырастить новое. Узри же истину, — Девушка вновь подняла темную руку и в Госсена полетел небольшой тёмный шар. Юноша пустил ему навстречу клинок и две магических субстанций взорвались в воздухе. — Значит, ты готова убить и возрождать жизнь, пока она не станет идеальной? Ланселот крепче сжал шпагу, следом за ним и Хаябуса обнажил катану. В девушке было отчётливо заметны обе стороны: тёмная и светлая, тогда, как у шпага короля сияла золотом, а клинок ниндзя — был черным, как ночь. Символика баланса реального мира. И что же будет сильнее человечество или же баланс. — Если ты хранительница гармонии, то почему ты разрушаешь, а не созидаешь? Гармония синоним созиданию. — По закону хаоса, чтобы создать, нужно разрушить. — Тогда почему ты, тупая сука, столько лет смотрела на то, как люди убивают друг друга?! — Заорал Госсен, — Строишь из себя праведника, хотя сама готова убить того, кто грехов не совершал! Почему ты, говоря о каком-то балансе, не пресекла все на корню, а продолжила смотреть за грехами?! Мне плевать, кто ты, плевать, что ты там считаешь и на твои древние законы. Сейчас ты враг — не больше! Маг взлетел в воздух, оказавшись на одном уровне с девушкой, он кинул в неё заряженные клинки. Та лишь подняла светлую руку и оружие прошло насквозь. Госсен отскочил назад, сперва — понять способности, а потом уже сражаться. Юноша ясно осознавал, что перед ним непростой противник, её не победить обычной стратегией и атаками. Чтобы одержать победу, нужно думать не только за себя, и за противника, но и за союзников. Если о способностях Хаябусы Госсен имел чёткое представление, то Ланселот до сих пор остался загадкой. Он никогда не использовал никаких особых техник, кроме чуть ли не сверхзвуковой скорости. Буря сеяла смуту во всех Землях Рассвета, что даже Алиса не осталась в стороне. Молнии так и стреляли в ледяной дворец, вынуждая демонессу покинуть своё гнёздышко. Увидев девушку в небе, кровавая королева презрительно фыркнула. — Ну, и кто ты такая? Неужели опять какая-то дурочка, зачарованная Ланселотом? — Моё имя Люнокс, — ответила хранительница, — Видимо вы, демоны, почувствовали себя слишком свободными? Ваша судьба коротать вечность под землёй, я тебя уничтожу, а остатки твоей сущности отправлю обратно в Ад. — Ах, ты же у нас вечная хранительница справедливости, запамятовала. Неужели, для того, чтобы призвать тебя пришлось мировую войну развязывать? — Нарушителей гармонии нужно наказать. Мы долго смотрели, надеясь, что живые существа изменятся, но вами до конца ваших дней будут править семь смертных грехов. — Что верно, то верно. Но не забудь одного маленького нюанса в своих словах. Нарекаешь себя хранителем мира и его создателем, в первую очередь смотри на свои творения. Если они грешны, то и вы не чисты. Алиса пустила кровавый шар, хранительница вновь подняла темную руку и ледяные равнины озаряли тысячи красно-фиолетовых взрывов. Демонесса не могла нанести физический вред Люнокс, все атаки насквозь проходили. Но и хранительнице было несладко, любые раны Алиса могла мгновенного восстановить. Казалось, только демонесса получает возможность атаковать, как тело Люнокс становится нематериальным. Все тело Алисы покрылось кровью, она высасывала жизнь из окружающего пространство, только вот мёртвая ледяная земля никаких сил не давала. Преимущество на стороне Люнокс. Госсен скакал из стороны в сторону, пока за ним беспрерывно гонялись волшебные сферы, а исчезли они лишь тогда, когда касались с чем-то материальным. Набрав огромную скорость, что шары не успевали, маг оказался за спиной Люнокс и пустил в неё кинжалы. Девушка мгновенно подняла светлую руку, чтобы избежать попадания. Ради этой секундой атаки Госсену пришлось принять на себя удар сфер. Только вот сфера попала в него уже золотистая, а не тёмная и по мощности намного слабее. Но даже этой атаки хватило, чтобы легко откинуть мага кубырем вниз. Благодаря природному барьеру, Госсен избежал сильных ожогов, отделавшись