У Ада есть конец.

Удар — разрушение, удар — разрушение. Бесконечная череда вспышек сопровождается падением огромных креплений с небес. Холодный разряженный воздух проникает сквозь щели, туманит сознания, ледяной коркой покрывая душу. Взрыв, и вой сирены, смешанный с ядовитым сиянием уже незаметны. Рана, и боль не усиливается, невидимо переходя в очередное повреждение. Движение, и небесный город снова накренился. Двигатель, питаемый остатками сферы корабль не удерживает. Сердце замирает вместе с городом. Алиса поднимает голову вверх, обращения внимание на резкий толчок. Следом, дрожа, встаёт Люнокс. Белая часть её платья окрасилась кровью, черная же незаметно для окружающих впитывает тяжёлые раны носителя. Неважно, придёт помощь или нет — битва уже проиграна. Двое советников подоспели к центральной площади, которая больше напоминала дырявую кастрюлю, нежели произведение архитектуры. — Так-так-так, — Улыбнулась Алиса, — Удобно, что вы все решили прийти, не придется тратить время на каждого из вас по отдельности. — Страх гордыню сломал? — Хранительница въелась в товарищей тяжёлым взглядом. — Мир падёт, но наш совет пасть не должен, — Кайа распустились крылья, приготовив кнут, — Если власть тьмы окутает реальный мир, то закон природы уничтожит всех нас. Наша, и только наша задача поддерживать баланс между светом, тьмой и жизнью. — Горе-волшебница и даа старикашки, слабоватая конкуренция. Позади Алисы формировалась огромная небесная сфера, с оранжевым ядром, ярко пульсирующем внутри шара. Сила притяжения настолько огромна, что булыжники откалывались от стен, притягиваясь к центру. Окружающее пространство сворачивалось в спираль. Вокруг тела Люнокс формировались светлые и тёмные волшебные шарики, но их сила ни в какое сравнение не шла с новыми способностями демонессы. Впереди появились четыре лунных диска, призванных Уранусом для защиты, освещая помещение ярким белым сиянием. Алиса на выстроенную баррикаду нагло ухмыльнулась, касаясь рукой созданной сферы. Снося пол до самого основания, массивный объект с огромной скоростью летел в старейшин. Диски раскололись почти за мгновение, а Уранус принял удар полностью на себя. Его тело растворилось в огненном сиянии. Из-под пола вырвались золотые цепи, скрываясь в пыли от взрыва. Кайа дернул за кнут, сковывая тело Алисы в тысячи цепей. Демонесса превратилась в черно-золотистый кокон. — Сейчас, Люнокс! — Скомандовал крылатый. Сферы за телом хранительцы впитали остатки энергии города, но их диаметр едва переваливал за десять сантиметров. Тёмные и солнечные вспышки поглощали друг друга, сменяя свое сияние на бесконечно череду взрывов. Цепи Кайи лопнули, а происходящее в стороне Алисы скрылось за облаком дыма и пыли. Кайа облегчённо выдохнул, поднимая глаза на хранительницу, еле стоящую на ногах. Тяжёлый взгляд девушки заставил крылатого вновь напрячься. Сквозь тёмную завесу проглядывался не менее чёрный силуэт. Пыль разлетелись в стороны, площадь озарило огненное сияние. Алиса взглянула на свое некогда прекрасное золотистое платье, которое стало больше похоже на обрубок шторы. Глаза демонессы почернели, кончики её рук покрылись мрачно-фиолетовым веществом. Сила огромными потоками, похожими на безглавых змей, струилась позади неё. — Шлюха, — Алиса оторвала горящий подол платья, — Ты испортила мой лучший наряд. Кровавая королева исчезла из поля зрения, оставляя на месте себя глубокую трещину. В момент она оказалась около Люнокс, последняя даже не успела использовать светлую сторону, получая мощный удар кулаком в живот. Летящие на огромной скорости девичье тело с грохотом пробило несколько слоёв стен. Тем самым, хранительница оказалась в открытом небеса, а обломки города стремительно отдалялись. Люнокс приоткрыла слезящиеся глаза. Город медленно, но отдаляется к морской границе, при этом не теряя высоту. Тонкие, сияющие розовым, нити миллионами обвили едва уцелевший город. Над его центром статично парила Ангела, из тела которой и выходили те самые крепления. Дыры на фарфоровой оболочке открывали все механизмы, крутящиеся в этом по-прежнему живом теле. Прозрачные крылья куклы разрушались, а осколки парили вокруг яркими светлячками. По тонким креплениям едва заметна протекала энергия, исходящая из сердца Ангелы. Черно-оранжевая комета летела с корабля. Алиса, полностью окутанная силой сферы, приближалась к ослабевшей хранительнице. Свет, тёплый и мягкий, скрыт за плотными облаками. Тьма меняет свет. Ночь сменяет день. Звезды заточены в бесконечном черном вакуумном пространстве. Часть космоса — звезды, тьма — часть света. Любую, даже самую плотную и укромную темноту возможно осветить. Падение Люнокс остановилось, та зависла в воздухе, вытягивая обе руки в чуть в стороны. С её тёмной стороны формировалась светлая сфера, со светлой — ровно наоборот. Даже самая мощная магия бессильна перед силой человеческих сердец. Запечатанная сила, бездушная, лишённая стремлений, желаний и хранителя, растворится, уничтоженная теми, чья сила живёт внутри них. Поверхности не победить сущность. Как внешняя оболочка человек бесполезна без внутренностей, так и пуская форма силы иссякнет. Кайа сидел, держа руку умирающего товарища. В теле Урануса сквозная дыра, уничтожившая все его внутренности, вокруг раны выжжено, что кровь перестала течь. Птиц взглянул в бушующее небо, в котором яростно столкнулись свет, тьма и кровь. — Друг мой, — еле слышно прошептал Уранус рваным голосом, — Вверяешь ли ты победу в людские руки? — Пришло и наше время отбросить гордость и отдать судьбу мир в руки его обитателям. — Горестно произнес Кайа, чувствуя последние секунды дыхания своего товарища, лапой он прикрыл потухшие глаза существа, лежащего в крови. — Твоя вера останется с нашей памяти. Сердце города, где когда-то ярко сияла сфера теперь трещало по швам. Широкие трубы, служившие для корабля и двигателем, и каркасом, теперь разрывались, прогибались под весом многотонных монолитов. Из-за этого все строение разваливалось на две части, а вдоль центра прорастала сквозная трещина. Песчаные булыжники с огромной скоростью отваливались от корабля, оставляя на земле гигантские кратеры. На постаменте вместо сферы едва сияло механическое сердце, из которого тянулись толстые провода. В углу комнаты сидел Альфа, извлекший двигатель прямо из себя, превращая его во временный генератор, благодаря которому корабль все ещё мог находиться на полу в небесной глади. Мужчина поднял голову к потолку, не в силах даже пошевелить пальцем, мысли его давно перестали поступать в мозг, грубо говоря, Альфа превратился в овоща. Слабое красное мигание его двигателя показывало, что энергии хватит максимум на несколько минут, а дальше падение города будет неизбежно. Он и не представлял, на сколько километров они продвинулись и достигли ли морской границы. В темноте Кайа едва различил неподвижное тело Альфы, рядом лежало его некогда сияющее энергией копье, ныне полностью обесточенное. Бета, видимо, уже отдал все силы на поддержание Небесного Города. Золотистые вспышки быстро пульсировали по трубам. Противный звук сигнализации и алое мигание превратилось, положение корабля стабилизировалось. Широкие трубы перестали деформироваться под тяжестью монолитов, разлом города остановился. За десятки километров возможно увидеть трещину, поразившую строение, и как медленного многотонные трубы прогибаются и трескаются. Госсен, стоя на центральной башне Барокко, около пункта управления взглянул в разбушевавшееся небо. Над кладбищем сгущались темно-зеленые тучи, поток могильного холода пронесся по всей округе. Нефритовые молнии, перемешиваясь со вспышками сражения разрывали беспокойное небо. Госсена пробила дрожь от ощущения мощной черной магии, даже Вексана не могла использовать настолько мертвой волшебство. За тучами, покрыв весь город, веял темно-морского цвета магический круг призыва. Лишь одна солнечная точка, не боясь, парила сквозь весь ужас некромантии, созданной прямо на кладбищем. Несчетное количество душ воспряло к небесами, проходя сквозь гробы и толщу земли, окутывая едва заметное пятно света. Грянул гром, по воздуху пронеслась сильная вибрация, закладывая уши, выбивая солдат из равновесия. Взгляды всех живых существ приковало к буре, разразившейся в небе, силы природы, уставшие от бесконечных войн настолько, что сейчас были готовы обрушить всю свою силу на Земли Рассвета. Серая пелена дождя окутала все вокруг, длинные, тяжелые капли окропили стены дворца, вмиг