Попутчики

      «В купе поезда, куда я вошел с опозданием» пахло чем-то приторно сладким, чем-то отдалённо напоминающим благовонья из бабушкиного серванта, но, скорее всего, это были просто дешёвые духи проводницы Зинаиды, купленные совсем недавно на получасовой остановке в Пышме. На самом деле, в поезд я села немного заранее, а цитата Астафьева просто пришлась к слову. Я уже десять минут как расположилась в своем купе. В связи с частыми путешествиями, я воспринимала поезд как родной дом. Здесь хоть и пахло отвратительно и до тошноты неприятно, но это место навевало какие-то теплые чувства. Садясь в поезд, мне хочется просто улыбаться, а затем, разложив вещи и заняв место у окна, начать читать что-то новое и меланхоличное.       В этот раз я еду во Владивосток, и путь мой составит двое суток, я уже заранее приготовила себе книгу, теплый плед и даже села в удобную для себя позу. Как обычно: одна нога была согнута в колене и стояла на сиденье, а вторая небрежно свисала, сама же я полностью откинулась на спинку, получилось эдакое «желе» из меня. Усмехнувшись своим мыслям, я повернула голову влево, моему взору представлялся родной железнодорожный вокзал, правда, сегодня он был виден расплывчато, из-за проливного дождя, который лил уже порядка трёх часов. Мне нравится дождь, особенно, когда он настигает тебя где-то в пути (не в пешем, конечно). Представьте, вы едете, нет, мчитесь куда-то вдаль, перед вашими глазами шикарное произведение, которое уносит вас в страну фантазий, а фоном по стеклу и железной обивке поезда барабанит дождь, и это всё под звук колес и лёгкое укачивание, как в детской колыбели. Лично я от этого всего испытываю небывалый комфорт и уют, наступает такое, знаете, легкое умиротворение, душа и тело успокаиваются, и сам ты испытываешь невероятные эмоции.       «А как же попутчики?» – спросите вы. Я отвечу. Ваше путешествие становится интереснее, веселее, если с вами в одном купе едут совершенно разные люди, вы знакомитесь, общаетесь и черпаете из них что-то новое, что-то полезное для себя. Они могут рассказать вам тысячи историй, с помощью которых, вы в дальнейшем сможете поддержать какой-нибудь разговор, вставив одну из таких. Я встречала много разных попутчиков: приятных и неприятных мне, добрых и злых, счастливых и грустных, влюблённых и находящихся в поиске своей второй половины. И у каждого своя история. Один рассказывает, как он плавал на байдарке дикарем в Горном Алтае, другой всё время в своих рассказах упоминал жену, третий рассказывал о своих утратах, которые происходили на его жизненном пути. Все они люди, и у каждого своя жизнь, своя судьба. Мне много раз хотелось написать об этом книгу, чтоб каждая история вошла в отдельную главу, если даже не в книгу (поверьте, такие истории тоже бывают).       Сегодняшняя поездка обещала быть немного грустной, как минимум до первой остановки, ибо до отправления оставалось чуть меньше пяти минут, а дверь в моем купе так и не лязгнула, обращая своё внимание на вошедшего. Поэтому, окутав себя пледом, я решила дочитать книгу, которую обнаружила в книжном магазине на полке под вывеской «Новинки». Мне стало интересно, и я сразу же прочитала аннотацию к книге. Медицинской литературы я никогда не касалась, как-то не доводилось, а тут… Заманчивое название, аннотация и цитата, которая перевернула моё сознание: «Иногда судьбе всё равно, что ты врач». Помню, тогда зависла у этой полки минут на десять, задумавшись над этой фразой. Потом, когда первые страницы были мною «съедены», я снова остановилась и задумалась. Ведь правда, судьба решает всё за тебя, ты можешь быть спасателем, милиционером или врачом, спасая жизни сотен людей, но в один момент может рухнуть всё: спасатель, который сталкивался со спасением людей из-под завалов, может умереть именно под этими завалами; просто в один день придёт домой, а его дом рухнет; или милиционер, который оберегает людей от преступников, сам же погибнет от их рук; или врач, который каждый день борется за жизни людей, лечит целый спектр болезней, может умереть от того диагноза, который ставил людям чаще, чем ест овсянку на завтрак. Всё это превратности судьбы, и нам, к сожалению, от этого никуда не деться.       