парой царапин. От падения с огромной высоты на землю, спас Ланселот, вовремя поймавший на руки. Тело хранительницы покрылись синим пламенем, а светлая сторона стала тёмной, бесконечный град волшебных сфер полетел вниз на Госсена. Юноша спрыгнул, выставляя перед собой руки, создав голубой барьер. Шары с треском врезались в него, но так и не смогли пробить. Сама Люнокс была удивлена. — Скажите, зачем вы противитесь неизбежному? Девушка выпустила огромный сгусток тёмной энергии и снесла барьер Госсена, сильно задев его. От почти прямого удара, юноша отлетел в белоснежную стену замка, оставив на ней огромную трещину. Люнокс снова выпустила ту же сферу, чтобы окончательно добить парня. Госсен приоткрыл глаза, он был на руках у короля, а гигантской сферы осталась лишь едва заметная пыль. Впереди стоял Хаябуса, с лёгкостью отражающий атаки хранительцы катаной. — Неважно, Богиня ты, хранительница. Даже если ты по щелчку пальцев можешь расщепить меня на атомы — плевать. У меня есть обязанности, общения, которые я должен исполнить. Нарушил я баланс мира или нет — все равно. Ты пытаешься отнять жизнь у дорогих мне людей. Ты ничем не отличаешься от обычной убийцы. И вся твоя мнимая справедливость — ничто в этом мире. Пусть во мне играет гордыня и я ей подвластен. И если я стану мессией для этого мира, так тому и быть. Посмотрим, чья же идеология окажется сильнее. — Какие громкие слова для человека. Роль Бога человеку никогда не осилить. Грязные, грешные, жестокие, а что-то говорят о справедливости. Запомните, люди, в вашем мире никогда не будет истинной справедливости. Решать, что правильно, а что — нет, задача хранителей. Наш вердикт: уничтожение Земель Рассвета. Люнокс выпустила десятки сфер в Ланселота, юноша на мгновение исчез, появившись в том же месте. За его спиной пылал огонь, золотистые волосы развивались под влиянием взрывной волны. — Люди наделены самосознанием и никакие Боги никогда не будут решать, как живым существам жить. Термин: я тебя породил, я тебя и убью — не сработает. Мы ответственны за свои грехи только сами перед собой, а не перед хранителем. — Король положил Госсена на землю, невесомо погладив по волосам. — У людей есть свои силы и свои слабости, я принимаю каждую из них. Взяв на себя ответственность защитить этот мир, я его защищу. Угрожай ему демоны или же Боги. Как король, я исполню свой долг. — Что ж, — заговорил Хаябуса, — Если Ланселот будет мессией, то я стану вместилищем для грехов. Теперь сразись с человеческим демоном. Каждая капля крови, каждый труп осядет на этом чёрном лезвии, — ниндзя выставил вперед себя чёрную катану. Через секунду оба уже оказались на одном уровне с Люнокс. Хоть в них не было ни капли магии, но оба убийцы стояли в воздухе, как на земле. Их движения незаметны даже для глаз хранительницы. Ланселот атаковал первым, как он и ожидал, удар прошёл насквозь, оставляя за собой полосу золотых искр. Люнокс мгновенно атаковала темными сферами, в тот же момент позади появился Хаябуса, ударяя в спину. Из-за этого девушке снова пришлось использовать светлую сторону, избегая ранения. Она резко обернулась, а её рука наполнилась темным сиянием. Она ударила ниндзя, но его тело растворилось в тени. Убийца оказался сверху, кидая в неё сюрикены. Насквозь, снова. Ланселот атаковал в тот момент, когда девушка находилась под влиянием тёмной стороны, как он и просчитал, лезвие задело её, оставляя на белой ткани разрез. Люнокс в последнюю секунду смогла использовать свет. — Поговорим о твоих слабостях? Как известно, у Богов их быть не должно, — из тени появился Хаябуса и окрасил все небо черным сюрикенами, — Пока ты используешь темную часть, не можешь защищаться, а когда светлую, твое тело лишается физической оболочки. Все это происходит настолько быстро, что человеческий глаз не способен это увидеть. Мой подчинённый однажды сказал очень хорошую вещь: неважно, как хорошо ты знаешь свои способности, самое важное — умение оценить