Вторая попытка

Гул двигателей «Квинджета» казался Тору навязчивым, скрежещущим звуком, который никак не желал укладываться в ритм его собственных мыслей. Он привык к ветру, бьющему в лицо, к рокоту настоящего грома, а не к мягкой вибрации мидгардской техники. Он бы с радостью добрался до места Бифростом, если бы Наташа не заупрямилась, да и Локи захотел полетать на мидгардской птичке, и Тор не нашёл в себе сил сопротивляться. Он бросил взгляд на Сиф: та сидела напротив, облаченная в новую, угольно-черную броню из запасов Щ.И.Т.а. Мидгардская сталь была легче асгардской, но Тор видел, как некомфортно жене от такой обновки. Сиф методично проверяла заточку меча, хотя клинок и так мог перерубить волосок на лету. Её движения были резкими, нервными — словно она делала не совсем то, что хотела в этот момент. — Ты слишком напряжена, — негромко произнес Тор. — Боишься идти туда одна? — Твоя подруга-шпионка говорит о голосах в лесу, которые заставляют сомневаться во всём, Тор, — не поднимая глаз, ответила она. — Я же слышу их уже сейчас. Тор вздохнул. Он знал, что Сиф не простила ему решения забрать Локи. Для неё этот мальчик был ожившим напоминанием о позоре, предательстве, гибели Асгарда, она бы с радостью оставила его на попечение Фрейе. И то, что сейчас Локи сидел в хвосте самолета, уткнувшись в светящийся прямоугольник планшета, злило её больше, чем любая угроза мидгардских лесов. Громовержец обернулся к сыну. Синий свет экрана отражался в глазах Локи, делая их похожими на два куска холодного льда и полностью сменяя тот живой интерес, который светился там в самом начале полёта. Мальчик выглядел сосредоточенным — слишком сосредоточенным для ребенка, который просто играет в игрушки. Он листал страницу за страницей, и Тор на мгновение почувствовал укол тревоги: что именно он там ищет? — Мы подлетаем, — раздался голос Наташи из кабины пилота. — Впереди зона турбулентности. Ребята, пристегнитесь нормально, если не хотите растянуться на полу во всём своём божественном величии. Тор присел рядом с Локи, поправляя ремни, и положил руку ему на плечо. Мальчик вздрогнул, но экрана не погасил. Тор успел заметить заголовок: «Проклятие старых лесов: почему коренные жители Квебека покидают свои дома». — Тебе не стоит читать эти страшилки, — мягко сказал Тор. — Это всего лишь сказки смертных, порожденные страхом перед неизвестным. Локи поднял на него глаза. В этом взгляде было столько недетской горечи, что Тору на секунду стало не по себе. — Смертные часто называют сказками то, что слишком боятся признать правдой. Этот Вендиго… Он ведь не простой зверь. Он — это то, что остается от человека, когда внутри больше нет ничего, кроме жажды убийства. Разве не так? Тор нахмурился, не зная, что ответить. Если верить словам ребенка, то они с Сиф уже много раз пережили этот опыт в затяжных боях, где не видели вокруг себя ничего, кроме кровавых ошметков уже убитых и ехидных ухмылок тех, с кем ещё предстояло покончить. Становились ли они тогда монстрами? Переставали ли ими быть, когда радостно выпивали на пирах в честь победы?.. — Охотник не становится зверем, пока в его сердце живет честь и благородная цель. Локи ничего не ответил, лишь едва заметно приподнял уголок губ в горькой, почти невидимой усмешке. Он снова опустил взгляд в планшет, давая понять, что разговор окончен. Квинджет резко тряхнуло, и Тор крепко вцепился в скамейку, чтобы не повредить своим величием обшивку.        Высадка прошла в условиях, которые Наташа назвала бы кошмаром пилота, а видавший виды асгардец — легким бризом. Пока Сиф, не оборачиваясь, исчезала в белой стене метели, Тор вместе с парой уцелевших агентов Щ.И.Т.