промачивая все вокруг. Шелестящий ливень скрывал в себе все звуки, смывая бесконечно льющуюся кровь. Юный волшебник, сжав дрожащие холодные руки, дернулся в сторону кладбища вслед за угасающей золотой точкой. Хаябуса неожиданно появился перед ногами Госсена, стоя на одном колене, преклонив голову к полу. — Командир не покинет свой пост в пылу сражения, какие бы страшная участь не угрожала его союзникам. — Спокойно прошептал ниндзя, — За тобой целая армия, нуждающаяся в твоих приказах. Юноша подошел к платформе, окруженной голубым сиянием, осматривая город в миниатюре. Яркие красные цифры, быстро иссякающие на табло удручали текущее положение, всего пятнадцать минут и Небесный Город неизбежно рухнет в западных равнинах, полностью уничтожив почти всю западную часть континента. Хаябуса бросил злобный взгляд на полностью растерявшегося Госсена, затем вновь на табло. — Я получил донесение от Сабера: Ангела и Альфа пожертвовали собой, чтобы довести Небесный Город до моря, им на помощь отправился Дигги. Тебе следует перерассчитать время падения. Волшебник взглянул на скрывающиеся за тучами, едва заметные очертания корабля. И правда, он практически выровнялся, медленно летя параллельно земле. Госсен сразу кинулся вводить новые данные в табло, новая автоматическая система освободила командира от лишних расчетов. Время падения увеличилось почти в восемь раз, теперь можно с уверенностью заявить, что Небесный Город достигнет моря и упадет в тридцати километрах от берега. Угроза разрушения миновала, теперь всё оставалось за командой Авроры, которые должны заморозить вызванную падением волну. — Расчетное время падения около двух часов, при условии, никакие природные явления не помешают. Данные сырые, без учета сопротивления воздуха, ветра и дождя, — Объявил Госсен, облегченно вздыхая. — Командир, но, почему вы здесь, на передовой ваше присутствие куда важнее. — Проследить, чтобы эмоции не затуманили твой мозг, единственный, кто мгновенно сможет тебя заменить в отсутствие Ланселота — это я. Не забывай о том, что противник не так глуп, чтобы атаковать в лоб, и вероятность атаки на командный центр, то есть, на тебя — немного выше, нежели пробитие демонами первой оборонительной линии. Знакомое ощущение пробирает до мурашек, густой туман плотной дымкой заполнил глаза. Неживой холод проникает в каждую клетку организма, а что-то невидимое слоняется вокруг, пролетая сквозь физическую оболочку. Нефритовые вспышки изредка освещают бесконечную полосу тумана, в который незаметно шныряют чьи-то души, норовя захватить еще живую плоть. Абсолютная темнота подчиненных призраков чувствуется каждым нервом, в этом зловещем облаке нет свободы, нет спасенных мирно существующих душ. Насильно вырванные из могилы, злобные духи набираются сил, покрывая бесплотную оболочку мертвым, черно-бирюзовым светом. Создатель техники мирно парил над огромным кругом, покрытым древними письменами. Пары, исходящие от него тянулись к земле, превращая воздух в ледяной ком, а души умерших приобретают тот вид, что при жизни, а их тело пылает черным пламенем. Неважно, сколько убиваешь призраков, скрытое облаками заклинание будет воскрешать их до бесконечности. Фарамис решил насладиться развернувшейся в небе битвой. Темно-алые сферы быстро поглощали сферы света и тьмы, даже сила баланса не могла остановить эту вышедшую из-под контроля магию. Всего в паре десятков километрах от Барокко сражались Алиса и Люнокс, а Ланселот, оказавшийся в ловушке Фарамиса так и не пришел на помощь. Впервые хранительница чувствует боль, а собственная кровь окрашивает её идеальное тело, никогда не получавшее повреждений. Сила неуязвимости света не спасает от мощных кровавых взрывов, а скорость Люнокс по сравнению с демонессой — стала черепашьей. Алисе не приходилось колдовать, она, распустив багровые крылья, летала в разные стороны, когтями разрывая нежную плоть девушки. Кожа хранительницы покрывалась темной силой, материализовавшиеся кусочки магии, рваными клочками стремились к звездам. Оттолкнувшись от воздуха, Люнокс взлетела, оставляя след вибраций на небесной глади. Сквозь невесомые облака шел длинный тоннель, выходящий в стратосферу, где невзирая на всеобщую облачность ярко сияли созвездия. Девушка протянула, заряженную магией сферу к далекому, сияющему космосу. Сквозь толщу облаков уже прорывалась Алиса, следуя за противником. Времени и кислорода любоваться красотой звезд — нет, поэтому хранительница концентрировала темную космическую силу внутри себя. Когда Алиса уже оказалась достаточно близко для атаки, тело Люнокс уже окружала несчитанное количество звезд, строящихся в определенной форме и последовательности. — Техника двенадцати духов зодиака, — неслышно прошептала девушка, выбрасывая из легких последние остатки живительного воздуха. Собравшиеся в темные созвездия золотые звезды, преобразовались в мифических животных-зодиаков. Алиса приоткрыла рот, в довольной улыбке, предвещая столкновения со столь мощной и массивной техникой, со страшным ревом, летящей прямо в демонессу. Один за другим духи зодиака пробивали путы кровавых цепей, пробираясь в куколке, замаскировавшейся в сплетениях магии, будто в коконе. Когда удар последнего духа достиг Кровавой Королевы, магия света и тьмы пронзила тело девушки, проникая в плечо и дальше разрезая, не успевающую восстановиться, плоть. Огромный молот, оставляя рану, уходящую вглубь груди исчез отталкивая Алису обратно сквозь облака к земле. Небо озарила контрастная вспышка черноты и золота, пробивающая плетенное кровавое древо, заполнившее собой все пространство. Несущиеся со сверхзвуковой скоростью зодиаки не остались незамеченными, люди, затаив дыхание, смотрели, как сам космос уничтожает демонов. Белоснежное сияние вспыхнуло, заслонив собой все королевство, сопровождалось оглушительным взрывом. Разрушительная волна вибрации рассеяла облака, открывая взор людской на огромный нефритовый круг, нависший над городом. Алису отнесло взрывом на восток в самый тыл её войска. Луна взошла в небесный свод, холодным и добрым светом одаривая Госсена, волосы которого красиво сливались с давно прятавшийся спутником. Люнокс, потратившая все силы на заклинание, закрыв глаза падала, набирая скорость. Тело её нагревалось, преодолевая воздушное сопротивление. Если бы не магия, которая постоянно в минимальных количествах существует в теле заклинателя — хранительница бы превратилась в горстку пепла. Падение не ушло от острого взора Хаябусы, который в нужный момент оказался в небе, подхватывая обессиленную Люнокс на руки. Девушка лежала на холодных камнях почти не дыша, со всех частей её тела лилась кровь, окрашивая белоснежные, отточенные булыжники. Госсен взглянул на хранительницу, его передернуло от воспоминаний о её недавнем появлении. Последнее, что он помнил, как без сознания упал на руки короля. Прекрасно зная о её силе, юноша инстинктивно сжался, понимая, какой сила обладает Алиса теперь, что пробила неуязвимость света. Ниндзя неощутимо положил теплую руку на дрожащее плечо волшебника, пристально смотря своими острыми глазами. — Не могу обнадежить тебя победой, но знаю, что ты чувствуешь сейчас. Ланселот достаточно силён, чтобы защитить себя и противостоять Алисе. — Есть ли у вас уверенность, что дорогой вам человек не умрёт? — Измученно спросил Госсен, внутри питая надежду на утешительный ответ. Как бы не пытался юноша прогнать ужасные мысли, холодная логика наталкивала лишь на печальный конец. Хотелось ощутить прикосновения Ланселота, его вечный ложный оптимизм, которым он пичкал всех союзников. Питая ложные надежды, потерять все не так страшно. — Не умрёт. — Твердо ответил Хаябуса, — Нет таких ситуаций, из которых этот человек не умел выкручиваться. Черно-нефритовая армия, оказавшись между первым и вторым барьером, сплошной пеленой неслись к городу. Преградой этому стала единственная парящая золотая точка, стоящая у ворот кладбища. Холод окутывал тело в легких, сияющих одеяниях, волна от призраков развивала пшеничные волосы. Серебряное лезвие отражало лунный свет, ярко сиял перед темным натиском. Даже темный волшебный круг не смог скрыть слияние серебра. Госсен почувствовал, как колеблется и сияет потрескавшийся амулет Циклопа, лежащий во внутреннем кармане. Волосы из чистого серебра сияли от неведомой силы, передающийся всей армии, юноша чувствовал, как спокойно бьется сердце его возлюбленного. Столь сильной ментальной связи ещё не было со времен