способности противника, найти их слабости и использовать, как свои. — Понял природу моих способностей ты или нет — неважно. Людям не победить меня. — Безразлично прошептала Люнокс и исчезла. Через мгновение она, обличенная темным волшебством, появилась за спиной Хаябусы. Ниндзя сразу пустил в ход множество сюрикенов, летящих со всех сторон, но Люнокс растворилась, превращаясь в сгусток солнечной энергии. Окутавшись тьмой, Люнокс снова атаковала Хаябуса огромной чёрной сферой. Чёрная тень развеялась, а из неё появился Ланселот. Огромная сфера оказалась в миллиметре от его лица. Золотое лезвие легко прошло сквозь магии, разрушая сферу, Люнокс попыталась снова использовать свет. Все её тело окутали невидимые, стальные лески, больно въедаясь в кожу. Ланселот прижал острое лезвие к горлу девушки. Создавалось впечатление, словно шпага пылает священным огнём. Насколько холодны были лески, и как горит меч. Истинный баланс реального мира. Свет и тьма против света и тьмы. В реальном мире, без грёз и баланса нет ни правил, ни справедливости. Только сухой закон, подписанный правителем. Человеку не нужен Бог, вера — нужна, Бог — нет. Нет никакого чуда, люди чудесны сами по себе, такие разные, но такие одинаковые. — Я не убийца, и убивать за идею не собираюсь. Пойми ты наконец, ни ты, ни твой совет человечеству больше не нужен. Мы вступаем в эру развития, когда сами вправе решать. Твоя магия больше не то, чем можно созидать. Мы разбили её однажды, сможем и ещё раз. — Ланселот убрал шпагу от горла Люнокс. — Почему, зная о грехах людей, ты все ещё пытаешься защищать этот мир? — Ведь помимо грехов есть праведные вещи. Есть любовь и забота, мир и единство, отцы и дети. Мир полон разнообразия, полон зла и добра. Каждый грех компенсируется каждым добрым поступком. Плохие и хорошие стороны людей — разве это не баланс? Разве плохо то, что невинного спасают? А хорошо то, что грешник остается без наказания? Я верю, что мир вступает в новую эпоху. Хоть на костях не построить мира, но создать будущее, не забывая о прошлом — возможно. Земли Рассвета никогда не станут идеальными, потому что баланс — не идеал, а лишь равновесие противоположных параметров. — Поклянись мне, что все твои слова не пустой звук и ты действительно приведешь мир к изменениям. — Прошептала Люнокс. — Клянусь. — Король положил руку на сердце, — После войны ты увидишь мир, засеявший новыми красками. Человек — сильное существо, он переродиться из крови и пепла, выстраивая этот мир, пусть из пыли. — Я верю. Верю тебе. И пусть ночь и солнце станут твоим проводником. Люнокс исчезла, унося с собой страшную бурю. Алиса лежала на льду, тяжело дыша. Ещё бы немного и хранительница убила бы её. Демонесса осознала, что её силы недостаточно, насколько она слаба. Исчезновение Люнокс значило только одно, что её победил кто-то другой. И неизвестный — Ланселот. Из всех живущих людей, его она боялась больше всего. Их битва не за горами, а сил все ещё мало, скольких ещё демонессе придётся загубить, дабы стать сильнее. Битва с Люнокс сильно измотала её, добравшись до своих покоев, девушке пришлось поглотить оставшихся личинок Заска. Демонесса боялась Ланселота не без причины, если древние хранители появились, то это означало одно: старая легенда оказалось правдивой. Ещё задолго до первой демонической войны, задолго до создания современной картины мира. Во времена шаманизма, Богов и сил природы. В одну ясную лунную ночь родилась девочка: её волосы чёрные с одной стороны, белые — с другой. На землю тогда упали две звезды цвета ночного неба, и солнца. Нашли звезды пристанище в мечах. Испугавшись, шаманы принесли её, как дар Богам. Но они и представить не могли, что на Землях Рассвета родилась хранительница баланса. Проходили годы, начинались войны, кровь лилась рекой. Когда дитя гармонии спустилась с небес, одаренные воины, сражающиеся друг с другом, пробудившие в мечах силу ночи и дня, победили хранительницу, принеся в мир радость и