Мне оставалось прочесть порядка двадцати-тридцати страниц, по моим подсчетам, на это бы ушло примерно минут пятнадцать, если не останавливаться после каждого предложения и не задумываться над каждым словом (что я очень люблю делать). Я уже открыла нужную страницу, как дверь под натиском с другой стороны лязгнула, и в купе вошёл, если быть точнее - ввалился, парень с огромным походным рюкзаком болотно-зелёного цвета, куда, казалось, при необходимости можно уместить целое состояние и ещё чуть-чуть. Я хотела было сесть в пол-оборота, чтобы более детально изучить его образ, но не успела, потому как услышала странный треск и последовавший за ним отборный мат. Впопыхах попутчик зацепился за ручку карманом рюкзака и решил, что дернуть со всей силы - это то, что ему действительно поможет в сложившейся ситуации. Помогло, ну...почти.       «В купе, куда я вошел с опозданием». Это единственная фраза, которая прокрутилась у меня в голове, потому что, как только дверь за молодым человеком закрылась, поезд тронулся. В тот момент я поняла, что поездка будет действительно интересной. Я бы сказала, феноменальной.       Погода за окном, судя по всему, даже не планировала сбавлять обороты, отчего парень, как бы это банально ни звучало, был промокшим просто до нитки. Вероятно, забыв про все нормы приличия, он плюхается на сиденье, расположившееся напротив меня, оставляя несчастный рюкзак где-то рядом, и первым начинает диалог: — Погодка сегодня — огонь, огниво, огнище! — как-то чересчур восторженно отзывается попутчик, отчего сразу ловит взглядом мои вскинутые в удивлении брови, после чего поясняет, — Нет , серьезно, я обожаю дождь. Это лучшее, что случается с природой. Но, мать его, только не тогда, когда я надеваю эту футболку, — он оттянул мокрую ткань от своего тела, показывая, что на ней вовсе нет сухого места. — М-м, — слегка приподняв подбородок вверх, протягиваю я, — ясно, — у меня огромный словарный запас, но в данной ситуации, мой мозг не мог придумать более адекватной реакции на этого странного и неуклюжего человека, чем это непонятное мычание и "ясно", которое было отрешённым и лишённым всякого смысла.       Он смеётся, видимо, найдя в моём поведении что-то смешное, затем ставит свой бесформенный рюкзак себе на колени, принимая озадаченный вид и решает продолжить диалог, который, как мне кажется, скоро станет походить больше на монолог. — Тебя как хоть зовут? — его голова почти нырнула в недры этого бесконечно объемного мешка, пытаясь что-то там отыскать. — Кристина, — он наконец-то вылавливает рукой из сумки предмет, которому очень рад. Им оказался небольшой кулёк с яркими конфетами, парень улыбнулся и положил пару-тройку штук рядом с моей книгой, которую я отложила после появления странного пассажира. — О, прикольно, красивое имя. Но я буду называть тебя Мартышкой. Меня Максим зовут, кстати, — он протягивает руку, ожидая ответное рукопожатие с моей стороны. Но я нахожусь в ступоре, во-первых, от Мартышки, а во-вторых, что парень протягивает руку девушке. — Это еще почему? — спросила я, не скрывая своего смеха и неподдельного удивления. — Глупые вопросы ты задаешь какие-то, — усмехнулся парень, после чего поправил свои хоть и мокрые, но роскошные волосы, которым, клянусь, можно с легкостью позавидовать, и уселся поудобнее, — Ты на себя в зеркало смотрела? У тебя же ушки такие, как у обезьянки. А ещё, ты волосы так забавно заправляешь, как бы выделяя их. И ещё, когда улыбаешься - ну, вылитая мартышка, правда-правда. — и в знак утверждения ещё пару раз кивает головой.       Я попыталась улыбнуться, глядя парню в глаза. Кстати, о таких глазах писали многие зарубежные писатели, это что-то, знаете, переливающееся всеми оттенками зелёного, напоминающее маленькие изумруды или же яркие малахиты, о них можно бы было "писать песни и восхвалять часами" - как сказали бы знаменитые писатели девятнадцатого века. Помимо глаз, молодой человек обладал ещё и ровными, красивыми чертами лица, в довершение всего этого, его голову покрывали русо-блондинистые волосы – этот цвет я изобрела только что, потому что именно это описание полностью им соответствует. — Если честно, даже не знаю, как на это реагировать.       По правде говоря, в моей голове не укладывалось это сравнение. Тысяча вопросов заволокли моё сознание. С одной стороны, можно было бы подумать, что это хорошо, так как парень был оптимистично настроен и не нёс никакой негативной энергии, но с другой - мне казалось, будто он иронично и тонко надо мной подшучивает. За свои небольшие девятнадцать лет я достаточно слышала как хорошего так и не очень в адрес моей внешности. Поэтому мне было непонятно, как на это реагировать. Так как такое сравнение я услышала впервые. — Никак не реагируй. Конфетку лучше скушай, — взглядом он указывает на карамельки в ярких обёртках, которыми поделился пару минут назад, параллельно закидывая себе в рот несколько таких сладостей и, судя по его довольному «чавканью», это было что-то мягкое, похожее на ирис, — Конфетки, кстати, огонь! — жуя, он смотрел мне прямо в глаза, изредка уводя челюсть вправо, чтобы окончательно прожевать, прилипающие к полости рта, конфеты.       