основания Земель Рассвета. В запутанной душе воцарился мир, и юный командир, глубоко вздыхая подошел к платформе. — Мы победим. — Заключил Госсен, смотря на проникающий сквозь некромантию луч лунного света. Меч, способный разрубить все, тело, способное сражаться находясь далеко за человеческим пределом, душа, непоколебимая самой смертью. Кто возродит мир, и кто станет его тенью. Неважно, какая тьма противостоит свету, и какой свет противостоит тьме. Носитель оружия, способного менять ход событий и законов природы. Найти древнее оружие победившее баланс — невозможно, стать его владельцем — реально. Дурак, сражающийся мечом лучших кузнецов, никогда не победит война, имеющего из оружия простую палку. Невидимой походкой, Ланселот пронесся сквозь призрачную бурю, попутно отправляя разрубленные души на покой. Освященный, благословленный луной и человеческим совершенством, меч короля с легкостью разрушал темные путы заклинаний. Золотой птицей он воспарил над кругом лицом к лицу с Фарамисом. Некроманта уже окружала армия призраков, состоящая из сильнейших воинов армии. Хильда стояла во главе отряда, заслоняя своим мощным телом Фарамиса. — Алиса обещала мне преподнести твою голову на блюдечке, — шептал темный маг хриплым голосом, — Не думал, что ты сам явишься ко мне в лапы. Позади Ланселота взлетели призраки, образуя вокруг него круг. Черные субстанции непрерывно кружили, полностью закрывая юноше обзор на всё вокруг. Темные нефритовые, леденящие кожу, цепи появились из рисунков на круге, оплетая тело короля. Запястья багровели от давления, с которым цепи сдавливали плоть. Воздух в легкие не попадал, а цепь на шее сжималась все сильнее. Взгляд его оставался спокойным, когда со всех сторон на Ланселота обрушились черные сферы, стрелы, кинжалы, и все виды оружия, которыми обладали воскрешенные. Знакомый нежный голос раздался в ушах, старая песня переносила в прекрасные детские воспоминания. Там светило солнце, вокруг колосилась море зеленой травы, казалось, шпили замка, с развивающимися там флагами были бесконечно далеко. И весь мир огромен, не исследован, и это совсем не волнует, перед тобой прекрасное прошлое, обернувшееся кровавым будущем. Светлый огонек мерцает через черную бурю, опускаясь ближе, приобретая силуэт. Король до сих помнит это бархатное пение и нежные руки, что сейчас коснулись его. — Одетта? — Безрадостно спрашивает Ланселот пелену света напротив него. — Ланселот, — добрым голосом отвечает девушка, полностью приобретая свое истинное очертание, — Раз я здесь, война так и не окончена. Раз мне не суждено наблюдать победу, то я не хочу смотреть на ваше поражение. Смог ли ты простить меня? — За что? — Слабо улыбнулся юноша, а пространство вокруг него заполнялось призрачным оружием, которое так и не смогло достигнуть своей цели, — Я сам должен простить твоего прощения, ведь до сих пор не смог простить себя. — Не вини себя за произошедшее. Случилось то, что случилось, не всех можно спасти, не всех можно защитить. Я была слепа, но, наблюдая за вами я стала немного лучше разбираться в мире. Моя сладкая завеса медленно таяла под градом тьмы, от которого ты закрывал всех нас. Не так много времени на трогательные речи, тебе ещё нужно вести армию к победе, а мне посчастливилось снова увидеть тебя, сказать то, что не успела. — Одетта коснулась серебряного лезвия шпаги, сжав его тонкими пальчиками. Вместо крови хлынули белые крупицы света, медленно разрушающие тело принцессы. — Сила, что я не могла ощутить раньше, знаешь, давным-давно я считала тебя высокомерным и заносчивым, пока ты не превратился в прекрасного принца, а я в глупую принцессу. Моя любовь к тебе — тень собственной беспомощности, выдумка авторов детских сказок. Казалось, чем наша жизнь не сказка? — И правда, но в сказках не бывает войн, в сказках люди не умирают. Знаешь, Одетта, твоя любовь чиста и невинна, это вовсе не глупость, поверь. Нужно быть полным идиотом, чтобы отвергнуть её, — Король грустно усмехнулся, поднимая глаза на тучу, бушующую над ними, — Люди, что погибли на войне, каких я не смог защитить, и тебя. Все они сейчас обрушат на меня свою злобу. Меня не отпускают эти души, тянут на дно. Столько тьмы я впитал в свою душу, даже удивительно, что моя шпага сияет, как раньше. — Ланселот, — Одетта коснулась руками теплых щек юноши, нематериальное тело прошло сквозь плоть, девушке не удалось даже почувствовать человеческого тепла, — Я бы хотела помочь тебе, но не в силах даже слов подобрать. — Отпусти меня, это ведь терзает твою душу. Лишь вопрос времени, когда заклинание некроманта подействует на тебя. Второй раз лишить тебя жизни я уже не смогу. Оставь наши страдания гнить на земле и отправляйся в лучший мир, Одетта. Цепи, опутывающие короля треснули, маленькими шагами он подался вперед, натягивая сталь до упора. Со звонким гулом оковы треснули, испаряясь черным порохом. Ланселот вплотную подошел к девушке, болотные глаза едва влажные от накативших слез, он обнял бестелесный фантом. На секунду юноше показалось, что он почувствовал тепло принцессы и услышал тихое биение сердца. Одетта, исчезая пропела один из куплетов их детской песни, и навсегда слилась с этим миров, оставляя за собой едва заметные плавающие огни. Новые цепи мгновенно вырвались из круга, словно змеи, извиваясь, приближались к Ланселоту. Серебряный свет струился и черная магия дымом растворялась в небольшом наэлектризованном призрачном круге. Король, невзирая на сильные чары разорвал ловушку врага. Перед ним в несколько рядов уже стояли, готовясь к бою, призраки погибших союзников. Следом за армадой призраков, Фарамис выпускал цепи, обходящие юношу с фланга. Первым, с кем столкнулся Ланселот оказалась неудержимая Хильда, даже без физического тела сила её ударов не ослабла. Юноше приходилось отбиваться от бесчисленного количества призраков, при это уклоняться от направленных в него цепей. Фарамис лишь шелестяще смеялся, выпуская из гнилых рук потоки темной магии, питающей призраков. Некромант, управляющий десятками тысяч призраков даже не замечал, как побежденные королем души больше не возрождаются. Ланселот двигался стремительно, заполонившие все небо черные стрелы не мешали юношу продвигаться ближе к заклинателю. Большая часть воскрешенных уже штурмовала барьер, времени спасать город не было, необходимо как можно скорее найти способ разрушить заклинание. Волны призраков беспрерывно атаковали юношу, не давая не единой возможности приблизиться к призывателю. Души с барьера постепенно подтягивались на медленно потухающую золотую фигуру. В голове Ланселот слышал голоса погибших, как они проклинали его, ненавидели, упрекали за то, что король не смог спасти и их. Страдания других всецело окутали душу юноши, он видел картины слез, видел, как семьи солдат лишались кормильцев. Слезы, ненависть, страх, все ужасные чувства, так долго скрываемые Ланселотом просочились на свободу, ломая и тело, и душу. Казалось, что король сражается вовсе не с призраками, а машет шпагой в пустоту. Его глаза окутаны бесконечной чередой воспоминаний, реальный мир остался где-то далеко позади. Настолько был силен некромант, что смог призвать огромную армию, в сравнение не идущую с теми фантомами, что создавала Вексана. Юношу окружали будто не призраки, а живые люди со своими чувствами и мыслями, существовавшими когда-то в их сердцах. А теперь они все, привязанные к земле, готовы были разорвать живых людей в клочья, дабы каждый в мире почувствовал ту боль, тот страх, что испытали они, когда умирали. Не было в теле Ланселота клетки, по которой не прошелся болезненный разряд чужих душевных терзаний. Сомнения одолевали, юноша незамедлительно забывал, какую цель преследует он, и как в него верят союзники. Среди тысяч искореженных, окровавленных лиц мелькало одно светлое, улыбчивое лицо. Изумрудные глаза сияли, окрашенные лунным светом, тем самым, что источала сейчас шпага короля. Тьма, что великим наводнением рухнула на главнокомандующего, отступала перед светом того, кто сейчас ждал победы Ланселота. Беспощадно разрубая тьму, вместе с людскими душами, юноша продолжил движение к своей цели. Цепи Фарамиса, почти полностью сковавшие хрупкое человеческое тело разрывались перед натиском. Некромант впервые почувствовал страх, ощущаемый им давно, при жизни. По его венам разливалась паника, пропитанная наслаждением. Забытые эмоции настоящего сражения, ощущение того, что тело теперь уязвимо, а душа смертна. Он прокрутил в руках