благодать. По легенде, место сражения стало сердцем Земель и теперь там находится город будущего. Алиса догадывалась, что Ланселот пробудил силу меча. А вот второй владелец такого мощного оружия, так и остался в тени. Аргус с Хелкартом насиловали его ночи напролёт, потеряв большую часть армии нужно было немедленно её пополнять. Плевать, что матка Заска уже на пределе. Так же, нужны новые союзники и Алисе вновь пришлось искать самых опасных существ в Землях Рассвета. Оставшихся в округе людей она уже погубила, подпитываться некем, а в Пустоши, в лагерь людишек — путь закрыт. Через четыре месяца решиться судьба мира, обоим армиям нужно восстановиться, поэтому все спрятались по своим норкам. У Алисы, как всегда, оставалось одно непоколебимое преимущество — быстрое восстановление армии. Заск валялся совсем без сил. Он чувствовал, как в его тощую задницу впиваются когти Аргуса. Внутри все жгло от горячего члена, демон вкладывал всю силу в это насилие. Пока Хелкарта не было поблизости, вездесущий Аргус постоянно удовлетворялся за счет тела Заска. Обе его матки развивались от личинок, после того, как демон в очередной раз отымел мага и ходил кончать в жирную личинку-мать. Порой, демон Заска бил, заставлял делать грязные вещи, вроде отлизывать ноги или член. Волшебник уже счет потерял, сколько раз за день его имели. Аргус, вжав тараканью голову в пол, продолжал долбиться, сильно ударяя головкой во внутренним органам. Идея демону, пришла интересная, матка его сперму уже не принимала, поэтому набрав нужный ему темп, Аргус с приглушенным рычанием кончил в Заска. На это насилие не закончилось, острыми когтями он проник внутрь отверстия, ковыряясь там, оставляя на плоти рваные раны. От этой боли маг начал болезненно скулить. Аргус достал перепачканные кровью и спермой пальцы, пытаясь засунуть их Заску в рот. — Слизывай, тварь, — Злобно орал демон. Он хотел было ударить мага. Насилие закончилось, когда Хелкарт крепко схватил союзника за лапу и сжимал её до треска брони. — - Мразотный ублюдок, ты что вытворяешь?! Мозги напрочь отшибло, мразь? — Прошептал Хелкарт, отталкивая Аргуса в сторону. — Не осознаешь, что если Заск сдохнет, то тебе не видать господства над миром?! — Может, ты просто влюбился в него? — Насмехался демон. — Тварь, любить я не умею, зато возненавидеть и убить тебя смогу легко! Монстр взял Заска под лапу и оттащил в свою комнату, закинув на ледяную кровать. Взгляд у демона стал каким-то мягким, неужели, Хелкарт проявлял сочувствие и Аргус оказался прав. Демон замотал головой, отгоняя неправильные мысли. Заск — просто инкубатор, который нужно беречь, не больше. — Ты что и правда влюбился? — Рвано прошептала маг. — Заткнись! Ты производитель и ценен для армии, если ты сдохнешь, я никогда не увижу то, как плачут эти недоноски людишки, умоляя их пощадить. Хелкарт завалился на пол, повернувшись к стене, чем больше он смотрел на Заска, тем становилось яснее, что демон для него куда больше, чем простой инкубатор. Как бы Хелкарт этого не отрицал, он всегда защищал мага, преувеличения его способность порождать личинок. Клауд очнулся днём, он впервые оказался на больничной койке. Все тело онемело от потери крови, благо от ран остались только небольшие шрамы. Эстес знает своё дело. Юноша огляделся по сторонам, с одной стороны лежал Госсен, чему Клауд не удивился. Его не было всего пару дней, а этот неугомонный снова пострадал. Собрав силы, вор поднялся смотря в окно. В подземелье появилась большая дыра, а некогда прекрасный сад украшен земляными воронками. Какие террористы напали на замок, пока Клауд разбирался с мелкими сошками. Снова все веселье досталось Госсену, от чего юноша даже расстроился. Ведь хотелось показать себя при Хаябусе. Харит, найдя себе брата по разуму и возрасту, беседовал с Харли на лавочке. Даже с закрытым окном, Клауд отчётливо слышит, как маленький шпион рассказывает все местные сплетни. Хвастается подвигами Госсена. А от слов, что Клауд — подстилка Хаябусы, юноше так и не терпелось втащить мелкому неслабый подзатыльник, желательно, чем-то тяжёлым. Леоморд без дела слонялся по двору. Недавний бой оставил неизгладимый шрам, ведь одна его жизнь чуть не стоила уничтожения целого мира. Юноша смотрел в серое небо, от чего становилось ещё хуже, насколько он оказался бесполезным, получив долгожданную жизнь. Впереди него стояли люди, видевшие Леоморда впервые. Этот факт омрачал ещё больше, незнакомые люди сражаются за тебя, ставят на кон свои жизни, и побеждают. Леоморд хотел бы сбежать, но долг не позволял. Бесчестно для рыцаря убегать о своих спасителей, рассуждая так, юноша обещал себе остаться и до конца жизни служить Ланселоту. Его никто не принуждал, а если бы тот ушёл, его решения не осудили бы. Только идти толком было некуда, мир изменился, а рыцарь так и остался бездомным мальчишкой. Едва дойдя до главных ворот, Леоморд увидел Вейла. Волшебник тяжело дышал, облокотившись о колонну и держался за грудь. Его глаза сверкнули, когда мужчина увидел рыцаря. Взгляд приковали белоснежные волосы Леоморда и по-детски грустное лицо. Вейл, помотав головой, вдруг понял — перед ним убийца брата. — Господин, вам плохо? — обеспокоенно спросил юноша, подходя к волшебнику, — Вы ранены? — Ты! — злобно пролепетал Вейл, смотря исподлобья, — Ты убийца моего брата! Серебряные волосы, лицо малолетки, все сходится! — Что? — Озадаченно спросил Леоморд, — Вам бы к врачу. Не дослушав рыцаря, Вейл сразу пустился в атаку. Он создал огромный торнадо, сносящий жухлые листья. — Да что с того такое? — юноша сделал шаг назад, — Успокойся. — Сдохни! — Заорал Вейл, выпуская из своего шторма клинки ветра. Из куста вылетел Чу, он что-то невнятно прокричал, видимо, на своем языке. Мужчина подпрыгнул, выставляя ногу вперёд, залетев внутрь урагана. Через мгновение, он пинком вытолкал оттуда Вейла и уселся на него сверху. — Я слышал ты сказал про брата! У меня нет брата, но я готов стать твоим братом! — Чего? — в голос спросили Леоморд и волшебник. — Он вообще-то пытался меня убить, — объяснил рыцарь. — Да, я собирался убить твоего друга, — Вейл кое-как смог спихнуть с себя Чу. — Он что, твой брат? — боец указал на Леоморда. — Нет! — хором ответили оба. Эти трое так бы и продолжили свою словесную перепалку, ведь Чу никак не воспринимал все объяснения, даже после того, как Вейл рассказал, что представляет угрозу для дворца. По округе пронесся противный скрип, будто по струнам кто-то водит палкой. Звук настолько высокий, что Чу и Вейлу пришлось закрыть уши руками и пытаться перекричать ужасную мелодию. На дороге появился силуэт мужчины, одетого во все чёрное. На плече он держал скрипку, которая и являлась источником ломанного звука. Неизвестный издали напоминал большое чёрное пятно, с седой прядкой на волосах. Глаза у него заострённые, злобные, рот прикрывает высокий ворот плаща. Мужчина очень сильно напоминал Хаябусу, хотя взгляд у него был намного страшнее. Поперек глаза виднелся продолговатый алый шрам, судя по всему, полученный недавно. На коже оставались ещё видны затягивающиеся куски плоти. Волосы его приглажены на одну сторону и торчат вверх, как гребень петуха. Противная мелодия приближалась, а Чу с волшебником искали в округе, чем бы отрезать уши. Мужчина, оказался совсем не мужчиной, скорее мальчиком, едва ли старше Госсена. Выглядел потрепанно, жизнь его сильно потрепала, раз он носил ружьё в паре со скрипкой, на которой так и не научился играть. К общей радости, мелодия закончилась, когда неизвестный подошёл к троице. — Алукард сейчас здесь? На вопрос все быстро кивнули, не желая иметь дело со злым братом Хаябусы. Пройдя дальше, юноша вновь начал играть на скрипке. Не выдержав, Чу заорал. — Вырубай свою шарманку! Я на кастрюле и то сыграю лучше. Юноша повернул голову так, чтобы было видно ужасный шрам. Он прищурил глаза, а порция могильного холода обдала сзади стоящих. Дальше с незваным гостем никто связываться не хотел.