В тот момент мне хотелось завыть «Го-о-о-споди, что здесь вообще происходит?» Однако, я сдержалась. А вот лицо оказалось моим явным предателем и всё-таки отразило всё, что так вертелось в уме, на моей физиономии. Хоть я и не видела этого со стороны, но я уверена: такая гримаса могла бы с лёгкостью взять гран-при на конкурсе «Скорчи самую недовольную рожу.» И самое удивительное, что победу бы я с такой же лёгкостью одержала, а парня такая реакция ничуть не смутила. Он наконец дожевал, по-видимому, божественную конфету, и выдал: — А ты, я смотрю, Мартышка, совсем элементарных жизненных радостей не ценишь. — Почему?       Я любила задавать этот вопрос. В прошлых отношениях он звучал чуть ли не каждый день, именно поэтому почти на любую фразу у меня есть ответ. Или же это был побег от мыслей. Просто не хотела додумывать, хотела, чтобы мне объяснили, разжевали, хотя правда лежала всегда на поверхности. И это «почему» было ненужным. — Зачем ты спрашиваешь? Сама же всё прекрасно понимаешь, — ответил парень и впервые за весь наш диалог посмотрел мне прямо в глаза.       А меня, в свою очередь, удивило и поразило до глубины души то, как быстро он успел прочесть меня, будто это я - открытая книга, а не тот предмет, что лежал передо мной. Я растерялась,хоть и пыталась этого не показывать. Отчаянно пыталась. Получилось ли? — Это ты про конфеты сейчас? — я мастерски попыталась немного свести этот разговор в другое, более спокойное русло, ведь заниматься самокопанием, сидя в поезде с парнем, которого я «знаю» совсем немного - такая себе перспектива. — Нет, Мартышка, это я про жизнь, — отчеканил блондин.       Он задумчиво отводит взгляд на происходящее за окном. Дождь до сих пор не смолкал и отстукивал понятный только ему ритм. Мы уже проехали пару крупных городов, но, видимо, на эту часть России погода решила откровенно «забить» и устроить ливень-шоу. Оставалось меньше месяца до вступления осени в свои права, поэтому такие погодные условия были ожидаемы и предсказуемы.       Парень о чём-то думал, сдвинув брови к переносице, а я сидела, сложив руки на столешницу. В моей голове вихрем раз за разом проносился наш короткий диалог, многочисленные мысли не покидали меня. После пятнадцатиминутного молчания, я решила: стоит что-то менять в этой жизни. И, взяв конфету в фиолетовой обёртке, я закинула её в рот. Конфета оказалась действительно вкусной. — М-м, ириски? Обожа-а-ю ириски. Когда мне было десять, я жевала ириску, и у меня выпал зуб, представляешь? Суровые ириски, — как-то слишком быстро протараторила я, подкрепляя свою речь всевозможными эмоциями. — Сто-о-п, остановись. Ты себя слышишь? Это же не ты говоришь, — с легкой насмешкой ответил парень, поправляя уже подсохшие волосы и быстро собирая их в слегка небрежный хвост. — Я, конечно, не знаю, какая ты на самом деле, но уверяю, что это - однозначно не ты. К чему эта показушность? — договорив, попутчик наклоняется, тем самым немного сокращая расстояние между нами, кладёт свои руки на стол, подперев ими голову, и почти шёпотом добавляет, — Покажи мне настоящую себя, Мартышка.       Я придвинулась к нему настолько близко, что мы буквальным образом столкнулись лбами, в его глазах отплясывали чертята, ему хотелось казаться властелином мира и каждого человека в целом. — Да пошёл ты, — эту фразу я словно выплюнула, во мне бушевало, пенилось тёмное море, мне хотелось выплеснуть на него все свои эмоции, — Я не собираюсь тебе ничего доказывать, — если бы нас снимали в кино, то мне со стопроцентной точностью пририсовали бы пар из ноздрей, как у быка, который видит красный цвет. — Да-а, детка, продолжай, — он расплылся в улыбке, как чеширский кот и откинулся на спинку сиденья, сложив руки на груди и наблюдая за мной. — Кто ты мне такой, чтобы я тебе тут душу наизнанку выворачивала? — мои глаза метали молнии, у меня впервые была такая злость, неконтролируемая агрессия. — Никто. Просто попутчик, — Максим в минуту становится самым спокойным человеком на земле, а я, остывая, начинаю понимать, что этот парень просто таким образом вывел меня на эмоцию, чтобы я показала себя настоящую. Что ж, у него получилось.