горящий нефритовым пламенем посох и сам ринулся навстречу к Ланселоту, попутно отправляя на него новых призраков. Голубая сфера на командном пункте то и дело мигала красным, второй оборонительный барьер быстро разрушает армия призраков. Госсен едва успевает закрыть одно распространяющееся красным пятно, указывающее на повреждение стен барьера, как в другом месте сразу появляется другое. За пределами замка слышались взрывы, фантомы, не теряя времени, разрушали городские постройки. Столицу сотрясло от взрыва произошедшего на самой окраине, где находилось огромное поместье, построенное из черного камня. Волшебник хорошо знал эти места, ведь провел в них всю осознанную часть своей жизни. Мрачные стены поместья Паксли, дом с множеством запретов и порицания, но все же родной дом, где растет с заботой мать, отец показывает тебе первые заклинания. Первые победы и поражения, первый смех и слезы, восхищение и презрение. Госсен, оглушенный отчаянием, свалился на колени. Весь мир вокруг него остановился, в глазах лишь бурно разрастающееся пламя, которое охватило далекое поместье. Юноша не мог поверить, что такая судьба повергнет сильнейшую магическую семью во всей стране. Крупицы надежды ломались с каждым новым взрывом и новыми, яростно пожирающими все вокруг, языками пламени. — Отец! — Кричал Госсен, пока горло не пересохло, пока голосовые связки до режущей боли не натянулись. Юноша улегся лицом в землю, сбивая в кровь кулаки и лоб. В последнюю встречу с отцом, волшебник сказал, что уходит из семьи. Теперь вся тяжесть его решения свалилась на плечи в самый ответственный момент всей войны. Силы командовать армией испарились вместе с любым желанием продолжать эту бессмысленную резню. Госсен, ревел навзрыд, рвал на себе волосы, осознавая, что больше никогда не увидит свою семью. Разрывало все и от физической боли, и моральной, маг без промедления хотел спрыгнуть с башни, чтобы навсегда прекратить нахлынувшие страдания. Продать душу, лишь бы вернуть момент, когда Госсен отказался от семьи, лишь бы вернуть драгоценные, хоть и не самые счастливые часы с отцом. Пусть его не принимали, пусть отец и бранил юного волшебника, но всё-таки они были семьей, в которой витали незаметные счастливые воспоминания. В этот момент юноша вспомнил все: от самых веселых выходных с семьей, до отвратительных ругательств отца. И эти нелепые подростковые обиды меркли перед осознанием такой ужасной смерти. Представлялось, что вся семья Госсена пылает заживо, либо завалены раскалёнными камнями. Ещё живые волшебники чувствуют, как в их жилах закипает кровь, как лопается вспухшие ожоговые пузыри на коже, а потом на свежее мясо падает горячий камень, прожигая плоть до самых костей. В конечном итоге, пламя не оставляет даже праха, остатки тел смещаются с сажей и улетят при первом дуновении ветра, оставляя волшебнику воспоминания. Многолетняя история семьи Паксли будет стерта навсегда одним взрывом одной ужасной войны, где тысячи неизвестных героем так и не обретут славу. Все слова, вера, убеждения, принципы, сам Госсен рухнул, не в силах больше противостоять жизни. Хаябуса, стоявший рядом, был не в силах, что-либо сделать. Семья его погибла давно, а воспоминания утонули в пролитой им крови. Убийца умел проявлять человечность, позволяя Госсену выплакаться, он понимал, насколько плохо сейчас юноше, но ситуация требовала немедленного решения. Война — не место для слез, не место эмоциям и слабости. Горе, охватившее мага станет тяжелым балластом для всех остальных. Медлить было нельзя, давая Госсену время пережить шок, Хаябуса незамедлительно поднял его за шарф, вынуждая встать на ноги. По лицу юноши текли слезы, смешанные с кровью, искусанные до красноты губы дрожали, как и все тело командира. Влажными глазами волшебник смотрел на старшего товарища, не в силах сдержать своих эмоций. Весь его мир треснул и даже Ланселот и соберет все осколки искалеченной души Госсена. Ниндзя тряхнул парня, пытаясь вернуть к нему осознание ситуации. Острыми глазами, не выражающими ничего, кроме пустоты он глядел в душу волшебника. Успокаивать и сочувствовать Хаябуса попросту не умел, подобрать нужные слова для него намного сложнее, чем сразиться с Алисой. — Соберись, ты командир, — Приказным тоном сказал убийца, — Сейчас нет времени на твои слёзы, тысячи людей лишаться семьи, если ты сейчас забьешься в угол и ничего не предпримешь. Ты понимаешь это? — Не могу, — сквозь слезы лепетал Госсен, хватаясь рукой за куртку, будто пытаясь сжать своё сердце, — Я не могу сражаться… Больше не могу, чтобы я не делал — войну не выиграть! — Заткнись, пока хоть один гребаный солдат сражается на поле боя, ты обязан сражаться вместе с ним. — Хаябуса прижал обмякшее тело юноши к каменному выступу, — Слезами ты не поможешь Ланселоту. — Сколько мы ещё будем терять союзников?! Дорогих людей?! Сколько ещё будет пролито крови, чтобы построить на безжизненных руинах жизнь, которая неизбежно закончится новой войной?! — Бился в истерике маг, сжимая запястья ниндзя. Тот лишь продолжал смотреть своим беспощадно-леденящим взглядом. Где-то в глубине этой черноты темная, разрушенная душа обливалась кровью, Хаябуса хотел бы заплакать, хотел сказать, что все кончено, и свет больше не озарит эти прекрасные земли. Боль от потерь, страх смерти и все, присущее человеку должно отойти на второй план перед Дамокловым мечом, нависшим над Землями Рассвета. — А сколько ты готов потерять союзников, пока плачешь здесь, рассуждая о несправедливости жизни? Сколько дорогих тебе людей подвергаются опасности, пока ты стоишь и бездействуешь? Хочешь умереть — пожалуйста, но умрешь ты после того, как завершишь порученную тебе миссию. — Юноша склонился над заплаканным лицом мага, черной перчаткой впитывая кровью и слёзы, — Я потерял семью, Госсен, я знаю об отчаяние больше, чем кто-либо другой, находящийся здесь, — Хаябуса показал руку, где следов крови и слез не осталось, все скрылось за плотной тканью, — Все мои боль и слезы здесь, невидимы для окружающих, поэтому скрой их и ты, ради спасения мира, в котором ты живешь. Прошлое, настоящее и будущее будут уничтожены, если ты сейчас опустишь руки и сдашься, и позволишь злобной воле демонов властвовать над тобой. — Скажите, когда я чуть не погиб… Что тогда сделал Ланселот? — Пообещал выиграть войну, а я взамен закончить его страдания. — С едва заметной дрожью ответил ниндзя. — Я лишь палач, ты — протеже лучшего главнокомандующего во всей истории, последняя надежда нашего мира. Кислотно-зеленая вспышка озарила небеса вокруг барьера, нечто с небывалой скоростью летело прямо на командный пункт, будто миниатюрный черно-кислотный метеорит. Огромной кувалдой, с двумя заостренными шипами по обоим сторонам наконечника, неизвестный легко пробил первый барьер, и уже летел ко второму. В самом центре расстояние между тремя барьерами было минимальным, поэтому именно с этой стороны пробить их все одновременно легче всего, невзирая на то, что концентрация волшебства в этой точке достигает своего пика. Враг, пробив последний барьер с размаху ударил на шпилю. Удивительно, с какой легкостью, Хаябуса миниатюрной катаной смог сдержать удар молота, весом, который превышает сотню килограмм. Как оказалось, оружие больше владельца. Полуорк-получеловек, с зеленой кожей, экипированный в тяжелые латный доспехи, темно-зеленого цвета. Наплечники его источали мерзкий кислотный свет, что свидетельствовало о том, что большую часть силы мутант получил от Алисы. Теризла был гигантским, плечи, в отличии от талии, у него широкие, а руки мощные, способные одним ударом пробить человеческий череп. Его кувалда давала понять, что аловолосый обладает огромной физической силой и выносливостью. Теризла попытался отделаться от вездесущего Хаябусы, но скорость его, выходящая за грани возможной, не позволяла противнику и приблизиться к постаменту, который Госсен уже готовился защищаться, обнажив клинки. — Покажешь свои боевые качества в другой раз, я уведу его, — объяснил ниндзя, тесня монстра подальше от шпиля. — Защити барьер. Теперь сражение проходило в открытом воздухе. Черные тени убийцы окружили Теризлу закидывая дождем из сюрикенов, но их недостаточно, чтобы пробить тяжелую броню воина. Кувалда, которой тот ловко управлял, сотрясая даже воздух, не позволяла ближним атакам Хаябусы достигнуть своей цели. Под ногами и монстра образовались зеленоватые платформы, служившие ему опорой в воздухе. Чем дальше заходила война, тем