а вбивал в промерзшую землю титановые колья для защитного периметра. Он очень старался казаться невозмутимым, но Наташа видела, как он то и дело бросает взгляд вслед ушедшей жене. Сама Романофф предпочла остаться у входа в развернутый мобильный штаб. Её внимание было приковано к Локи. Мальчик сидел на ящике с оборудованием, подальше от суеты. Он не помогал, но и не мешал — просто задумчиво смотрел вглубь леса, сквозь пелену снега. — Знаешь, — Наташа подошла к нему сбоку, держа в руках две кружки с дымящимся чаем, — у военных есть примета: если ребенок ведет себя слишком спокойно в зоне боевых действий, значит, он либо замышляет диверсию, либо знает что-то, чего не знают взрослые. Колись давай, о чём задумался? Она протянула ему кружку. Локи медленно перевел на неё взгляд. Его лицо было бледным, едва ли не прозрачным. Но что-то Наташе подсказывало, что дело вовсе не в суровом климате. — Я не ребенок, леди Наташа, — тихо ответил он, принимая кружку, но даже не взглянув на её содержимое. — Я — отголосок шторма в сердце моего отца. А шторм никогда не заканчивается, он лишь затихает перед тем, как ударить снова. Наташа прислонилась к металлическому корпусу модуля, внимательно изучая профиль мальчика. — Значит, всё-таки диверсия? — Или лес влияет на нас даже здесь. — Глупости, я прекрасно себя чувствую. И твой дядя держится бодрячком. Но мои приборы показывают всплески энергии, которые не поддаются никакой логике, а ты смотришь в бездну леса так, будто видишь там старого знакомого. Возьми себя в руки и объяснись, если не планируешь на самом деле накрыть нас всех снежной лавиной. Локи опустил глаза в кружку. Пар от горячего чая окутывал его лицо, создавая иллюзию тумана. — Он не знаком мне, но мне кажется, что я чувствую его суть. Леди Сиф… она думает, что броня защитит её. Но этого монстра не волнуют доспехи. Он убивает через щели в ментальной защите. Леди Фрейя немного меня обучала, но леди Сиф… Не думаю, что её когда-либо интересовало что-то, кроме умения махать мечом. Наташа промолчала, но её пальцы непроизвольно коснулись рукояти шокера на поясе. — Если ты это понимаешь, почему не сказал Тору? — жестко спросила она. — Возможно, нам стоило отправить на миссию тебя? Локи мрачно усмехнулся — тень той самой улыбки, которая в северных мифах обычно предвещала беду. — Мой дядя хочет видеть во мне спасенную душу, которую нужно оберегать от мидгардских страшилок. Не думаю, что вам удастся вырубить его шокером. В этот момент из-за угла модуля раздался крик, а затем грохот падающего оборудования. Один из агентов Щ.И.Т.а, молодой парень, внезапно рухнул на колени, вцепившись ногтями в собственное лицо. — Они здесь! — завопил он в приступе внезапной паники. — Они говорят, что я должен съесть его, чтобы не замерзнуть! Тор, бросившийся к ним, замер в замешательстве. Его секира искрилась, готовая к бою, но против невидимого врага в чужой голове физическая сила была бесполезна. — Тор, назад! — крикнула Наташа, бросаясь вперед, но Локи оказался быстрее. Он вытянул руку в сторону бьющегося в истерике агента, и вокруг его пальцев завихрилось едва заметное, призрачно-зеленое сияние. Тонкое, как паутинка, оно мягко коснулось висков мужчины. Крики мгновенно стихли. Агент обмяк и провалился в глубокий сон. Локи пошатнулся, тяжело дыша, и быстро спрятал руку в складках кафтана. — Что ты только что сделал? — Тор подошел к ним, его взгляд метался от спящего солдата к сыну. В его глазах читалась не только немая угроза, но и почти животный страх. — Как ты посмел?.. — Я просто помог ему замолчать, — бросил Локи, не поднимая головы. — Голоса в его голове были слишком громкими. Тебе стоило бы поблагодарить меня, а не искать злой умысел там, где его нет. Тор застыл, крепко сжимая рукоять Громобоя. Молнии на лезвии секиры недовольно затрещали, откликаясь на его смятение. Он видел эту магию раньше. У Фрейи, когда та помогала раненым воинам, и у того, другого Локи, когда тот подчинял себе чужую волю, превращая врагов в марионеток. — Помог? — голос Тора сорвался на рык. — Мы договаривались, что ты не будешь использовать свои фокусы в Мидгарде без моего разрешения! Ты залез в его разум, Локи. Ты лишил его воли! — Я лишил его безумия! — Локи резко вскинул голову, и Наташа увидела, что его глаза лихорадочно блестят. — Он собирался выцарапать себе глаза! Ты бы помог ему собрать их обратно в глазницы? Тор шагнул вперед, нависая над мальчиком всей своей