сильнее противников Алисы подкидывала. Юноша впервые видел, как кто-то с легкостью может сражаться в воздухе также ловко, как и на земле. В расщелину, проделанную Теризлой рванули призраки проникая уже в замок, где находились оставшиеся жители города. Госсену пришлось практически вслепую отбиваться от атак некроманта, ведь отвлекаться от падающего барьера было нельзя. Первая оборонительная линия на востоке оказалась практически прорвана и полчища демонов хлынули на беззащитных стрелков. Приказа отступать от юного командира так и не поступило, проиграть битву за стены барьера сейчас — проиграть сражение. Первую оборонительную линию нужно во что бы это не стало сохранить до падения Небесного Города, ведь от этого напрямую зависит безопасность столицы без первого барьера, второй мгновенно будет уничтожен, и сдержать натиск демонов у подножья замка Барокко — невозможно. Новая техника Госсена прекрасно справлялась с окружившими башню призраками. Кинжалы, летающие по любой траектории защищать заклинателя, пока противники атакуют со слепой зоны. Юноше, закопав поглубже все эмоции, пришлось сосредоточиться так, чтобы он чувствовал насекомое не видно летящее где-то далеко. Голубые ножи сливались с темно-прозрачными фантомами в убийственном танце, пусть они не возвращали душу в покой, но вырванные из мира иного не могли атаковать замок, пока сражались с Госсеном. В хлипкую дверь самой высокой башни вбежала раненая Кагура, её кимоно полностью окрасилось алым, а раненое плечо уже практически не двигалось. Прекрасные лепестки сакуры окружили призраков, создавая режущий торнадообразный барьер. Девушка упала на колени, хватаясь рабочей рукой за ноги волшебника. — Госсен, — запыхаясь, говорила принцесса, — Уничтожь круг, прошу… У меня хватит сил поддерживать барьер. — Кагура, — воскликнул юноша, увидев окровавленную, покрытую множеством ожогов принцессу, — У тебя нет сил на ногах стоять, не то, что поддерживать барьер. Уходи, ты не можешь сражаться. — Нет! Единственный способ остановить армию призраков — уничтожить круг или заклинателя! Никто не сможет убить некроманта! — Протестовала девушка, поднимаясь на ноги. Смутное изображение Госсена покрылось темной пеленой, Кагура от потери крови начала терять сознание, — Я смогу! — Принцесса, сделав шаг, потеряла равновесие и упала на спину волшебнику. Юноша обернулся, взяв Кагуру за плечи, смотря ей в глаза, на его лице вновь появились слезы. Как же сейчас острое лезвие медленно резало душу внутри него, а боль эта распространялась по телу. Ужас, который охватил весь город стремительно завоевывал рассудок Госсена, он был уже не в силах отдавать адекватные приказы. Слабое сияние заставляло юношу вновь вставать, вновь сражаться. Неужели любовь настолько мощный двигатель для того, кто, казалось, уже потерял всякую надежду. В глубине сознания волшебник всё ещё чувствовал, как сражается где-то Ланселот. И, подчиняющаяся ему армия, теряя людей продолжает удерживать позиции, вверяя свои жизни малолетке Госсену. — Кагура, отступай, это приказ, — проглотив ком, железно отчеканил юноша. Барьер принцессы рассеялся, оставляя лепестки безвольно танцевать под потоками ветра. Отряд призраков сразу же кинулся на открывшуюся девушку. Госсен тут же призвал кинжалы, создав баррикаду между призраками и людьми. Легким движением пальца юноша направил ножи по сигналу повернулись острием на противников, на огромной скорости уничтожая одного за другим. Хаябуса отвлекся на раненую подругу, в эту же секунду получая удар тяжелой кувалдой по голове. Тканый шлем слетел, открывая густую смоляную шевелюру убийцы. Из-под волос лилась широкая струя крови, быстро стекающая к шее, впитываясь в маску. Теризла рванул к командиру, его молот покрылся едкой кислотой энергией, формирующей вокруг наконечника сферу. Госсен оттолкнул принцессу в сторону двери, не успевая блокировать атаку монстра. Юноша заслонил собой постамент, пытаясь собрать остатки энергии для защиты тела. В миллиметре от волшебника появился Хаябуса, вновь блокируя потемневшей катаной атаку врага, кислота прошла насквозь, оставляя в полу заметные трещины. Каждый мускул на теле ниндзя дрожал от напряжение, давление от противника в разы больше чем-то, которое может выдерживать тело убийцы. Удивительно, но даже, когда острие шипа на кувалде попало по лезвию, меч не треснул, оставаясь без повреждений. Хаябуса, отталкиваясь от трескающихся под ним камней, отсек шип под самое основание. Развернув катану острием к противнику, ниндзя ринулся вперед, атакуя потерявшего равновесие противника. Плотный металл, из которого выкована кувалда покрывался надрезами от потрепанной во множестве боев катаны Хаябусы. Наполовину меч вошел прямо в центр наконечника, ниндзя приподнял лезвие чуть вверх, как бы изнутри разрезая оружие противника. Владение холодным оружием — не единственный арсенал способностей убийцы. Ногами он оттолкнулся от земли, ударяя Теризлу в живот. Сила удара оказалась настолько сильной, что даже сквозь латы враг почувствовал, как доспехи впились в его живот, как выбивается, от непрерывных ударов по корпусу, воздух из легких. Хаябуса буквально выдернул оружие из рук Теризлы, выталкивая его из башни. Массивный молот так и остался висеть на тонком лезвии катаны. Ниндзя выкинул ее на землю, избавляя себя от лишней тяжести, а противника — от оружия. Из-за огромного размера кувалды, монстр мог атаковать и защищаться по круговой траектории. Госсен не увидел, в какой момент убийца растворился в тени, но летящие с огромной скоростью черные птицы, быстро пробивали стальную броню. Пара секунд и тело Теризлы покрыто десятками неглубоких резаных ран. Хаябуса появился перед лицом противника, замахиваясь мечом над его головой. Лезвие сверкнуло черной искрой, погружаясь в теле противника, разрезая его напополам. Две части тела противника падали по обе стороны от башни, оставляя за собой парящую кровавую дорожку. Маг безнадежно отбивался от призраков, постоянно воскресающих, силы расходовались, как никогда, с бешеной скоростью. Необходимо не только сражаться, но и отдавать львиную долю волшебной энергии на поддержание рушащегося барьера. Ниндзя, клинок которого окутан тьмой, легко побеждал волны призраков, налетающих на Госсена. Те безвозвратно отправлялись по тот мир, где все когда-то окажутся. Хаябуса, убив последнего призрака оказался напротив юноши, убрав катану за спину. Пышная челка прилипла к пропитанному крови лбу, а черные глаза печально сияли. — Невероятно, — прошептал маг, падая на колени вместе с парившими вокруг кинжалами. Убийца присел рядом на одно колено, положив руки на ослабевшие плечи Госсена. — Ты молодец. Продержись ещё немного, — Хаябуса указал на таймер, — Небесный Город уже пропал из поля зрения, а значит, они смогли добраться до моря. — До самого конца. Сквозь маску юноша смог заметить очертания улыбки ниндзя. Улыбка этого человека стоит немало, улыбка того, кто разучился чувствовать счастье. Хаябуса подхватил под руки, лежащих без сознания Люнокс и Кагуру, и исчез. Госсен закрыл лицо руками, его ладони наполнялись слезами, юноша открыл рот в немом крике. Его зов о помощи все равно не услышат, его боль все равно не утолит самая сильная любовь. Не утолит, но дыру, распространяющуюся в его душе — заполнит. Призраки одеялом накрыли Ланселота, цепи полностью обвили его тело, лишая кислорода. Тысячи бестелесных рук держали человека, так жадно рвущегося к своей цели. Тьма, холодная и непроглядная не могла погасить свет, исходящий от шпаги. Рука Фарамиса проникла через толщу душ, хватая короля за сердце. Юноша чувствовал, как инородный объект проникает под кожу, живая плоть начинает гнить, превращаясь в склизкую черную субстанцию. Обездвиженный и глазом не повел, ничто не могло выбить Ланселота из пелены спокойствия. Сколько бы призраков не сдерживали его непобедимый главнокомандующий прорывался, уничтожая, казалось, нескончаемое число фантомов. Цепи, сковывающие руку, в которой юноша держал шпагу, не отпуская рукоять при сильнейшем давлении, треснули, разламываясь в черный пепел. Ланселот спокойно размахивал шпагой, отсекая руку, проникающую к его сердцу. Фарамис взвыл от боли, отпрыгивая назад. Призванные им души не могли восстановить раны некроманта. Потеря руки сильно ослабила заклинание и король одним взмахом шпаги рассек тучу призраков. Души кружили то вокруг него, то вокруг темного волшебника, норовя атаковать то одного, то другого. — Невозможно! — Панически визжал Фарамис, держась за основание отрубленной руки, — Никто не может ранить некроманта! Неужели ты, мальчишка, обладатель древнего клинка?! Юноша осмотрел свою шпагу, источающую свет. — Мы определяем оружие, а не оно нас. — За спиной Ланселота появилось едва заметное очертание война древности, когда-то победившего Люнокс. — Сила владельца питает меч, — говорил король в один голос от отражением, — Лишь человек определяет, что сможет разрезать его меч, будь то самый плотные титановые доспехи, будь сама материя. Не клинок имеет значение, а сила и намерения его обладателя. Некромант, увидев древний дух, медленно отступал назад, проклиная все мироздание. Даже самая мощная темная магия никогда не подчинит настолько светлую, закаленную в боях душу. — Нет! Не позволю больше живым существам властвовать над Землями Рассвета! Эпоха тьмы начнется с падения твоего королевства! Твоя смерть — неизбежна! Фарамис вознес посох к небесам, призывая всех оставшихся призраков на свою защиту. Образовав огромное горизонтальное торнадо, души, цепи, черная материя — все полетело в сторону Ланселота. — Каким бы оружием не завладела Алиса, волю живых душ ей никогда не сломить. Никакое созданное человеком оружие — не победит своего создателя. Пусть и твоя, желающая разрушений душа, успокоится в мире ином. Король, держа шпагу впереди себя летел, уничтожая сплошную полосу призраков. Нефритовый круг призыва медленно рассыпался, становясь прозрачным. Фарамис ничего не смог сделать, когда лезвие серебряной шпаги проткнуло его горло. Черная вспышка на мгновение озарила небеса, сразу же попадая со всеми душами в мире ином. На непроглядном фоне ярко сияла золотая фигура, окутанная вокруг лунным светом. Ланселот победил. Юноша пафосно засунул шпагу в ножны, оборачиваясь, видя перед собой горящую столицу, укрытую прекрасным голубым барьером, под куполом которого струился дым. Здания в пустующем городе медленно тлели, пожар прекращался, окутывая улицы в тучи едкого дыма. Клауд, Грейнджер и Леоморд шли по тихим, умершим улицам. За ними тащился низкорослый, толстый мужчина, жалобно сопя. Он был единственным, кого удалось спасти из горящего поместья Паксли. Большую часть города удалось эвакуировать, но остались и те, кто сейчас догорал в утихающем огне. Отряд спасения слышал лишь треск пламени, но никаких намёков на живых. От зданий в столице остались лишь почерневшие каменные основания домов и каменная плитка на широких улицах. Обломки тлеющих деревянных перекладин и упор сыпались дождем на улицы, заваливая собой все дороги к замку. — Простите, — разогнал молчание мужчина, жалобно пропищавший, — Вы ведь солдата из замка? — Да, — мягко ответил Леомород, — Кто-то из ваших знакомых тоже не войне? — Мой сын, — Старец вытер рукавом выступающие на глазах слёзы, ведь теперь у него остался единственный близкий человек, о судьбе которого мужчина давно ничего не знает, — Он покинул семью и стал служить королю. Теперь, когда вся моя семья погибла, он остался единственным близким человеком в моей жизни. Молю всех Богов, чтобы он остался жив. — А как его зовут? — Поинтересовался рыцарь, — маловероятно, но мы можем знать его. — Госсен, — слабо улыбнулся старик, вспоминая вечно недовольное лицо мальчика, — его зовут Госсен. Надеюсь, он в безопасности. Все трое переглянулись, а затем удивились, глядя на пухлого мужчину, который не капельки на красивого юношу не похож. На лице Леоморда засияла улыбка, он указал рукой на самую высокую башню дворца. — Видите это едва заметное свечение? Ваш сын сейчас там, он сейчас командует обороной замка. Уверяю вас, он прекрасный волшебник и гениальный тактик, он непременно жив и пройдёт эту ужасную войну. Можете гордиться таким сыном. На лице старца появилась улыбка, он не мог сдержать слез, ручьем стекавших по его круглому лицу. Мужчина сопел, прижимая, собранные в замок руки, к груди. — Слава Богам, — повторял мужчина, пытаясь вытереть слезы, — Сколько я хочу сказать ему, хочу увидеть его лицо. Сколько извинений я должен принести ему, чтобы он простил меня. Как я хочу, чтобы он сейчас не плакал, видя вдалеке наш горящий дом. — Побурчит, да простит, — усмехнулся Клауд, вспоминая скверный характер своего командира, — Не переживай, дед, скоро увидишь этого маленького террориста. Хорошее настроение компании прервал грохот, в них летел булыжник с одного из разрушенных зданий. — В стороны! — Прокричал вор, подхватывая мужчину подмышкой, телепортируясь на крышу самого высокого здания в округе. Леоморд и Грейнджер еле успели разлететься в стороны, когда огромный камень, достигнув земли, раздробил дорогу. Напротив стрелком стоял юноша-демон. Кожа его светло-сиреневого цвета, из бледно-желтых волосы торчали скрученные спиралью рога. Один его глаз сиял алым пламенем, а второй был чернее нефти, а вместо зрачка там едва различимо сверкал рубин. Он размахивал багровым хвостом, с черным панцирем, разрушая все вокруг себя. Меж его обнаженной груди сиял, вросший в кожу апельсиновый кристалл. Под коленями и на запястьях демона крутились шипованные наручи. Броня его состояла из черных кристаллов, и было непонятно одежда это, или же вросшие в тело минералы. — Ещё один прихвостень Алисы, — злобно прорычал стрелок, направляя в юношу ружье, — Зря ты решил пробраться сюда. — Прихвостень Алисы? — Широко улыбаясь, спросил демон, — Увольте уж, но подчиняться этой шлюхе я не стану, даже если она вас, людишек, уничтожит. — Кто же ты тогда? и чего добиваешься? — Нахмурился Леоморд, готовясь отражать атаки нового врага. — Вопросы будешь потом задавать, придурок! — Злобно приказал Грейнджер, стреляя в молодого демона. Последний легко уклонялся, прыгая по остаткам уцелевших стен. Перепрыгивая по параллельно построенным домам, демон быстро приближался к группе. Тяжелые, разрывные пули летели в верткого демона, разрушая лишь догорающие стены. Юноша, быстро добравшись до Грейнджера, поднял его ружье вверх, неприлично близко рассматривая лицо охотника. — А ты симпатичный, — улыбнулся демон, переводя взгляд на замахивающегося Леоморда, бронированным хвостом напавший легко обвил меч, останавливая его над своей головой, -Кажется, ты спрашивал, кто я такой? Конечно, ты мне не нравишься, но отвечу из вежливости. Имя мне Дариус, к сожалению, у демонов нет паспортов, поэтому доказать не могу. Клауд, выждав нужный момент появился за обломками камней, за спиной противника, сразу же стреляя из наручного пулемета. Демон хитро прикрыл глаза, заводя свободную руку за спину. Перед ним выросла фиолетовая субстанция, по форме напоминающая пики, которая остановила огромные количество маленьких золотистых пуль. — Ненавижу крыс, — презрительно фыркнул Дариус, хвостом подняв рыцаря за меч, он отшвырнул его под обстрел к вору. Несколько пуль задело Леоморда, и тот, схватившись за раны, упал на камни. Грейнджер остался лицом к лицу со странным демоном, который, видимо, не собирался причинять людям вреда. Дариус с лукавством, неприлично облизываясь, наблюдал за отвращением стрелка, безуспешно пытающимся вытащить свое оружие из крепкой хватки. — Какой взгляд. — Лыбился юноша, смотря в испепеляющие глаза Грейнджера, — Охотник, значит. Сражался я как-то с твоим старшим коллегой. Как же его звали, кажется, Алукард. Слабоват. Дариус вырвал ружье стрелка, закинув его в одно из горящих зданий, затем перевел взгляд на кейс со скрипкой. Грейнджер отпрыгнул назад, в полете открывая ящик. Демон ударом хвоста легко выбил и второе оружие из рук юноши. Кончиком он обвил ручку кейса, подтянув его к своим ногам. Демон перевел глаза на, поменявшего позицию, Клауда. Рука демона покрылась фиолетовыми лезвиями, которые постепенно формировались в одно огромное копье. Мощь атаки была настолько сильной, что полностью разрушило основание здания, на котором скрывался вор, приготовившийся стрелять. Юноша, успев телепортироваться на прежнее место, облегченно вздохнул, надеясь, что Дариус не заметил его перемещения. Клауд выстрелил невидимой замедляющей волной. Демон почувствовал вибрацию, прошедшую через его тела, отдаваясь мелкой дрожью в кончиках пальцев. Затем вор телепортировался уже в руины тлеющего здания, параллельно Грейнджеру, густой дым стал естественным прикрытием. Снова выстрел волной, Дариус, отчетливо чувствующий странную энергию, уворачиваться на собирался. Достаточно замедлив демона, Клауд прыгнул с крыши здания в центр улицы. Дариусу казалось, что скорость стрелка превышает сверхзвуковую, он