мощью. В этом движении было слишком много от того старого Тора — воина, который сначала бьет, а потом задает вопросы. Локи не отпрянул, но Наташа заметила, как он вцепился в края своей куртки. — Эй, Громовержец, притормози, — Наташа встала между ними, положив ладонь на нагрудник Тора. — Парень прав. Агент Миллер был в секунде от того, чтобы вскрыться. Если бы не этот фокус, мы бы сейчас упаковывали его в черный мешок. — Это не оправдание. Магия — это яд, если она в руках того, кто не умеет нести за неё ответственность. Что, если ты сломал его? Что, если он никогда не придёт в себя? — Он проснется, — Локи отвернулся, глядя в сторону леса, где метель закручивалась в зловещие воронки. — Через час он будет помнить это как дурной сон. А вот леди Сиф… Она сейчас не спит. И она уже не одна. Тор хотел было снова сорваться на крик, обвинить сына в попытке отвлечь внимание, но что-то в тоне Локи заставило его замолчать. — О чем ты? — спросил Тор уже тише, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. Локи коснулся пальцами виска, словно у него началась мигрень. Наташа быстро взглянула на свои мониторы в штабном модуле. — Датчик Сиф замер, — подтвердила она. — Координаты не меняются уже несколько минут. Тор, если Локи прав, то она попалась в ловушку. Тор посмотрел на Локи, потом на Наташу. Его кулаки разжались. — Оставайся здесь, — бросил он сыну. — И не смей… слышишь, не смей больше колдовать. Наташа, присмотри за ним. Он сорвался с места, превратившись в золотистую вспышку, уходящую в сторону леса. Локи проводил его долгим, тяжелым взглядом, а когда отец исчез за пеленой снега, он медленно опустился на ящик. — Тор никогда не научится, — прошептал он, глядя на свои ладони, которые всё еще покалывало от остатков заклинания. — Он думает, любую опасность можно проткнуть мечом или испепелить молнией. Он ищет врага снаружи, когда тот уже давно внутри. — Твой отец здорово набедокурил, и Тор боится, что ты пойдёшь по его стопам. Сложно его за это осуждать, — тихо сказала Наташа, присаживаясь рядом. — Но если бы я не вмешался, Миллер был бы мертв. — Да, ты спас моего товарища. Спасибо за такую… диверсию. Скажи мне правду, Локи. Что ты почувствовал, когда коснулся его разума? Там был только страх? Локи замер. Он медленно поднял глаза, и в их глубине она увидела нечто такое, что заставило её пожалеть о своем вопросе. — Там была боль, — коротко сказал он, хотя наверняка мог бы описать и красочнее: просто не захотел. — И обещание, что боли не будет, если ты откажешься от своей человечности. Вот что я услышал. — И Сиф сейчас проходит через это? — Наташа нахмурилась. — Она воин. Её воля тверда как скала, и она наверняка привыкла к страданиям. — Она ненавидит меня, — Локи отвёл взгляд. — Боится за Тора. Злится на этот мир. Лесу есть за что зацепиться. Наташа не ответила. Она вернулась к терминалу, методично сканируя частоты. Тишина в эфире была абсолютной. — Расскажи мне больше об этом обещании, — Наташа старалась говорить обыденным тоном, чтобы сбить нарастающее напряжение. — Ты сказал, лес предлагает отказаться от человечности, чтобы не чувствовать боли. Как он это делает? Локи медленно опустил голову. — Это… как будто ты всю жизнь нес на плечах огромную глыбу, к которой так привык, что перестал её замечать. А потом кто-то просто снимает её. И ты чувствуешь такую легкость, что тебе хочется смеяться. Но вместе с глыбой он снимает и твою кожу. Тебе больше не больно, потому что в тебе больше нет того, что может чувствовать боль. Он поднял глаза на Наташу. — Леди Сиф всегда была слишком гордой, чтобы признать, как ей тяжело. Быть блестящей воительницей, идеальной женой для мужа, который никогда не бывает дома, вечно доказывать, что она достойна своего меча… — Звучит как чертовски заманчивое предложение. Я знала людей, которые отдавали жизни за гораздо меньшее. — Вот именно, — Локи обхватил себя руками. — Мой дядя думает, что Сиф будет сражаться с монстром. А она, возможно, сейчас сидит с ним за одним столом и благодарит его за то, что он наконец-то её услышал.