мог почти одновременно стрелять из десяти направлений, перемещаясь за доли секунды из одной точки в другую. Скорость демона стала едва медленнее человеческой, поэтому опытному стрелку, как Клауд, не составляло труда обстрелять молодого демона. Несчетное количество пуль вонзилось в еле двигающегося Дариуса, по его телу стекали тонкие струйки фиолетовой крови. Когда град из пуль кончился, Грейнджер с кулаками набросился на не успевшего прийти в себя демона. Последний скрестил руки над головой, а наручи на его запястьях начали вращаться, превращая руки Дариуса в множество ножей. Позади Клауд уже начал обстрел замедляющей волной. За секунду до соприкосновения к демону вернулась прежняя скорость и тот, окутав себя фиолетовой субстанцией прыгнул на разрушенную крышу. Ухмыляясь, он смотрел на двух стрелков, находящихся внизу. — Пять — Приговаривал демон, раны на его теле затягивались, испуская дым. Дариус смотрел на незаметно прикусившего губу Клауда, — Пять секунд — время перезагрузки твоего телепорта, только после истечения пяти секунд ты можешь изменить две точки твоего перемещения. Две. Две секунды — время, на которое замедляет противника твоё оружие, и попасть ты должен не более, чем за пять секунд, чтобы увеличить мощность замедления. В общей сложности, максимум ты можешь замедлить меня на десять секунд. Притупляя рецепторы ты способен создать иллюзию своей скорости, но в самом деле, ты лишь замедляешь восприятие противника. — Даже так, но уклониться от невидимых атак ты не сможешь. — Прищурился вор, оказываясь у демона за спиной. В тот же момент из-под земли появились светящиеся волшебные оковы, созданные отцом Госсена. — Это конец. Дариус улыбнулся, не напрягаясь разрывая цепи. Хвостом он потянулся под обломки, за которыми скрывался старик. Схватив его за шею, юноша вытащил тело мужчины, держа его над землей. — Кажется, я сказал, что ненавижу крыс, — демон крепче сжимал шею мужчины. От недостатка кислорода последний брыкался, вцепившись в прочных хвост, — Будь вы поумнее, то могли бы стать непобедимым дуэтом, учитывая возможности вашего оружия, — юноша бросил взгляд на кейс, к которому бежал Грейнджер, — Я бы не стал делать такие опрометчивые действия, когда у противника заложник. — Дариус выпустил из брони хвоста шипы, впившиеся в толстую шею старика. По улице пронесся болезненный крик. Охотник и Клауд застыли на месте, поднимая руки вверх. Демон чуть ослабил хватку, чтобы отец Госсена смог отдышаться. — Чего ты добиваешься? — угрожающе прошептал Грейнджер, испепеляя серыми глазами Дариуса. — Перестань говорить со мной так, будто победил, — с наигранной обидой ответил демонёнок. — Отпусти старика, — хрипло прошептал Леоморд, сидя у основания стены, держась за раны. — Если ты действительно не хочешь причинять нам вреда, то давай спокойно поговорим. — Вздор! — Протестовал охотник. — Он только и ждёт, когда мы опустим оружие, а потом перережет нам глотки! — А твой друг поумнее будет, — ухмылялся демон, смотря прямо на Грейнджера. Он спокойно отпустил старика, и тот шаром полетел с крыши. Клауд телепортировался вниз, делая из себя подушку безопасности для мужчины. Юноша глухо промычал, когда толстая туша впечатала его худое тело в землю. С огромным усилием вор сумел скинуть с себя отца Госсена. Толком не успев продышаться, Клауд направил пулемет на крышу, но Дариуса и след простыл. Демон появился перед Грейнджером, который сразу же бросился за кейсом со скрипкой. Юноша поставил на чемоданчик ноги, а рукой схватил охотника за шею. — Мальчик, — демон облизнулся, притянув стрелка к себе, — Не испытывай судьбу. Хотел бы я убить вас, то сделал это незамедлительно. — Тогда чего ты хочешь?! — Не понимал Клауд. — Проверить вас. — Дариус вдруг заговорил зловещим, твердым голосом, — Как, идиоты, вы собираетесь побеждать Алису, если даже меня победить не можете, когда вас четверо? Как ваш командир мог допустить то, что эта дрянь завладела сильнейшим оружием человечества? — Не пытайся втереться к нам в доверие, урод. Ты демон, и останешься им. — Рычал Грейнджер, сжимая руки юноши, — Ты ж как в Раю заживешь, если победит Алиса! — Тебе память отшибло? Я сказал, что подчиняться этой шалаве не собираюсь. Из-за вашей тупости мне теперь придётся сотрудничать с вами — идиотами, которые допустили такое. Моей силы было достаточно, чтобы сражаться с Алисой практически на равных, теперь я не могу предсказать последствия той катастрофы, которую она обрушит на людей. — Не думай, что мы будем сотрудничать с тобой. — Да ну? — Улыбнулся Дариус, — Ваши хваленые разведчики, у которых есть мозги, а не сюрикены давно сотрудничают со мной. Я единственный, кто может предоставить достоверную информацию о планах Алисы. За небольшую плату, разумеется. — И на каком основании нам верить, что твоя информация на сто процентов верная? — Насторожился Клауд. — Именно благодаря моим сведениям ваш гениальный мальчик-командир смог составить десятки вариантов верных стратегий ведения боя. Признаться, я даже завидую его мозгам. И знаешь, — Демон приблизился обжигая губы Грейнджера горячим дыханием, — только я знаю, где твой дражайший союзник, жив он или мертв. — Затем он посмотрел на Леоморда. — Знаю, что сейчас с Эстесом, где держат его, и кто поймал. А также, где Алиса собирается провести свою решающую атаку. Штурм барьера — подготовительная часть, чтобы ослабить вас и оценить текущие возможности ваших спасителей. — Спасителей? — Не понимал рыцарь. — Те, кто пробудили клинки света и тьмы, единственное оружие способное победить баланс. — Объяснил Дариус, — В текущем положении даже это человечество не спасёт. Нет ещё способа, чтобы противостоять чудовищной регенерации Алисы. Всем, что мне известно я готов поделиться, за небольшую услугу. — И что мы должны? Продать тебе душу девственниц, или сжечь всех горожан?! — Недоверчиво бурчал Клауд. Демон рассмеялся, качая головой. — Я не языческий божок, чтобы мне приносили жертвы. Всё будет зависеть от решения вашего товарища, — юноша приблизился к уху охотника, горячим язычком облизывая мочку, — все, что мне нужно — твоя девственность. Леоморд и Клауд не услышали последние слова демона, на лице Грейнджера всплыла гримаса отвращения. Юноша брезгливо фыркнул, отводя взгляд, стараясь отдалиться от Дариуса как можно дальше. — Это не такая большая цена за предоставляемую информацию, — шептал юноша. — Возможно, она переменит чашу весов в вашу сторону. Тем более, у тебя будет возможность спасти своего друга. Неужели твоя гордость окажется сильнее судьбы всего мира? Охотника от одних слов тянуло блевать. Органы плясали хороводы, на душе становилось так паршиво. Действительно, Дариус прав, что жертва Грейнджера ничтожна, не сравнима с опасностью, нависшей над миром. Охотник никак не мог преодолеть те барьеры ненависти к демон, принимая их помощь. Тот, кто всю жизнь демонов убивал, наверняка мог сказать, что демон обманывает, с целью получить желаемое. Но и логике в этом не было: хотел бы Дариус изнасиловать охотника, сделал бы это не спрашивая разрешения, без какой-либо предоставленной информации. Внутри Грейнджера воспылала ненависть к самому себе, к слабости, из-за которой он не смог победить демона. Он оглянулся на ничего не понимающих товарищей. От чего охотнику будет больнее: от смерти товарищей или от того, что он прогнулся перед теми, кого убивал? Стрелок прикрыл глаза, презирая себя, жалея, что под рукой нет ружья, чтобы застрелиться. — Я согласен, — безразлично ответил Грейнджер, стараясь уйти поглубже в свои мысли. Тень полностью накрыла прибрежную зону. Передняя часть корабля уже достигла моря, угроза для континента практически миновала. Из последних сил, Ангела несла на своих хрупких крыльях многотонный корабль. Двигатель, питаемый совместной энергией Кайи и Альфы замигал красным, оповещая о том, что энергии поддерживать город в воздухе длительное время будет невозможно. Дигги, прилетевший на помощь, кружил вокруг Ангелы. Вокруг Небесного Города образовался гигантский барьер в форме, вращающихся в обратную сторону часов. Булыжники, падающие с зданий парили в воздухе, не достигая земли. Время внутри барьера застыло, теперь не нужно было питать двигателей, оставалось отвести город подальше в море. Из скворечника с часами появились, обхватывающие корабль по всему диаметру, нити. Дигги разделил ношу Ангелы, летающее строение плавно двигалось к морю. Позади корабля, где размещались магнитные двигатели взрывались небольшие бомбочки, толкающие судно вперед. Команда Авроры уже стояла на позициях, окутанные тенью корабля, они смотрели как массивный объект ведут два крошечных существа на своих крыльях. Королева сложила руки в мольбе, прикрывая глаза. Она не знала, хватит ли у нее сил заморозить ту огромную волну, что вскоре закроет собой горизонт. Фанни обняла девушку со спины, носов утыкаясь в холодную шею. — Не переживай, если случится худшее, я спасу тебя. — От стихии не спасешься, — спокойно сказала Аврора, взяв девушку за руку, — Если нам суждено погибнуть, то извлечем из этого максимальную пользу. До этого момента я была абсолютно бесполезна, сидя за стенами замка, я и не знала, насколько ужасно поле боя. Я была так безрассудна, думая, что смерть обойдёт меня стороной. Мне так страшно, ведь безопасность всех остальных зависит лишь от меня. — Ланселот верил в тебя, отправив сюда, поверь и ты. — Фанни сильнее прижалась к королеве, страх терзал её не меньше. Отряд, которым овладели сомнения, непременно провалит задание, поэтому разведчице оставалось только верить в силу своей возлюбленной. — Помнишь наше обещание? Мы поклялись не умирать, пока не станцуем под звёздами. — Верно. — Аврора возмужала, поднимая голову на удаляющийся город. — Мы остановим бедствие и не умрём. Ожидание томило, а непредсказуемость последствий вызывала дрожь. Небесный Город исчез с линии горизонта, находясь в открытом море. Ангела не видела берега, её крылья полностью рассыпались, а магические цепи порвались, оставляя мертвый город свободно падать. С каждой секундой массивный объект набирал скорость, гладкая поверхность моря приближалась. Всего за семь секунд корабль достиг воды, с грохотом проваливаясь вглубь океана. Дигги еле успел подхватить сломанное тело куклы, внутренний двигатель которой едва работал, детали одна за другой летела следом за городом. Альфа и Кайа, находящиеся внутри, молча провожали последние секунды своей жизни. Эти семь секунд свободного падения были для двух, готовых к смерти существ, казались вечностью. Короткого времени Кайе хватило, чтобы вспомнить свою тысячелетнюю жизнь, не верилось, что в один момент все закончиться и смерть найдет себя в глубинах океана. Альфа, процессор которого уже не работал, не смог осознать, что умирает. Воды хлынула сквозь трещины, разломы, пробивала поврежденные стены, затапливая Небесный город. В последних часах своей жизни хранитель не жалел, хоть под конец своего бесполезного существования он смог сделать что-то хорошее для этого мира. Гладкая поверхность моря взбушевала, высокие волны поднимались к облакам, несясь во все стороны. подхватывая за собой всех водяных жителей. Идущий на огромной скорости фронт, приближался к берегу. Волна набирала силу и высоту, её гребень уже скрылся за тучами, а тень накрыла всю прибрежную линию. Фанни взяла Аврору за руку, не боясь глядя на стихию. — Пора. — Сказала Королева, подходя к ушедшей из-под ног воде. Брызги от волны уже настигли девушек, были они сильнее тропических ливней. Сердце Авроры сжалось, когда волна оказалась уже в паре километров от берега. Девушка присела на влажный песок, все вокруг неё начало покрываться льдом. Тем временем, волна уже почти достигла их, своим гребнем накрывая пляж. Лёд быстро покрывал воду, новые потоки все ударяли по замерзшей ловушке. Стихия быстро взяла верх над ледяной магией Авроры, разламывая преграду. Огромные льды падали по всей береговой линии, а новые волны прорывались через баррикаду, с силой ударяя по каменному пляжу. На возвышенностях разрушались горы, а низины полностью затопило, тонны воды уже лились по западным равнинам. Бушующий поток, пробив ледяную преграду, с высоты летел прямо на королеву. Девушка отступить не могла, ведь если перестать поддерживать заклинание, то вся баррикада рухнет и волны, высотой почти километр разрушит континент. Фанни подхватила Аврору за талию, тросам цепляясь за ближайшую возвышенность. Струи воды с огромной силой обрушились на спасающихся, разведчица почувствовала, с каким давлением стихия плющит их. Прочные стальные тросы натянулись до упора, готовы вот-вот лопнуть. Лёд, который сковывал основную массу воды начал трещать и новые потоки хлынули на берег. Трос Фанни было единственное, благодаря чему девушек ещё не раздавило о камни. Они вращались туда сюда, словно на карусели. Бесконечная череда ударов воды прекратилась, Фанни смогла всплыть на поверхность, поддерживая ослабевшую Аврору. Перед гигантской волной парила русалка, подняв посох вверх. Стихия медленно отступала обратно, море успокаивалась, как сын от объятий матери. Через несколько минут вода полностью покинула континент, а наводнение стихло, превращая море в атласную простыню, в которой плавали ледяные куски, как айсберги. Разведчица откашлявшись, принялась делать искусственное дыхание своей возлюбленной. Как бы девушка не давила на легкие, сколько бы воздуха не пускала в чужой рот, Аврора никак не могла прийти в себя. Кадита подошла к девушкам, рукой проводя над лицом королевы и небольшая струя воды, заполнившая легкие, покинула организм Авроры. Последняя открыла глаза, перед ней сидела Фанни — плакала и улыбалась, за её спиной стояла русалка, которая превратила свой хвост в ноги. — Королева Кадита, хорошо, что вы здесь, — Девушки обменялись поклонами. — Благодарю вас за помощь, — склонилась на одно колено Аврора. — Вы спасли мой народ от ужасной участи, теперь моя очередь отблагодарить вас. Госсен смотрел на красный таймер, который показывал ноль и мигал, переводя взгляд на запад, в надежде увидеть хоть что-то. От напряжения руки его дрожали, сердце бешено стучало, отдаваясь неприятной болью в груди. Юноша тяжело дышал, руками упираясь по бокам платформы, события произошедшие за несколько мучительных часов измотали хуже смертельных битв. Хоть тело и кровью не истекало, а волшебная энергия продолжала циркулировать по жилам, Госсену казалось, что он не спал несколько недель. Хаябуса стоял рядом, сложив руки на груди, терпеливо ожидания донесения. Прекрасно подготовленные убийцы-разведчики не заставили себя долго ждать. — Командир Хаябуса, докладываю, — ниндзя неожиданно появился на башне, — Волна, вызванная падением успешно остановлена командой Авроры. Какие-либо другие угрозы на западе отсутствуют. Маг, облегченно вздыхая свалился на колени, руками держась за постамент, он не был в силах вымолвить ни слова. Сколько радости принесла ему пара слов, сколько надежды вмиг вселилось в это разбитое сердце. Госсену хотелось объявить об этой небольшой победе всем, но ноги подкашивались, превратившись в вязкое желе. Приступ заставил юношу схватиться за сердце, он начал сжиматься в клубок, глухо кашляя. Столько потраченных нервов дорого стоили ослабленному здоровью мага. Вовремя появившийся Ланселот, подхватил юношу под подмышки, головой укладывая себе на грудь. Он быстро освободил шею Госсена от шарфа и разорвал высокий воротник его свитера. Юноша кашлял не прекращал, мотая головой из стороны в сторону. Его тело даже под холодным ливнем бросило в жар. Король обхватил щеки волшебника, придерживая голову. — Тихо, успокойся, — шептал Ланселот, — дыши спокойно. Всё хорошо, ты прекрасно со всем справился, отдохни. Хаябуса положил руку на сердце Госсена, последний почувствовал, как в него что-то проникает. Ниндзя использовал древние техники убийц, которые при правильном использовании без врачебного вмешательства временно стабилизировать состояние организма. Юноша впервые использовал это для реанимации, а не для пыток, его лоб покрылся потом от напряжения. Теневой техникой необходимо попасть в точки, радиусом не больше миллиметра, иначе сердце остановится. Через несколько минут волшебник почувствовал облегчение, пытаясь встать с теплой груди Ланселота. Тот лишь сильнее прижал его к себе. — Не вставай, без Эстеса это лишь временная мера. Ты всё сделал. Король поднялся и приказал разведчику Хаябусы незамедлительно доставить молодого командира в госпиталь. Сам юноша подошел к постаменту, кончиком пальца касаясь барьера, чтобы осуществить связь со всеми, кто находится в пределах барьера. — Всем внимание, — спокойно объявил Ланселот, — Угроза с запада устранена, основные силы врагов сейчас находятся на севере и востоке. Отрядам, стоящим за вторым барьером немедленно заменить отряд стрелков. Отступать только тогда, когда отряды Зилонга и Тигрила в полном составе будут у первой оборонительной линии. Увидите Алису — отступать незамедлительно.